— Их сюда что, специально притащили?
Вор перелезал через булыжники, протискивался мимо слишком близко стоящих валунов, как вёрткий зверь. Гляди ж ты, приноровился! Неужто прежде придуривался, притворялся неуклюжим парнем? Или, может быть, отвлекал меня от тёмных мыслей беззлобной руганью? Да нет, вряд ли!
— Может и специально. Они стоят здесь уже… давно, — смягчила я слово.
Всегда. Они стояли здесь всегда. Кажется, они и выросли здесь специально для неё. Для нас… И, когда придёт срок, один из камней дождётся меня.
— Да тут прямо как в горах! — на горизонте холмы и правда каменели, темнели провалы и расщелины. Но туда я старалась не смотреть.
— Ты и в горах успел побывать? — голос дрогнул от зависти, и я зло закусила губу, поняв, что выдала себя. Я не видела ничего. Только слышала о далёких странах от приезжих.
Мне не сбежать, моё место здесь. Потому что здесь — мой камень.
Вис с готовностью принялся рассказывать:
— Лучше гор могут быть только… горные харчевни! Ты бы знала, как варят пиво горняки! Кто бы мог подумать, да? У них и хмель-то не растёт, всё покупают. Иной раз за валюту его принимают, ну и, знамо, не переводят на паршивую брагу… Сердцем я всё ещё там. Знаешь, когда меня туда занесло… — Вор запнулся и неосознанно потёр запястья. Но продолжил всё так же бодро: — С торговым обозом. Мы путешествовали, продавали шелка и драгоценности…
— Горнякам-то? — недоверчиво хмыкнула я. Сразу представился Мелкий — укутанный невесомой тканью, возлежащий на подушках, звенящий браслетами с каменьями в такт движениям многочисленных танцовщиц…
— Миледи, — Вис замер на плоской вершине последнего булыжника, который мы смогли преодолеть поверху, дальше придётся протискиваться между, элегантно поклонился, — красота ценится везде. Ваш покорный слуга был одним из лучших знатоков своего дела, пока на наш обоз, — он очень реалистично всхлипнул, покачнулся и чуть не свалился с камня, но ловко удержал равновесие, — пока на наш обоз не напала толпа разбойников. Зубастых! — он изобразил страшную рожу. — Кровожадных! — взмахнул невидимым мечом, вспарывая брюхо несуществующему врагу. — Я выжил чудом! Лишь благодаря удаче и красноречию… — пружинисто прыгнул, приземлившись точно на ровный пятачок грунта.
— Замучал их болтовнёй? — перевела я, съезжая по шершавому валуну к вору в объятия. — Они предложили тебе отправиться на все четыре стороны, ещё и доплатили, чтобы поскорее убрался?
Вис улыбнулся провокационно честно и шаловливо одновременно, и заложил мне за ухо цветок с синими встопорщенными лепестками. И где нашёл только? Когда успел сорвать?
— А этот подвиг останется на моей совести. Возможно, расскажу когда-нибудь потом. Если заслужишь. Так, куда дальше?
Я кивнула на единственный узенький выход из колодца. Валуны, огромные, выше человека, окружили нас. Они плотно сомкнулись, ехидно выжидая, найдём ли тропинку и рискнём двинуться дальше, станем ли ощупью выискивать крошечный выступ, чтобы выбраться и поспешить назад, или так и останемся здесь навечно. Лаз между ними больше напоминал разлом, чем коридор, и уверенности не внушал.
— Думаешь, пролезу? — уточнил рыжий и, не дожидаясь ответа, нырнул в каменный лабиринт. — А не, пролезу! Тут дальше свободно!
— Да что ты говоришь? — саркастично пробормотала я, протискиваясь вслед за вором.
Стоило нырнуть в проход, он сразу расширился. Мелкий, может, и застрял бы, а Вис вёрткой лаской даже не лез, струился.
— Хватайся, — протянул он руку.
Я негодующе зарычала: сначала схватилась, и только потом сообразила, что и без помощи обойдусь.
— Очень надо, — жалко огрызнулась я, но мужчина и внимания не обратил, таща меня вслед за собой.
— Тут темно. Вдруг потеряешься? — хитро пояснил он.
В узком проходе, где можно двигаться только в две стороны? Это вряд ли. Но вслух я этого говорить уже не стала, чтобы окончательно не опозориться.
— Эй, там свет впереди! — изумился вор.
Я глянула на его затылок. Рыжие кудри точно светились в темноте. Нет, не они, конечно. Просто то, что ждало нас впереди, всегда источало это закатное сияние. Оттого казалось, что стены лаза политы кровью.
— Всё в порядке, — коротко кивнула я, чтобы вор на запаниковал и не решил, что творю страшное колдунство.
Но Вис всё равно замер, восхищённо разглядывая каменную стену. Теперь в рыжем отсвете он мог разглядеть застывшие на ней недвижимые тени.
— Ты только посмотри! — он бережно коснулся чёрных рисунков, точно не нанесённых древним художником, а проступивших прямо сквозь толщу булыжника. — Это же… это волшебство!
«Ага, именно оно», — хотела я равнодушно кивнуть, но не стала. В конце концов, когда я впервые оказалась здесь… когда бабушка привела меня сюда много лет назад, я замерла с открытым ртом, вытягивая шею, чтобы рассмотреть каждую чёрточку, убегающую ввысь до самой трещины неба.
