Я победно потрясла захваченный лацкан:
— Вот этого вот, наняли, чтобы выкрасть у меня колдовскую книгу. И, как выяснилось, не только его наняли. Ты не знаешь, бабуленька, что бы это могло значить?
Призрак схватилась за грудь, демонстративно оседая на землю, но всё равно продолжая над ней парить:
— Ой, плохо мне, плохо! Ой, ох, сердечко прихватило!
— Ты всё равно уже подохла, старая кошёлка! — отрезала я. — Не придуривайся!
— Имей уважение к возрасту!
— Да, и правда, ведунка… — попытался вступиться за бабку незнакомый с её навыками симулянтки Вис.
— За собой последи, мальчишка! — обиделась я. Воришке и самому впору мне выкать, а не заигрывать!
Отпустив рыжего, я широким шагом пересекла полянку, остановившись возле призрака, прикрывшего глазки и чинно сложившего ручки на животике: ни дать ни взять примерная покойница, даром, что полупрозрачная и по воздуху летает!
— Признавайся, старуха! Книга всё-таки существует?
Я пнула её, но сапог, конечно, прошёл насквозь и повредил лишь самолюбию бабки. Та приоткрыла один глаз, скосила его на меня и нехотя призналась:
— Нет. Ни книги, ни исписанных страниц, ни обложки — ничего. Ни разу за века пергамент не замарали чернилами, чтобы сохранить наши знания.
— Ну? Убедился? — смерила я вора тяжёлым взглядом.
— Но заказчик дал конкретные указания… — заикнулся Вис. — Не описал, но настаивал, что книга осязаема, что её можно к нему доставить…
Старушка снова опустила веки и растянула узкие губы в таинственной улыбке.
— Осязаема. Доставить, — захихикала, как над очень хорошей шуткой, а потом вспорхнула и зависла перед носом воришки: — И что же, ты подвязался её доставить?
— Ваш покорный слуга привык к хорошей жизни, — развёл руками он. — А такая жизнь стоит денег.
С ним хотелось согласиться. С весёлым, беззаботным, полным жизни и чуждым, как этому месту, так и мне. Хотелось протянуть ледяные ладони и согреться пламенем доверия.
Я запустила пальцы в короткие волосы, взъерошила их, с усилием вспоминая, что доверять — нельзя. Что это всегда заканчивается одинаково. И протянула как можно более высокомерно:
— И при этом ты утверждаешь, что не знаешь имени заказчика?
— Мы не успели познакомиться поближе.
— Так как же ты, дурень, планируешь отдать ему книгу, если вдруг всё-таки её отыщешь?!
А так всё хорошо начиналось! Вис убедился бы, что заказчик дал ему ложный след, разозлился (или напугался, тут уж по ситуации) и как на духу выложил бы всё, что знает. А бабуля с её посмертным Великим Знанием отделила бы правду от лжи. Так нет же, крутится, как змей на сковороде! Действительно его, что ли, начать пытать? Да и поможет ли? Небось куда большие умельцы, чем я, пробовали в своё время вытянуть из вора секреты раскалёнными щипцами. Не зря, когда думает, что никто на него не смотрит, он с такой тоской разминает запястья. Не зря под рукавами до сих пор виднеются шрамы, оставленные железными браслетами…
Вис сжал моё плечо и сочувственно покачал головой:
— Ведунка-ведунка… Ты совсем ничегошеньки не смыслишь в воровском деле! Никто и никогда не назовёт тебе имени, а если и назовёт, то соврёт. Никто и никогда не станет встречаться с вором лично, потому что знает, что мы всех родственников до седьмого колена сдадим, как только вдалеке покажется плаха! И ты считаешь, что человек, желающий заполучить эдакую ценность, раскрыл бы свою личность?
— М-м-м… Молодёжь? — призрачная голова выглянула из груди Виса.
— Не сейчас, — я дёрнула вора в сторону, чтобы бабуля скрылась и не мешала беседе, раз уж не спешит помогать. — И как вы сговорились о встрече?
— Условленное место, условленное время. И несколько посредников, — перечислил он, потягиваясь, как ленивый кот. — К тому же, что-то мне подсказывает, что у этих особ достаточно власти, чтобы найти того, кто понадобился. Тебя же нашли.
— Мне-то, конечно, всё равно, — недовольно проскрипела бабка, — я ведь уже мертва…
— Так ты можешь вывести меня на этого таинственного вредителя?
— Но я бы на вашем месте всё же обратила внимание…
— Я много чего могу, ведунка. Вопрос в том, есть ли мне резон это делать…
Старуха не успокаивалась, продолжала бубнеть:
— Нет, ну вообще-то тут довольно скучно. Я не отказалась бы от компании…
Он не боится меня. Вот ни чуточки. Все жители Холмищ опасаются, уважают, стараются выбирать каждое слово… А этому — плевать. Он не видит ни прожитых мною лет, ни магии, ни угрозы. И даже кладбище с призраком в комплекте не спровоцировали его на честность.
Ох, как же я не хотела этого делать!
Я нежно обрисовала ногтем ямочку на его подбородке. Вис с готовностью наклонился, мол, убеди меня!
— Знаешь, а я рада, что ты пошёл сюда вместе со мной, — призналась я вору.
— Почему же? — подался он вперёд, понижая голос.
