— Ему это надоест когда-нибудь?! — прикрывшись занавеской, Когтистая лапка выглянул из комнаты, но балкон был широким и увитым плющом, так что предназначенный ухажёру грозный взгляд достался мне и скатился, как с гуся вода.
— А что? Старается ж человек! — Мелкий приволок от трюмо небольшой мягенький пуфик, чтобы полюбоваться спектаклем, и, сидя на нём, догрызал гусиную ногу. Мелодия ему нравилась. После третьего повтора он уже уловил ритм и притопывал в такт огромной ступнёй. — Тебе жалко, что ли?
— Жалко! — Вис негодующе погрозил кулаком балкону, но полотенце начало сползать, так что пришлось придержать его и поумерить пыл. — Жалко, — повторил вор. — Времени жалко! Мы столько всего… — он выразительно прокашлялся, глядя на Мориса, но тот намёк проигнорировал, так что Вису пришлось выразиться обтекаемо: — Столько всего полезного могли сделать!
— А по-моему, — карлик поёрзал на огромной кровати, укрытой балдахином, и открыл рот, позволив уронить в него очередную виноградину, — время мы проводим более чем полезно!
— Угу, особенно ты! — рыжие кудри встопорщились, как живые, словно в Виссенару ударила молния. — Это вот кто такие, а?!
Морис удивлённо огляделся, словно не понимал, о чём речь. Посмотрел в одну сторону, в другую…
— А-а-а-а! Ты об Элизе и Аните? — «догадался» он наконец.
— Представь себе!
— Ну, это Элиза, — щипок за ляжку блондиночки, на коленях которой покоилась голова коротышки, — и Анита, — похлопывание по голени подкармливающей его виноградом брюнеточки.
Служанки захихикали, переглянулись и поправили:
— Наоборот!
— Наоборот, — послушно согласился Морис. — Его высочество приставил их к своему доброму другу и защитнику. Вдруг под натиском той огромной бабищи я пострадал сильнее, чем кажется, и подохну к ночи?
— Тогда вряд ли эти девушки тебе чем-то помогут.
— Очень даже! С ними я умру счастливым!
На девственниц выделенные коротышке красотки, конечно, не тянули. Зато развратными оказались ровно настолько, чтобы первое несоответствие перестало его беспокоить.
Отхватив от второй гусиной ноги знатный кусь, горняк протянул её мне. Я содрала хрустящую корочку и, облизнув пальцы, заметила:
— По-моему, дорогая Виссенара, вы не цените оказанного вам почёта. Каждая из явившихся на отбор дам мечтает единолично завладеть вниманием его высочества!
— А ещё перегрызть тебе горло! — гыгыкнул Мелкий, перегибаясь через перила с противоположной от принца стороны и с интересом наблюдая за карабкающейся по стене, хватающейся за лианы девицей боевого вида. Той самой, в платье для верховой езды, жаждущей мордобоя.
— Доброго вечера, — вежливо поздоровалась я с ней, но ответа не последовало, так как рот претендентки в невесты занимал внушительных размеров тесак.
Застигнутая врасплох, она заозиралась в поисках спасения, сорвала цветок со стены и принялась усиленно его нюхать, дескать, только за тем и карабкалась.
— Помочь спуститься? — участливо предложил горняк и, не дожидаясь согласия, сорвал вьюнок со стены и бросил вниз.
Раздавшиеся грохот и брань заставили музыкантов замолчать, так что принц ещё несколько раз открыл рот вхолостую, после чего недовольно шикнул на помощников, и музыка грянула с новой силой.
Вис не сдержал любопытства и вышел на балкон — проверить, жива ли неудачливая покусительница. Покусительница оказалась в добром здравии, ещё и швырнула в глядящую на неё сверху-вниз Виссенару камнем. Рыжий увернулся, опустился на корточки, обхватив колени, и в панике возопил:
— Женщины — чудовища! Мы ведь вообще не ради этого сюда явились!
— Разве? — я присела рядом, пихнув его плечом. — Это ведь формальности! Самый простой спо…
— Ой, иди ты… — безнадёжно взмолился рыжий.
— Ой, и правда, пойду я, — «спохватилась» я. — У вас с его высочеством свидание, а мне нужно… Делать то, за чем явилась. Мы ведь все помним, зачем сюда явились? — с нажимом уточнила я.
— Угу! — прочавкал Мелкий.
— А то! — поудобнее устроился в объятиях служанок Морис.
— Запомнить на будущее — никогда не спорить с ведункой, — пробормотал Вис и, тяжело вздохнув, выпрямился. — Ку-ку, любимый! Я здесь! — тоненько пропел он, помахав Эдорру ладошкой и послав воздушный поцелуй.
Воодушевлённый, принц расправил плечи, дабы ветер картиногенично развевал его волосы и полы рубахи, открывающей бритую грудь:
— Глотнув глоток любовного отва-а-ара, я окрылён! В ваш плен заключё-о-о-он! — по-новой затянул малёк охрипший бард.
— Ох уж эти кавалеры… — сквозь зубы процедил рыжий.
— Меньше жалоб — больше вздохов, — посоветовала я, шлёпая его по ягодице.
Вис захлопал ресницами так сильно, будто надеялся ими создать тот самый ветер, который должен развевать рубаху принца:
— О-о-о, как прекрасно! Это лучшая серенада в моей жизни, а мне их каждую неделю по дюжине поют!
У выхода я свистнула:
— Парни, за мной!
— Что?! Вы оставите меня с ним?! Одог… одну?! — возопил Когтелапкин.