Вместо этого я повторила пальцами чёрный завиток на стене, продолжающийся буквами, закручивающийся в символы, неведомые пока даже мне, наследной ведунке. Наверное, значение этих надписей дано понять лишь тем, кто пришёл сюда в последний раз. Когда-нибудь, и я стану достойной.
Спираль раскручивалась, слизывала с политого рыжиной камня историю, как живая, танцевала, переплетаясь с сотней, тысячей таких же линий. Они как подземные реки, как жилы, которые кормят лабиринт колдовством.
«Сколько же им лет?»
«Кто написал их?»
«Что за краска так въелась в валун, что, кажется, течёт сквозь него?»
Я знала, что все эти вопросы крутятся у воришки на языке. Потому, что сама хотела спросить то же.
Но мы не произносили ни слова, а только скользили взглядами по узлам и переплетениям, пока, наконец, не перекрестили их в одном месте.
Вис сильнее сжал руку, повернулся. Глаза его заворожённо сверкали. Коснулся моих встрёпанных волос, в которых наверняка тоже запутался золотой закатный свет.
От этого лёгкого прикосновения по груди словно резанули ножом. Тем самым, которым я когда-то отмахнула косу, чтобы никогда не забывать простое правило.
Он всего лишь вор. Мальчишка, лгун и плут. Не больше.
— Это прекрасно, — проговорил он негромко, не усмехнувшись, не добавив едкого комментария. Пальцы скользнули по щеке, огладили подбородок, но не посмели опуститься ниже. Он закончил почти шёпотом: — И ты тоже прекрасна.
Вот сейчас он сделает что-то, чего делать не следует. Пожалеет ведь. Почти сразу. А я чуть погодя.
Но я всё равно потянулась навстречу, не желая мешать очередной глупости. Всё равно забудется. Когда-нибудь…
Но вместо того, чтобы склониться ко мне, Вис выругался и резко развернулся, попутно боднув лбом величественные письмена и набив не менее величественную шишку.
— Меня кто-то ущипнул! — смущённо пояснил он. — Больно!
Я покачала головой, подпихивая вора вперёд и не слушая его честные слова и объяснения.
— Да верю, верю, — отмахнулась я. — Идём.
Спрашивать, куда, было бы слишком глупо. Даже Вис сходу догадался, что огромный валун, опоясанный таинственными письменами, как веретено нитью, стоит тут неспроста.
Узкий проход вывел нас к ровной площадке, точно на полянку среди леса. И в самой серёдке этой поляны стоял Он.
В камнях хоронили только ведунок. Мы умираем тяжело и долго, и эти мучения люди, стыдясь, стараются поскорее забыть. Оттого и после смерти нас не допускают к общему кладбищу.
Поэтому похоронный камень бабули стоял здесь, под надёжной охраной молчаливых громадин. По траве у его подножия растекался медовый закатный свет, да и сами стены таяли алыми всполохами.
Вор задрал голову в поисках хоть клочка свободного от рисунков места. Буквы клиньями чёрных птиц тянулись до самой макушки камня, похожей на покосившуюся крышу. Красное пламя непрестанно шевелилось, грозило сжечь чужака на месте. Оно выглядывало в переплетениях угольных линий, как заключённые сквозь решётку темницы, тянулось к живому теплу, но не шумело, как костёр, нет. Было молчаливо, словно подпитывающее его топливо трещало и искрило где-то совсем в другом, непостижимо далёком мире.
Вор любопытно протянул ладонь — пощупать, жжётся ли. Но отшатнулся, так и не решившись.
— Это чтобы никто посторонний сюда не забрался?
— Или чтобы не выбрался, — зловеще подпихнула его в спину я.
Рыжий упёрся пятками в землю, готовый пропахать ими борозды хоть до самого изначального Угля, но с места не сдвинуться.
— Неужто испугался? — подначила я.
— Не помню, чтобы рвался в список смельчаков! Если кто-то случайно оставил там моё имя, это недоразумение! Послушайте, дамочка, я подвязывался на романтическую прогулку, а не на вот это вот всё!
Наверняка Вису показалось, что камень плотоядно облизнулся. Потому что сделал он именно это: тень скользнула по кривой выбоине, обозначая едкую ухмылку, алые блики слюной взбурлили по углам…
— Кто посмел явиться в священную обитель мёртвых?! — пророкотал валун.
Долго объяснять его место вору не понадобилось. Он отвесил поясной поклон, мазнув ногтями по траве, и заявил:
— Это мы просто грибы неудачно искали. Ошибочка вышла. Уже уходим, — краем рта, с нажимом: — уходим, ведунка! — и за рукав потянул меня прочь.
Я зажимала рот ладонью, но смех что вода — не удержать долго в пригоршне, как ни старайся.
— Да стой! Подожди!
— Ведунка, — Вис посмотрел на меня сочувственно, будто умом тронулась, и постучал костяшками по лбу, проверяя, отзовётся ли кто, — если огромный горящий-говорящий камень недоволен твоим присутствием, стоит извиниться и убраться от него как можно дальше!
— И как можно скорее! — влезла с советом махина.
— Во! — торжествующе щёлкнул пальцами рыжий. — Послушай умных… эм… людей? Простите! — окликнул он валун, подпирая ладонью бедро. — Вы люди… человек или как? К вам как обращаться, чтобы вежливо?
Камень опешил.
— Я твоя погибель? — неуверенно предположил он уже куда менее пугающим рокотом. — Таких вопросов мне что-то давно не задавали…