— Эй, у вас там всё… — сонно пробормотал Морис со скамьи, после чего понимающе протянул: — А-а-а, ну ясно-понятно. Лечитесь, лечитесь. Я сплю, — и действительно сразу захрапел. Мне бы так!
Я выбралась, сердито сдувая лезущие в глаза волосы. Вис убрал их двумя ладонями, точно гладил разозлившуюся кошку.
— В очелье удобнее же было, — скрывая обиду, заметил он.
— Угу, лошади в уздечке тоже удобнее. А ещё удобнее, когда седло на спине и понукающий мужик.
Заложив руки за голову, вор едва заметно поморщился от боли:
— Знаешь ли, понукающий мужик многим кобылкам нравится…
— Вряд ли кто-то спрашивал их мнения. У одной вот сегодня аж задница горела, как ей не хотелось под седло! — хихикнула я, вспоминая историю с перчиком.
— И зря я к ней полез, — признал вор. — Просто… Я не трус, Варна. Всё делаю, чтобы не быть трусом. Веришь мне?
Трус? Так вот, что так резануло беднягу! Вот почему он полез усмирять норовистую, забыв про опасность и план! Я ляпнула тогда, не подумав. Ну трус и трус. Видывала я трусов, к тому же, тех, которые не стеснялись в этом признаваться.
— Не верю ни на крошечку! — я откинула одеяло и села, коль скоро поспать этот болтун всё равно не давал, растирая сведённую шею. — Но ты пытался помочь, выследил убийцу и чуть не сдох из-за меня. Наверное, это что-то да значит.
— А ведь и правда, — Вис задумчиво приложил палец к губам, а потом вдруг схватился за повязку, задрыгал ногами и застонал: — Ой плохо мне, плохо! Ой, не могу, помираю!
Я вскочила, благополучно упустив из виду излишне трагичные нотки в голосе.
— Что? Где больно? Дышишь свободно?
Мелкий и Морис зашевелились на скамье, тоже приподнялись и рванули к нам, но почему-то с полпути плюнули и вернулись на место. Всё-таки они рыжего афериста знали лучше.
— Ой, не могу! Ой, бо-о-о-ольно! Ой, мне всё нутро распороли, едва на тот свет не отправили!
— Да где? Что?
Он запрокидывал голову и выгибался в предсмертной судороге:
— Помни же, — горестно взвыл хитрец, — эта жертва ради твоего спасения, ведунка!
Не будь я дважды не выспавшейся, замученной и злой, сразу распознала бы притворство. А так — с секундной задержкой.
— Сейчас добью, чтоб не мучался! Надурить меня решил?! — вырвала из-под головы подушку и накрыла конопатую морду.
— Нет, почему? — послышалось из постельных недр. — Просто вызываю в тебе чувство вины. Очень полезная, знаешь ли, штука, если от человека что-нибудь надо.
Я приподняла подушку. Самую чуточку, чтобы вор только ответить и смог:
— И что же тебе надо от меня?
— Всего лишь немного понимания. И помощи. Ты никогда не хотела ограбить принца, Варна?
— С каких это пор в наших краях водятся бесхозные принцы? — изумилась я. — Их же, вроде, всех того… переженили, — одумалась я лишь тогда, когда поймала довольную лыбу вора, и поспешно добавила: — То есть, иди ты лесом, рыжий! Давно же сказала: не стану никого грабить!
В очаге дотлевали угли. Они уже не краснели и почти не чадили, но всё равно наполняли теплом избу, в которой впервые за долгие годы было тесно. Правдолюб Уголёк знал, что, хоть ни за что и не признаюсь, но я сходу прикинула, какие вещи и амулеты стоит взять с собой в дорогу. Так, на всякий случай.
Лис отпихнул подушку, едва ощутимо, заманчиво пощекотал кончиками пальцев тыльную сторону моей ладони и проникновенно заглянул в глаза:
— Ты ничем не рискуешь, ведунка. Зато сколько всего можешь приобрести за небольшую вылазку в несколько дней!
— Угу, например, геморрой, срок в темнице и горящие пятки.
— Ну это же только если попадёмся!
— А этого, разумеется, не случится, — хмыкнула я, стряхивая горячую руку Виса. И подчеркнула: — С тобой не случится. А вот с ведункой, которая поверит преступникам, — вполне может.
— Ну какие же мы преступники? — Вис попытался приподняться, а я пихнула его пятернёй в лоб, и мужчина покорно завалился навзничь, но закончил: — Думай о нас, как о благородных разбойниках. Мы не грабим беззащитных и обделённых, мы всего лишь отщипываем избыток богатств у тех, кто зажрался.
От греха подальше, я отошла к столу. Вис чувствовал себя вполне неплохо, но, чтобы хоть чем-то занять беспокойные руки, я нащипала мелких листочков из разных букетиков и покидала в ступку. Хуже от лишней порции лекарства точно не станет. Пест заскрежетал по каменным стенкам, растирая травы в пыль.
— Угу, и меня ты пришёл обворовать тоже потому, что сильно хорошо живу, — я махнула на скромное убранство: очаг, стол, заваленный сушняком, кровать да скамья у входа. Остальное пришлось выбросить после визита давешнего убийцы: следуя заветам мерзавцев, не найдя нужного, он старательно переломал всё, что ломалось. И заначку с деньгами не постеснялся выволочь. Всевозможные корешки и пучки, сушащиеся под потолком, склянки с зельями и камешки с привязанными к ним заклинаниями, кстати, стоили куда дороже. Но ни Вис, ни убийца этого не знали, а распространяться я не спешила.
— Но я же тебя не обворовал! — запротестовал Вис. — Ладно, предположим, хлеб сожрал, пока сидел в ловушке. Но ничего больше! Хочешь, здоровьем батюшки поклянусь?
— Которого из выдуманных?
— Уделала, — признал вор. — Но, честное слово, Варна, я не собирался тебя «чистить»!
Три щепоти смеси на кружку хватит. Заварить оно надёжнее было бы, но снова топить очаг, звенеть котелком… Я с усилием подняла с пола овальный плоский камень, водрузила на столешницу и царапнула ногтем шершавую поверхность, повторяя узор едва приметных борозд. Не самая нужная штука на свете, но как удобна в хозяйстве, когда дрова закончились или лень одолела! Бороздки тускло засветились алым, а там и вовсе засияли, раскалившись. Я поставила кружку сверху — договорить не успеем, а вода в ней вскипит. Ах, точно! Вода! Спросонья забыла…
— Ну конечно, — буркнула я, зачёрпывая колодезной из ведра, — ты оказался единственным благородным вором в своём роде, не стал грабить одинокую женщину и отказался от моего заказа.
Вис оскорбился. Подтянул тело, приподнялся:
— Да за кого ты меня принимаешь?! Просто с твоим заказом я облажался!
— Это верно.
— Что? — он пожал плечами. — Мы все не идеальны. И про старуху бывает порну…
— Что-что? — невинно уточнила я.
— И на старуху бывает проруха, — тактично поправился Вис. — Тем более, что рядом плавала другая рыбка, покрупнее.
— Принц?
— Ну да. Условный принц.
— Ой, бельчонок, не нравится мне, к чему ты клонишь! И ещё меньше нравится, что думаешь, будто я тебе поверю.
Если по-честному, то основания верить лису у меня всё же имелись. Первое я добавила в его лечебный отвар. Нет, конечно, никакого зелья правды и в помине не существует! Зато травок, повышающих словоохотливость, — не перечесть. А значит, Вис, как минимум, сам верил, что задумка мне не повредит. Второе же основание растекалось бурым пятном по простыне: вора всё же попотчевали ножом из-за меня. Резона помогать незнакомой ведунке у рыжего не было. Разве что попытаться потом надавить на её много лет как дрыхнущую совесть и таки сманить на авантюрное «дельце». И, стыдно признать, метод работал!
Вор продолжал горячо настаивать, то и дело забывая о перевязи, неловко сгибаясь и ругаясь вполголоса.
— У этого смазливого дурачка хранятся такие сокровища, которые нам с тобой и не снились! Псс… Что ж больно-то так? Украшения, картины, вазы, передающиеся в царствующих семьях из поколения в… мать его… поколение! Артефакты! Магические книги! Ай, чтоб тебя!
Книги… А вот это уже действительно интересно. Каковы шансы, что в коллекции богача найдётся фолиант, рассказывающий про древнее колдовство, отпечатывающееся письменами прямо на теле?
Вода взбурлила и я, натянув рукав на кисть, сняла кружку с камня. Словно вовсе не интересуясь делом, уточнила:
— И ты собираешься вынести всё это добро?
— Варна, ты совсем меня не слушаешь? Я собираюсь отщипнуть небольшой кусок от пирога его достатка! Парнишка понятия не имеет об истинной ценности большинства предметов коллекции! Собирает их, как какая сорока: ярко, блестит, другим надо, — берём! А мы возьмём только самое важное… Он и не заметит!
Над варом поднялся парок, я задумчиво сдула его — перегрела, заслушавшись.
— И за чем же таким важным ты охотишься, что без ведунки боишься его забрать?
— Я? Боюсь?! — если бы рыжий мог, он бы вскочил и принял героическую позу. Но мог он лишь уязвлённо пыхтеть.
— Иначе ты не упрашивал бы меня помочь который день.
— Может, ты мне понравилась просто, — нагло заявил он. — Хочу открыть тебе мир, полный приключений!
— Угу, я так и поняла. А ещё, полагаю, на сокровищнице магический замок.
— А ещё на сокровищнице магический замок, — покорно согласился вор. — Но одно другому никак не противоречит!
Магически нагретое зелье и остывало быстрее. Я села в изголовье кровати, придержала кружку у болтливого рта и, пока он был занят, повторила вопрос:
— Так на какой артефакт ты нацелился? — ясно, что картины, вазы и драгоценности вора не интересовали. Этого добра навалом и в куда менее охраняемых местах. А вот чтобы украсть колдовскую вещицу, действительно стоит привлечь колдунью.
Вор сощурился на меня поверх глиняного ободка, а потом его глаза понимающе расширились. Стоило отнять кружку от губ, он возмущённо понизил голос:
— Ты меня опоила?!
— Ну разумеется! — я макнула палец в остатки вара, задумчиво облизала. Да, и правда горьковато вышло. Если для себя придётся готовить, добавлю стевию.
— Я хочу тебе всё выложить как на духу!
— Ну так не сдерживайся, бельчонок, облегчи душу! — подзадорила я.
— Но я никому и никогда не рассказываю весь план!
— М-м-м?
— Ты сварила зелье правды? — Вис приподнялся, заглядывая в чашку, словно надеялся рассмотреть в ней рецепт.
— Не мели чепухи. Зелья правды не существует. Эффект от вара схож с опьянением, а болтун ты и так отменный.