Попыталась зарычать, но и тут заткнулась, как получивший щелчок по носу щенок: Вис прижал палец к моим губам, а я старалась не думать, где этот перст успел побывать (нет веры мужикам!).
— Тш-ш-ш-ш! — он с нескрываемым удовольствием перехватил моё бедро чуть выше. — Не порти момент, мы ещё будем его вспоминать и рассказывать нашим детям.
Я выругалась и Вис благоразумно уточнил:
— Это мы им повторять не станем.
Имелась бы возможность, — вдарила бы так, что детей, помимо тех, которых красавчик уже наверняка успел настрогать, у него бы точно больше не уродилось. К сожалению, не доставала, так что куснула за палец, ради такого дела начихав на брезгливость.
— Эй! — Вис машинально сунул его в рот. — А если бы откусила?
— У тебя бы осталось целых девять! — я дёрнулась, но паршивец оказался ловким и явно не впервые удерживал злющую тётку. А вот ведунку разозлил впервые. Погоди, ты у меня ещё попляшешь! Уж чего-чего, а времени, чтобы выждать момент для мести, у меня предостаточно!
Когтистая, чтоб его, лапка оправдал прозвище. Плут, мошенник или, как он сам себя называл, авантюрист, скрутил и обездвижил меня, заставляя возбуждённо пыхтеть и краснеть от натуги в попытке это скрыть. Да что ж это я как девочка, в самом деле?! Пора бы уж и охолонуть.
Лис удерживал меня легко, точно отплясывал, а не сражался. Пригладил сначала свои волосы, потом мои, чиркнув костяшками по мочке уха, наклонился, почти касаясь губ… Я задышала чаще, шнуровка на платье опасно затрещала, рискуя лопнуть и вывалить наружу оба два ведьмовских достоинства. А он ласкал дыханием мои губы и хитро сверкал тёмными глазами.
Вот тебе и сварливая старая бабка! И куда делись мои многочисленные годы? Я вцепилась в него что есть мочи, точно впервые оказалась так близко к мужчине, и уже не слишком-то и злилась, что воришка попытался меня ограбить. Молодой-горячий дурень… С кем не бывает? Пожалуй, можно и не убивать его. Не в этот раз, по крайней мере.
Я удерживалась от падения, так ведь? Потому крепче сжимала шею и впивалась в неё короткими ногтями? И подалась к нему, напрашиваясь на прикосновение, тоже лишь потому, что боялась упасть и надеялась вырваться…
А он и бровью не повёл. Хотя нет, как раз бровью он и повёл. Мерзко так, отвратительно самодовольно. И прошептал вместо ласки:
— Так ты нас отсюда выпустишь или так и останемся жить?
Насчёт жить — сомнительно. Потому что больше всего на свете хотелось придушить поганца.
— Только, пожалуйста, не пытайся меня придушить! — забеспокоился Вис, безошибочно определив, что плотоядный взгляд явно не страстные лобызания подразумевает.
— А по-моему, отличная идея!
— Не-не-не, ужасная! — заверил меня лис.
— Почему это?
Я повисла на враге, чтобы подпрыгнуть, ударить, завалить, дезориентировать или хотя бы унизить. Ну, первая половина плана удалась на славу. Я потянула воришку на себя за обхваченную шею, оттолкнулась свободной ногой… Нет, если так посмотреть, то и вторую половину плана тоже удалось реализовать: Вис и правда упал. Не учла я лишь одно — упал он на меня.
— Потому что я от этого обычно умираю! — постанывая мне в грудь неразборчиво закончил он.
— Именно на это я и рассчитываю! — заверила я.
Рука — перехват.
Нога — нет, и её поганец успел зафиксировать своей.
Залепить оплеуху — удалось! Хоть душу отвела!
Вспомнив, как в прошлом году на игрищах мужики бодались, подобно козлам, я мотнула головой и тут же с хныканьем её отдёрнула: на игрищах никто не предупреждал, что бьющему не менее больно, чем получающему.
— Женщина, уймись!
— Сам козёл! — не желала униматься я.
— Ай! Перестань кусаться, ненормальная!
— От такого же слышу!
— Ты хоть не заразная?
— Заразная! Ещё какая заразная, даже ядовитая! Теперь ты сдохнешь в муках! — восторжествовала я, предпринимая попытки выползти из-под нахала. — Пусти!
— Сама пусти! Ай! Это моя нога!
— Нет, моя! Ой, и правда не моя… Так, а это точно не моё! Ты чем это в меня упираешься, скотина?! — забеспокоилась я, пытаясь нашарить рукой что-нибудь максимально тяжеловесное.
Рыжий не на шутку смутился и, кажется, покраснел (а я-то уж решила, что он этого вовсе не умеет!).
— А ты дёргайся подо мной поактивнее, ещё и не так упрётся!
Я действительно задёргалась, но с прямо противоположной целью.
— Спасите! Убива… Насилуют! — вполголоса завопила я, параллельно раздумывая, а так ли уж необходимо, чтобы меня спасали.
Однако долг любой женщины — не соглашаться на интим даже в случае, если её домогается привлекательный полузнакомец, а горечь расставания с бывшим не мешало бы чем-нибудь заглушить.
Ну, раз долг женщины требует, действовать тоже нужно по-женски: неожиданно, нелогично и без пояснений. Вместо того, чтобы сопротивляться, я, напротив, всем телом прижалась к Вису, обхватила его ногами за пояс и потребовала:
— Лобзай меня!
— Чего? — впал в ступор рыжий, мгновенно растеряв всю наглость. Честное слово, как подросток, который только хвастать горазд, а как в сарай пообжиматься позовёшь, — сразу в кусты!