— Если будет приставать, скажи, что до свадьбы — ни-ни.
— Если будет приставать, скажу, чтоб у тебя разрешения спрашивал…
— Что-что?
— Говорю, у дуэньи пусть на эдакие непотребства разрешения спрашивает!
Я самодовольно хмыкнула и вышла.
Мы с Мелким одежду по-простому просушили на солнышке, но его безразмерные лапти всё равно хлюпали и оставляли мокрые следы на полу в коридоре. Оставалось разве что самим отыскать какого-нибудь стражника и сообщить ему, что идём в сокровищницу.
— А где, кстати, все стражники? — запоздало обеспокоилась я.
Расстроенный тем, что его вынудили отослать служанок восвояси, Морис хмуро отозвался:
— На первом этаже вестимо. Следят, чтобы невесты чего не спёрли.
— А следить, чтоб чего не спёрли мы, не надо?
— Ну у них же с Виссенарой любовь! — мечтательно обнял статуэтку, изображающую жирного крылатого ребёнка, Мелкий. Статуэтка покачнулась и разбилась бы, если бы я не поддержала.
— Угу, и теперь он точно будет знать, что любая пропажа — наших рук дело, — осторожно высунулся за угол Морис. Но коридор за поворотом тоже пустовал. По сравнению с шумным садом и щебечущими в нём девушками, это выглядело особенно пугающе. — Говорил же, драпать надо, пока не поздно!
— Ты не говорил!
— Значит, теперь говорю! Не к добру это… Ещё и с бабой на дело…
Я стиснула зубы. Нет уж, теперь без артефакта я из замка не выйду! Утру нос всем троим, особенно рыжему ворюге!
Бесконечные коридоры сменяли один другой, обрываясь лестницами с такими высокими ступеньками, что коротышке приходилось спрыгивать с одной на другую. Если бы не Вис, изучивший замок ещё при первом вторжении и нарисовавший для нас подробнейший план, мы давно и бесповоротно заблудились бы. К счастью, единожды побывавший в доме вор мог ориентироваться в нём с закрытыми глазами.
Несколько раз прятались за гобеленами от слуг. Один раз, вблизи кухни, этими самыми слугами притворились: лакеи прибывших на отбор девиц шныряли здесь постоянно, так что внимания на них обращали не больше, чем на навозных мух. На пирожные не садятся, и ладно. Драгоценностей по дороге попалось столько, что, поддайся мы алчности, до сокровищницы уже не добрались бы из-за тяжести прихваченных по пути золочёных рамок, коллекционных картин и булавок с драгоценными камнями, перехватывающих занавески для создания изящных складок. Но, к моему удивлению, ни один из помощников не соблазнился бесхозными побрякушками. Зато во всех остальных областях косячили так, что это уже не имело ни малейшего значения!
— Пресветлые боги, Мелкий! Что ты уже там опять жуёшь?!
Горняк принялся жевать втрое быстрее и прежде, чем я впихнула его в нишу за огромным балдахином, прячась от пробегающей мимо служанки с полным подносом еды, успел всё проглотить. Мориса втащила за шиворот в последний момент.
— Приотстал и взял у поварёнка в прошлом коридоре, — с готовностью похвастал горняк. — Они на стол к ужину накрывают, там ещё много!
Как на зло, служанка с подносом столкнулась с подружкой и остановилась обменяться мнениями о невестах его высочества аккурат напротив нашего убежища. Я привстала на цыпочки и поспешно закрыла Мелкому рот, а то его заговорщицкий шепоток грозил выдать нас с потрохами.
— А я думала, с тех пор, как папенька Эдорра в эту глухомань сослал, ничего интересного уже и не случится! — удивлялась невысокая девица, уперев тяжёлое блюдо в колено. — А теперь событий столько, что запоминать не успеваешь!
— Вот-вот, — поддакивала вторая, размахивая метёлкой для пыли, — это тебе не столица. Там что ни день, то праздник. Приёмы, танцы, скандалы… А тут? Кабы его высочеству жениться не понадобилось, так бы и бездельничал, пылью покрываясь!
— Да как будто ты сама так побездельничать отказалась бы! Лежи себе в постели до обеда, ни о чём не думай… Эдорр и дальше бы так жил, кабы не егойный папенька!
Метёлка для вида мазнула по вазе у занавески, а я чудом успела зажать нос вознамерившемуся чихнуть Морису.
— Вот не верю, — фыркнула горничная. — Этому щёголю что сын не сильно нужен был, что внуки. Одни траты от них и никакого прибытку!
Поднос скользнул по юбке, и сплетницы слаженно подхватили его у самого пола.
— Ты что же, не знаешь? — ахнула неуклюжая служанка.
Подружка подозрительно сощурилась:
— О чём это?
— О том, что мальчика нашего того…
— Как?! Только что же в саду его видала… — шмякнулась на попу горничная.
— Да ну тебя! Эдорра того… грабанули! Михей из стражи говорил, в самую сокровищницу забрались и чегой-то ценного повыносили. Благо, не всё: видно, охранники спугнули.
Метёлка по-боевому крутанулась:
— Спугнули они, как же! Видала я, как они сторожат! Шлем на пику пристроят, чтоб сдалека казалось, человек стоит, а сами на боковую!
Разволновавшись, девушки принялись таскать с подноса закуски, всякий раз перекладывая остатки, чтобы замаскировать бреши. Желудок требовательно заурчал, а я изо всех сил напрягла живот, словно это могло сделать звук тише.