— Потому что, — я привстала на цыпочки, ощущала его запах — спелых яблок и весны, — никто не услышит, если ты закричишь…
Лесовка всегда благоволила мне. Вот и сегодня, стоило позвать, змея выползла из расщелины в камнях, незаметно обвила щиколотку; повинуясь колдовству, всползла вверх по ноге, скользнула под курткой и замерла в рукаве, как готовый нанести предательский удар ядовитый кинжал.
Я обняла вора за шею и приказала:
— Стань недвижим, что вода подо льдом!
Змея быстрой молнией выскочила из тайника, оплетая шею жертвы и прикусывая свой хвост. Повисла, как диковинные бусы.
Вис шарахнулся от холодного прикосновения, рванул… И завалился назад, не сумев взмахнуть руками. Только замычал, приложившись затылком, и обиженно таращился на меня.
— Бабуленька, ты мне не поможешь?
— И не подумаю! — отозвалась та, зависая в сажени над землёй, подогнув под себя ноги. — Во-первых, он мне нравится.
Присутствие стало заметно только теперь. В лесу ты никогда не бываешь один: заяц пробежит или медведь заворочается в берлоге. Потому я заметила его слишком поздно. А вот он явно вынюхивал нас от самого города, загоняя в угол, лишая возможности позвать на помощь. Слишком умный для хищника, слишком опасный для человека.
— А во-вторых? — поторопила я, уже слыша, как мелкие камешки шелестят позади, сбегая с покатой спиты валуна.
— А во-вторых, я терпеть не могу вонючих короедов! — закончила старушка в то мгновение, когда я развернулась и увидела жёлтые вытянутые зрачки зверя, спрыгнувшего с камня прямо на нас.
Глава 8. Кис-кис-кис!
Короед — зверюга редкая. Красивая, изящная, пушистая и невероятно, неописуемо, сумасшедше опасная. Но не сама по себе, а лишь в связке с человеком.
Короеды не едят кору. Они по-кошачьи метят деревья, становясь на задние лапы и передними оставляя борозды как можно выше и глубже, чтобы никто не посмел задержаться на облюбованной территории. Но этот покинул дом, чтобы выследить нас.
Короеды невероятно дороги, очень опасливы и терпеть не могут как людей, так и сородичей, предпочитая даже в охоту встретиться единственный раз и разбежаться до следующей весны. Но зверь не просто не улизнул от нас, а ещё и преследовал, терпеливо загонял и выбирал момент для нападения.
Мне много раз предлагали поймать и привести короеда к богатому засранцу, пожелавшему завести смертоносную верную игрушку, злее самого голодного пса. Я не соглашалась. И не только потому, что не желала углубляться в нехоженые леса ради чужого развлечения, но ещё и потому, что однажды уже повстречала короеда. Животное едва касалось огромными мягкими лапами веток, которые и не должны были бы его выдержать, перескакивало с дерева на дерево, точно не широко прыгало, а летало. Под лоснящейся шкурой перекатывались мышцы, которые я умудрилась рассмотреть, кажется, самым затылком, уносимым от «котика» со скоростью не желающей стать ужином ведунки.
Нужно очень любить деньги, чтобы открыть охоту на короеда. Или очень хотеть стать хозяином идеального убийцы, чтобы попытаться его купить.
Короедов не встречали уже полвека. Но зверюга летела прямо на нас, растопырив передние лапы с белоснежными когтями, выглядывающими из серого шелковистого меха.
От понимания, что случится, впейся эти когти мне живот, я забыла, как дышать. Та часть тела, которая отвечала за страх, сжалась, автоматически произведя визг изо рта.
Грудь заболела от удара о землю быстрее, чем я поняла, что всё-таки увернулась. Лежащий рядом Вис протестующе замычал, выпучивая глаза так сильно, что, кажется, мог бы отбиваться от зверя только ими.
«Опасность! Беги, спасайся!» — как всегда своевременно надрывалось ведунское чутьё.
Да что ты говоришь?! И где же раньше было хвалёное предчувствие? Чутьё пристыжённо замолчало.
Я взгромоздилась на Виса, дрожащими руками пытаясь освободить его от магических оков. Не то чтобы считала, что вор защитит от беснующейся твари, но, если мы будем бежать в разные стороны, мои шансы на спасение увеличатся как минимум вдвое. О том, что сожрать обездвиженного человека — тоже время, я почему-то не подумала.
Холодное чешуйчатое тельце шло волнами, мешая ухватиться. Змея сопротивлялась, недоумевая, почему странная ведунка мешает исполнению собственного приказа.
— Ну давай же! Милая, не вредничай! — бормотала я. Кого при этом колотило сильнее — змею или пленённого вора — было уже не разобрать.
Пришлось передавить бедному существу шею (или это уже туловище?). Змейка вытаращила чёрные капельки глаз, приобретя необычайное сходство с Висом, и, наконец, распахнула пасть, выпуская кончик хвоста. На прощание всё-таки хватанула за палец, гадина! Ну да ладно, к ядам я не так чувствительна, как люди. Успею подлечиться.
— Кысь-кысь, блохастый! — бабуля спланировала на короеда сверху, накрыв призрачным подолом морду с круглыми прижатыми ушками и смазав второй прыжок.
Едва освобождённый вор кувыркнулся и подмял меня, избегая знакомства с мягкими лапами, каждая из которых размером не уступала голове взрослого мужика.