— Лобзай меня! — требовательно повторила я, выгибаясь грудью навстречу отступающему насильнику, возмутительно пренебрегающему своими обязанностями.
— Нет, ну я, как бы… Не то чтобы я против… Ты не подумай, я очень даже за… — ладонь замерла над полукружием, пальцы робко сжимались-разжимались. — Но может мы сначала познакомимся поближе, разопьём бутылочку, полюбуемся на закат…
Закат случился: я закатила глаза и выгнулась сильнее прямо-таки запихивая подрубашечную выпуклость в его нерешительную впуклость… тьфу, руку. Свою же, ясное дело, выпущенную изумлённым мужиком, опустила ниже, ощупывая вышивку на рубашке, ремень, бугор на штанах… И сжала, что есть силы!
Если бы я знала, что мужики умеют подпрыгивать с места на полметра вверх сразу на четырёх конечностях, как коты, моя жизнь определённо была бы намного веселее!
Как кот, Вис и приземлился: тоже на все четыре, с волосами дыбом, а не ровными кудряшками, словно завитыми самим ветром, и орущим благим матом. Пока он прыгал, я успела перевернуться на живот и до пояса выползти из ловушки.
— Больная! — орал Вис, хватая меня за ногу и втягивая обратно в круг.
Оседлал, как молоденькую кобылку, а я боязливо подумала, что, если раньше рыжий меня насиловать не собирался, то теперь вполне может. Хотя нет. Я злорадно ухмыльнулась: в ближайшие пару дней не сможет. Хватка-то у меня хорошая, крепкая… Мешки с трупами вон по лесу таскаю.
— Только тронь, — предупредила я, — совсем оторву!
— Да за кого ты меня принимаешь?! Уймись! Да успокойся же, женщина!
Очень надеюсь, что Вис жалел об этой встрече не меньше, чем я. Потные, пыльные, изукрашенные синяками… у меня ещё и шов на боку платья лопнул, нанеся непоправимый ущерб чувству собственного достоинства. Мы лежали рядом, не ненавистью глядя друг на друга, уже не в силах продолжить схватку, но слишком упёртые, чтобы плюнуть и разойтись. И тут Вис перевёл взгляд куда-то за границу круга. Краска с его лица мгновенно испарилась, точно его ткнули физиономией в мешок с мукой. Разумеется, я была вынуждена найти то, что способно привести в ужас взрослого мужика, настолько безрассудного, что не только явился грабить ведунку, но ещё посмел пререкаться с ней.
За кругом, сжавшись в трясущийся серенький комочек, сжимая в лапках засохшую крошку сыра, сидела мышь. Всё же любительница острых ощущений предпочла закусить хлеб зрелищами.
Вис медленно и со знанием дела набрал в грудь воздуха и…
— А-а-а-а-а-а-а!
Я и прежде не ожидала от мужчин какого-то особого благородства. Тех, которые готовы жизнью рисковать и бросаются вырывать перья огнедышащим кочетам, за свою долгую жизнь я так и не встретила. Но чтобы пытаться залезть мне на плечи при виде грызуна?!
— Прогони её, прогони! Мамочки! Кыш, уходи, противная! Сделай что-нибудь, Варна, ты ведьма или как?!
— Я ведунка! Наследная, чтобы ты знал! — я возмущённо выдохнула через нос, а потом созналась: — И за каждую изгнанную мышь беру медьку.
— Будет тебе медька! Золотой будет, только заколдуй её! Преврати во что-нибудь нестрашное! В зайчика… или в жабу!
— А жаб ты, стало быть, не боишься?
— Я и мышей не боюсь, просто предпочитаю с ними не сталкиваться!
Забраться мне на макушку, как девица на табуреточку, не получилось, так что Вис по-простому вытолкнул меня на съедение страшному монстру.
— Эй, а если она на меня нападёт?! — заржала я.
— Тогда я запомню тебя как героя! — без доли иронии пообещал рыжий.
Я хохотала так, что не могла удержаться на ногах. Так и сидела, уткнувшись лицом в коленки, а мышь, неспешно дожевав свой обед, пискнула и скрылась под кроватью, не пожелав связываться с ненормальной тёткой.
И только тогда, успокоившись, я заметила, что в пылу сражения мы с Висом стёрли моим бренным телом линию угля, замыкающую ловушку.
Рыжий посмотрел на размазанный рисунок. На меня. Снова на рисунок…
На пробу лягнул воздух, прежде сгущающийся и не выпускающий его из круга. Сапог прошёл туда-обратно без малейшего сопротивления.
Показал зубы.
— Иди-ка сюда, наследная, чтоб я знал, ведунка.
Я отъехала на ягодицах назад, помогая себе ступнями:
— Но-но! Я всё ещё могу тебя проклясть!
Такая мысль явно не посещала рыжую головушку, так что лису пришлось ненадолго задуматься, чем я и воспользовалась, метнувшись к столу, ухватив восковую фигурку и многозначительно приставив к её шее нож для трав.
— Я знаю тридцать четыре способа убить тебя с её помощью, — холодно сообщила я, не слишком-то и преувеличив, — и ещё пятьдесят шесть — с помощью проклятья.
Вис уважительно присвистнул.
— А ты, однако, опасная женщина! А что насчёт превратить камень в золото? Или, скажем, если некий очаровательный господин очень-очень захочет усыпить кого-нибудь, сидящего за замковой стеной, чтобы он не проснулся, пока красавчик пару раз туда-сюда с грузом?