Крысы шли впереди нас, изредка оборачиваясь, словно проверяя – идем ли мы за ними следом? Словно они вели нас куда-то, показывали нам путь. И их становилось все больше и больше.
– Целое стадо, – шепнул Алешка. – Большое поголовье.
Да, голов было много. А лап еще больше. А всего больше – крысиных зубов.
Но вот, кажется, мы и пришли. Коллектор уходил куда-то дальше, где не было света и где скрылось крысиное поголовье, а в стене, слева, мы увидели проход. А за ним – самый обычный подвал. Который бывает под каждым зданием.
Здесь, как и положено, было полно всякого старого хлама. Ломаные скамейки, какие-то трубы, корыто с застывшим в нем цементом, бак с одной ручкой, разбитые раковины. Но все это было чьими-то руками отодвинуто к стенам, а посередке подвала было все чисто. Лежал только обрезок рельса, и стоял мощный автомобильный домкрат.
– Пришли? – разочарованно произнес Алешка. – Только перепачкались зазря.
Мы осмотрелись. Хоть Холмс в подобной ситуации и уверял, что здесь готовится ужасное преступление, ничто об этом не говорило.
Алешка вышагнул из сапог, которые были ему почти до пояса, подошел к домкрату и пнул его носком кроссовки.
– Ну вот зачем он здесь? Что он тут делает? Здесь же ни одной машины нет! – и столько отчаянья было в его голосе, что я не выдержал и напряг все свои мысли.
Еще раз осмотрелся. Оглядел пол, стены, потолок… И вот тут-то и началось.
На потолке были нанесены маркером какие-то черточки, а возле некоторых из них написаны цифры. А там, где эти черточки сходились, был нарисован ровный круг. Размером примерно с крышку от большой кастрюли. Вроде той, в которой мама варит нам борщ, когда собирается на недельку к бабушке.
Я бы, наверное, на эти цифры и на этот круг не обратил бы внимания, если бы… Если бы по краю круга, по самой его линии, не заметил несколько неглубоких отверстий, сделанных скорее всего сверлом. Такие дырки обычно сверлил папа, когда вешал полки на кухне. Он потом забивал в них деревянные пробки и вворачивал в них шурупы. Но здесь-то это зачем? И кто будет вешать полки в подвале, на его потолке?
Я посмотрел на дырки, на обрезок рельса, на домкрат, на пригорюнившегося Алешку, и… меня осенило! И все стало ясно! Будто кто-то, наверное, Шерлок Холмс, бросил луч света в темное царство.
– Алексей, – сказал я. – Нужно срочно сматываться и вызывать милицию. Здесь действительно готовится крупнейшее ограбление. И если грабители застанут нас, они поотрывают нам головы.
Все оказалось просто. Это всегда так, когда догадаешься.
– Это что? – Я показал на потолок.
– Потолок, – подтвердил Алешка.
– Не только. Это еще и пол.
– Где?
– В этом… как его… в "Топазе".
– В "Топазе"! – Глаза у Лешки засверкали. – Где золотые изумруды?
– Точно. Они зашли в магазин. Как покупатели, например. Походили там, замерили что нужно шагами и перенесли эти шаги на потолок. Наметили вот этот круг. И, видишь, начали сверлить по кругу. А потом, в решающий момент, они подставят под этот круг вот этот рельс, а под него этот домкрат. И этим домкратом…
– Выдавят этот кружок как пробку из бутылки! – подхватил Алешка. – И влезут через эту дырку в «Топаз». И никакая сигнализация им не поможет… то есть не помешает. Соберут в мешок все ихние драгоценные камешки – и будь здоров!
Умельцы, однако…
– Помчались! – Алешка вскочил на ноги.
– Куда? – можно было и не спрашивать. – В милицию?
– В магазин! Шаги проверим.
Уставившись в потолок, мы прошагали вдоль и поперек подвала и постарались запомнить наши шаги.
– Поперек – шесть моих, четыре Диминых. Вдоль – восемь Диминых, одиннадцать моих, – бормотал Алешка, запоминая, когда мы, разгоняя крыс, мчались по «муникациям». Забыв о конспирации. И о сапогах, которые Алешка снял в подвале.
Мы мчались так, что едва не проскочили мимо дырки в кухонный подвал. И если бы в этот момент у меня не соскочил с ноги сапог, может, мы до сих пор бежали бы нескончаемым тоннелем коммуникаций.
Мы быстренько поставили стол на место и выскочили во двор.
А там ничего не изменилось. Ленка сидела на крыльце и читала учебник, Норд улыбался ротвейлеру, худосочный джентльмен устало колотил чем-то в стенку ракушки. Но никто на это не обращал внимания – мало ли зачем может стучать автовладелец в своем гараже. Да и прохожие в этих краях были редкостью. Одна только бабушка в телогрейке торчала на своем крыльце, вертела головой и прислушивалась: "Гдей-то гром гремит, а грозы не видать". И придерживала за ошейник козу Зинку.
– Порядок? – Ленка захлопнула учебник и встала. – Норд, рядом!
Норд зевнул всей пастью прямо в морду ротвейлера, не спеша поднялся и медленно пошел к калитке. Ротвейлер и на этот раз никак не отреагировал.
– Вы отойдите подальше, – сказала Ленка, – а я нашего узника выпущу.
– Да пусть сидит, – возразил Алешка. – Пусть привыкает.
– Ленка права, – сказал я. – Как бы он чего-нибудь не заподозрил.
