— Ну что же ты засмущался, милый? — я игриво наклонилась к Когтистой лапке, натягивающие вырез рубашки богатства призывно заколыхались. — Возьми меня прямо здесь!
Вор шарахнулся, навернувшись со стола:
— Ты за кого меня принимаешь, ведьма? Я, бесспорно, красавчик, но не настолько, чтобы запасть на собственную женскую версию! Сгинь, сгинь нечистая!
— Почему, дорогой? — я тоже спрыгнула на пол и сноровисто подтянула за ногу отползающего. Тот сменил тактику — прикинулся мёртвым, скрестил лапки на животике. Такой примерный покойник, что хоть сразу закапывай, пока не остыл! А это я умею, да.
Брачные игры прервал Мелкий. Горняк с грохотом распахнул дверь и бочком протиснулся в избу. С улицы пахнуло сыростью — дожди всю неделю не прекращались, умывая землю и радуя огородников. Капли переливались на волосатых ручищах здоровяка, уступая блеском лишь лысой башке. В одной лапище, бережно сжимая стебелёк двумя пальцами, Мелкий нёс побелевший пушистый одуванчик, локтем другой придерживал истошно вопящего и извивающегося кабанчика. Причём, усилий прилагал примерно одинаково.
— Деточка, зачем это ты приволок домой зверюшку? — осторожно поинтересовалась я. Вис воспользовался оказией и снова принялся отползать, но я поставила ногу ему на грудь, и «покойник» смиренно обмяк.
— Варна? — узнав голос, здоровяк удивлённо отшатнулся и едва не выронил добычу. Та хрюкнула и задёргалась, но, придавленная чуть сильнее, рыпаться перестала.
— Мы тут эксперименты ставим. Магические, — пояснила я. — Я ж тебя за мясом к картошечке посылала, а ты кого притащил?
— Ну дык… — Мелкий осторожно приблизился (Вис делал страшные глаза и жестами молил о помощи, но, ясно, не дождался) и с некоторой опаской (точно Варна?) протянул одуванчик мне. — На. Красивый, — покраснел горняк. — И этого вот тоже на.
В мои объятия попытался перекочевать кабанчик, но, прикинув его габариты, я спрятала руки за спину. Вежливо поблагодарила:
— Спасибо. И где ж мы его поселим? Вы с Морисом и так на полу спите.
— А для меня, между прочим, могла и кровать с чердака снять! — тут же вырос между нами коротышка. — А то попрятала всё ценное. На-ка, — протянул кривоватую котлету, — попробуй на соль.
— Соли нормально, яйцо добавь, чтоб не разваливались, — деловито продегустировала я, в который раз проигнорировав намёк на пылящуюся на чердаке колыбельку. В ней ещё мою матушку укачивали! Буду я туда укладывать всяких сварливых карликов! Даже если один к другой идеально подходит по размеру.
— Х-х-х-х-рю-у-у-у! — напомнил о себе несчастный кабанчик.
— И меня тоже отпустить не мешало бы! — вторил ему Вис.
Я меланхолично скормила хрюшке половинку котлеты и снова уставилась на Мелкого в немом вопросе.
— Ну к картошечке же! — пояснил он для непонятливых.
— Уи? Уи? — удивился поросёнок и истошно завопил, когда стало ясно, что горняк не шутит: — Уи-и-и-и-и!
— Я имела в виду, к мяснику сходи!
Помощь пришла, откуда не ждали — за здоровяка заступился Морис:
— А чего к нему ходить? Втридорога сдерёт и спасибо не скажет! Наш Мелкий что дитя малое, нашла, кого к жулику этому отправлять!
В наивности бугая за прошедшую неделю я и сама убедилась неоднократно, однако и впечатления о первой встрече из памяти ещё не истёрлись. Поэтому сомнений в том, что ни один торговец не рискнёт обвесить нашего «беззащитного малыша», а ещё и лишнего в кулёк добавит, у меня не было.
— Отпустите зверюшку в лес!
— Да чего ты, ногастая? — не отставал Морис. Он уже успел и за хвостик дёрнуть, и пятачок на предмет всяческих болячек проверить. Видно, осмотром остался доволен, потому что зрачки коротышки явственно приняли форму поросёнка на вертеле. — К чему лишний раз платить? Распотрошим да зажарим!
— Угу, а потрошить кто будет? Ты?
Жестом волшебника вытащив из-за пояса тесак (я готова была всеми богами поклясться, что его там нет!), Морис молча подступил к хрюшке. А я и забыла, кто в нашей шайке главный убивец. Уж что-что, а потрошить эта кроха умеет.
— Никого мы резать не станем! — послышался предсмертный хрип снизу. В пылу спора я успела изрядно придавить рыжего к полу, и он лежал там, суча руками и ногами, как перевёрнутый на спину ёж. Стоило убрать сапог с его груди, Вис сел, расслабленно оперся локтем о ножку стола и спокойно продолжил: — Не станем мы никого резать. У нас времени на это нет. Пора собираться в гости к принцу.
— То-то я гляжу, ты как по волшебству вылечился! — я пощекотала нос белоснежным одуванчиковым пухом, но сдувать его не спешила, хоть по поверью это и приносило в дом счастье. — Вчера же только на тот свет грозился отправиться.
Вис поднялся, на пробу, сначала аккуратно, потянулся, а там и вовсе принялся скакать на месте, разминаясь.
— Я абсолютно здоров! А у принца аккурат за неделю до праздника костров… день открытых дверей, — оценил меня хитрющим взглядом и добавил: — Думается, с тобой мы попадём внутрь без сложностей.