– Ну как хотите, – разочаровался Алешка. – Я бы еще к нему крыс напустил.
Мы спрятались невдалеке. Даже не спрятались, а просто присели на скамейку.
Ленка тем временем подошла к ракушке и спросила:
– Чего вы кричите?
Ответа мы не услышали, но увидели, как она встала на цыпочки и отперла замок гаража. Створка ракушки мгновенно взвилась, поднятая рукой разъяренного джентльмена, и сам он выскочил на волю, дико озираясь.
– Хулиганы! – заорал он. – Я – Кислый! Я – крутой! Я вам покажу!
– Нужно милицию позвать, – невинно посоветовала Ленка.
– Не нужно, – твердо ответил кислый крутой джентльмен и скрылся в доме, даже не заперев гаража. И не поблагодарив свою спасительницу.
Мы весело пошли к станции. Норд трусил рядом с нами, преданно поглядывая на хозяйку. А она вдруг стала, морщась, принюхиваться.
– В чем это ты вывозился? – спросила она Норда.
– Это не он, – сказал Алешка. – Это мы пропахли. Муникациями всякими.
– А… – сказала Ленка. – Понятно.
Когда мы подошли к «Топазу», то уже выветрились. Почти.
Ленка осталась снаружи, а мы с Алешкой зашли в магазин.
Магазинчик был ничего себе. Не очень большой, но очень емкий. По содержанию. Все его витрины, и стенды, и даже стены были забиты и увешаны всякими сверкающими драгоценностями. Да небось еще в подсобках сейфы скрывались, битком набитые серебром и золотом.
Один сейф, правда, стоял прямо в торговом зале, в углу. На виду у всех красовался. Старинный такой, чем-то на нашего Норда похожий – несокрушимый. Возле него двое дядек о чем-то спорили. Ну мы, конечно случайно, краем уха успели что-то услышать.
Один дядька – крутой такой, с цепью на шее и в кожаной куртке уговаривал другого – в костюме и в бабочке.
– Не, братан, в натуре, продай свой антиквариат, – и хлопал огромной ладонью по дверце сейфа, похожей на ворота старинной крепости. – У себя в конторе поставлю – клево, да? Зашибись!
– Извините, господин товарищ, – вежливо отказывался дядька в бабочке, – это экспонат, символизирующий надежность нашего предприятия. Он никак не продается.
– Все продается, – напористо гудел крутой в куртке. – Цену называй, братан, не испугаюсь.
Дядька в бабочке не знал, как от него отделаться и в то же время не отпугнуть его как покупателя. Лебезил перед ним, ручки к груди прижимал, сладенько улыбался. А потом признался:
– Нельзя этот комод в конторе ставить. Он с дырками в полу. Это крысоловка.
– Во клево! – расхохотался крутой. – Беру не глядя!
– У нас в подвале крыс полно. Мы за свой товар беспокоимся – они ведь все жрут. – Распахнул ворота сейфа, показал: – Вот тут дырки, сюда приманку кладем…
– Кайф, в натуре, – расхохотался крутой так, что все в магазине на него оглянулись. – Я, блин, туда своих ребят буду совать. Как в карцер. Провинился – трое суток ареста. Вместе с крысами. Сколько возьмешь?
Толстяк в бабочке виновато развел короткие ручки.
– Не продашь? – насупился крутой. – Ну чтоб тебе в нем насидеться. Козел! – И затопал к выходу.
– Какой есть, – смиренно прошептал ему вслед дядька в бабочке.
Вообще тут интересно было. Продавцы, покупатели, зрители. Одна страшная дама, вся в мехах, примеряла на себе перед зеркалом все подряд, что держала перед ней на подносе молоденькая продавщица. Эта дама уже и так была похожа на разукрашенную новогоднюю елку. Только сильно засохшую и корявую.
Алешка толкнул меня в бок:
– Она что, думает, если побольше на себя блестяшек навесит, то сразу красивой станет?
Он сказал это вроде вполголоса, но продавщица его услышала и сделала ему страшные глаза. А дама не услышала. Она водрузила на голову золотую корону с блестящими камешками и сделала величественное лицо. Наверное, воображала, что она прекрасная королева. Темного царства.
– Вам бы очень пошло, – сказал Алешка продавщице. – Я бы вам подарил такую.
– Немножко денег не хватает? – зло спросила дама, снимая корону.
– Папа не велит, – грустно ответил Алешка. – Он недавно второй самолет купил, маме. Теперь экономить велел. – И он, презрительно осмотрев поднос, добавил, отходя: – На всякой ерунде. Вроде этой.
Осмотревшись, мы принялись за дело. Стали мерить торговый зал шагами. Алешка, не стесняясь покупателей и продавцов, бормотал:
– Шесть моих, восемь Диминых. Нет, наоборот. Восемь Диминых, шесть моих.
Наконец у нас все сошлось, и мы остановились почти в центре торгового зала. Место было хорошее – напротив витрина со всякими алмазами, а от окон нас отгораживал высокий рекламный стенд.
– Во! – Алешка топнул в пол ногой. – Отсюда они и вылезут. И с улицы их незаметно. Логично?
Я кивнул.
– А вам, молодые люди, – вдруг раздался недовольный голос, – нечего здесь делать.
Рядом с нами остановился тот самый дядька с бабочкой на шее. И с противной ямочкой на подбородке. На кармане у него висел ценник с надписью "Старший продавец И. Пеньков".