Со мной? Неужто принц настолько небеден и труслив, чтобы зачаровывать магией все входы и выходы? Или вор имел в виду какие-то ещё мои способности, не связанные с магией? По тому, что взгляды всех трёх мужчин перекрестились на моих намагиченных в декольте богатствах, я догадалась, что наш пропуск в замок — это вовсе не колдовские таланты.
— Ну-ка поконкретнее, бельчонок! — наставила на Виса одуванчик, как лезвие меча.
Рыжий покорно задрал руки вверх:
— И в мыслях не было скрывать, что ты! Видишь ли, Варна, принц… одинок, — вор трагично вздохнул. — И это одиночество тяготит его. Мы приехали в ваши края именно сейчас, потому что красавчик хочет жениться и устраивает от…
Сердце пропустило удар, упало до уровня колен, а потом снова взлетело, но с перелётом, и стукнулось о макушку.
— Ты же не хочешь сказать, что… — но по их довольным физиономиям стало ясно: хотят! Более того, наслаждаются эффектом, которое произведёт фраза!
— От-бо… — с удовольствием тянул Когтистая лапка.
— Не смей произносить этого при мне!
— От-бо-о-о-о…
— Нет!
— Отбор невест! — договорил он наконец.
Проклятье, неужели их всё ещё проводят?! Когда уже людям надоест?!
Я застонала, готовая занять место умирающего в кровати и не вылезать оттуда следующую седмицу. Или лучше, для верности, месяц.
— Я передумала, — с усилием развернув Мелкого к выходу, я принялась толкать, справедливо полагая, что, избавившись от главного силового аргумента противника, с остальными справлюсь без труда. Горняк, разумеется, не сдвинулся. Не факт, что вообще понял, чего от него хотят. — Пошли прочь отсюда, ребятки. Всё, приятно было познакомиться, заглядывайте в гости, как в следующий раз окажетесь в Холмищах!
Но единственным, кто воспользовался оказией и кинулся за порог, оказался кабанчик. Мелкий проводил его тоскливым вздохом и помахал вслед.
Забежав перед нами, Вис попытался воззвать к моему благоразумию (что довольно странный ход, учитывая, что уговаривали меня на преступление).
— Варна-Варна-Варна! Это же формальность! Так, повод пробраться в замок — не более! Такой способ вызовет меньше всего подозрений и, гарантирую, никак не скажется на твоей репутации!
Я сунула одуванчик в говорливый рот.
— О своей репутации я позабочусь. А хвостом перед всякими высокородными придурками крути сам!
— А что, — невинно уточнил Вис, выплюнув цветок, — ты крутишь хвостом только перед обычными придурками, не высокородными?
Он и не подозревая, как метко попал! Точно арбалет в упор разрядил. Кажется, я даже услышала хлёстский щелчок тетивы. Губы онемели и шевелились с трудом, но я, как могла холодно, выдавила:
— Перед кем я кручу хвостом, не твоя забота. Ты мне никто, так и мужиков моих не подсчитывай.
В груди потеплело, а там и вовсе стало невозможно жарко. Разгорающееся пламя рвалось наружу, раздирая меня на части.
Морис сообразил, что назревает буря, ещё раньше, чем я. Он схватил рыжего за рукав и с силой потянул, отклоняясь назад. Но Вис не шелохнулся. Кажется, он и сам вскипел не меньше, чем я. Подбоченился, высоко задрал подбородок и, сильно напрягая рот, чеканя каждое слово, проговорил:
— И верно. Я тебе никто. Куда как меньше, чем смазливый придурок, только и достойный того, чтоб его заживо в лесу прикопали. Придурку ведь довериться куда проще, чем хорошему парню, так, ведунка?
— От придурка всегда знаешь, чего ожидать.
Слова выпорхнули сами, как вспугнутые с нагретой влажной земли бабочки.
Всегда знаешь, чего ожидать. Не ошибёшься. Не доверишься, чтобы потом десятилетиями собирать кровавые ошмётки изодранного сердца.
Пламя вырвалось наружу. Щёки вспыхнули. Я было решила, что от стыда, но нет. Морис плашмя кинулся на пол; Мелкий присел на корточки, по-детски затыкая уши; и только Вис стоял передо мной, забыв опустить обвинительно уткнувшийся мне в живот палец. Потому ему и досталось.
Рыжего приподняло и шваркнуло на стол, разметав и перемешав пучки трав и склянки с зельями. Удар пришёлся аккурат на едва затянувшуюся рану, и Вис, захрипев, сполз вниз, стараясь как можно меньше двигаться, а в идеале и не дышать.
Я бы и так прокляла его, чтобы следил за языком. Позже, поостыв. Но притаившаяся во мне сила ждать не стала. Ей не понадобились заклинания, обряды, перетёртые в идеальных пропорциях травы — хватило одного бездумного, сиюминутного желания. И, захлестнув разум, заполнив меня огнём до кончиков пальцев, она выполнила его.
Я разрывалась между необходимостью помочь и тягой добавить. Выбрала нечто среднее: подскочила поближе, проверяя, не потекла ли кровь, и без лишних комментариев дала рыжему подзатыльник.
Потихоньку, осторожно начиная запихивать воздух в лёгкие, Вис наблюдал за мной из-под ресниц.
— Всё-таки ты лгунья, — тихо сказал он. Без малейшего осуждения или ехидства. Так, как говорят, мол, ты конопатый. — Из наших, — добавил он.
Я нарочно сильнее надавила на порез, ощупывая: