Глава XVПсихическая атака
Алешка пришел из школы злющий, как таракан после дихлофоса.
– Твоя работа? – прямо спросил он.
– Ты о чем? – невинно удивился я.
– О кучах. Столько времени потерял! Звонил Лисовскому? Звони прямо сейчас, пока родителей дома нет. А я пока с Федором погуляю.
И они отправились в парк. Прямо как два брата.
Я мстительно разложил на Алешкином столе динамики и микрофон, с замиранием сердца снял телефонную трубку и набрал служебный номер предпринимателя Лисовского.
– ДЭЗ-16, – ответил кто-то. – Диспетчер слушает.
Я кашлянул для солидности и произнес басом:
– Господина Лисовского попрошу.
– Он на вызове, в девяносто пятом доме. Там канализацию прорвало. Что ему передать?
Ничего себе бизнесмен! Канализатор!
– Передайте, что его песенка спета!
– Что-что? Кто это говорит?
– Фантомас! – И я бросил трубку.
Тут пришла мама и, разгружая сумки, спросила:
– Чем порадуешь? Обедали? А где ребята? Папа не звонил? В прачечную сходили?
На все вопросы я ответил коротко и ясно:
– Не знаю. – Маму этот ответ вполне удовлетворил. – Ма, у меня к тебе просьба.
– Да?
– Ты можешь сделать доброе дело, не спрашивая – зачем?
Мама чуть призадумалась. Посмотрела на меня с опаской.
– Ма, мы потом тебе все расскажем. Ты нас похвалишь.
– Ну ладно, – неохотно согласилась мама. – А что нужно-то?
– Я сейчас наберу один номер, и ты скажешь одну фразу.
– "Попросите, пожалуйста, Свету"? – Мама улыбнулась.
– Нет. Совсем другую.
– Хулиганскую? – Мама приостановила процесс выкладывания продуктов из сумок. – Не буду.
– Приличную: "Передайте, пожалуйста, Василь Василичу, что я его сегодня видела".
– И все?
– И сразу бросай трубку.
– Это пароль? – спросила мама. Словно хотела мне подсказать ответ.
Я кивнул, и мы пошли в прихожую, к телефону.
– А как сказать? – шепнула мама. – Угрожающе? Игриво? Или просто так?
– Как получится. Все равно. – И я передал ей трубку.
Мама настроилась и сказала здорово. Как робот. Как автоответчик. Как человек, который не хочет, чтобы узнали его голос.
– По-моему, эта женщина очень растерялась, – сказала мама, положив трубку. – Это точно не какая-нибудь вредная пакость? Мне не придется краснеть?
– Придется, – улыбнулся я. – От удовольствия.
– Давай еще позвоню, – обрадовалась мама.
– Вечером, – пообещал я.
Тут четыре ноги забарабанили в дверь. И я открыл ее.
Ну понятно – руки у них заняты, позвонить нечем. В руках – охапки кленовых веток с красными, желтыми и оранжевыми листьями.
– Какая прелесть! – ахнула мама. – Это, конечно, Феденька придумал?
– Мы вместе, – сказал этот воспитанный ребенок. – Это будет сюрприз.
И они утащили свою добычу в комнату. И стали ее разбирать и раскладывать. А Лешка меня спросил:
– Звонил?
– Два раза.
– Страшно или глупо?
Я подумал.
– Страшно глупо, скорее.
– Сойдет. Мы должны вывести его из душевного равновесия. Тогда он созреет для последнего удара. Найди какую-нибудь банку.
– Чего?
– Ну – банку! Из-под пива или колы.
– Зачем? Цветочки ваши в воду поставить?
– Взрывное устройство сделать.
– Психическая атака?
– Ага. – Алешка, не теряя времени, нырнул под свою тахту, выволок коробку со старыми игрушками, до которых еще не добрался Федор, и остатками бытовой техники. – Куда он делся?
– Кто?
– Будильник. Помнишь, хромой такой?
Точно, был у нас такой будильник. Алешка пытался его приспособить вместо таймера, и будильник «захромал». И уже тикал не как положено, а без всякого ритма. Как-то недовольно. Как-то сбиваясь. Даже угрожающе порой.
– Магнит еще нужен, – напомнил я и тоже погрузился по все локти в коробку.
Мне вообще это дело очень нравится. Я люблю, когда мы перебираем старое барахло. Сразу же возникают в душе теплые воспоминания детства. Становится как-то спокойнее. И часто с умилением думается: какой же я был тогда дурак и какой же я теперь умный. А может – наоборот!
Алешка зачем-то вытащил еще и фотопортрет папиного начальника. В стеклянной рамке. Эти портреты папин начальник, уходя на заслуженную пенсию, раздарил всем своим подчиненным и, чтобы его подольше не забывали, прямо на стекле написал фломастером или маркером: "На память о совместных трудностях! Желаю успехов в борьбе с врагами и счастья в личной жизни!"
Этот портрет много лет мыкался по всей квартире и никак не находил в ней своего места. Некоторое время он даже провисел на кухне. Но мама вскоре взбунтовалась и велела его убрать.
– Такое впечатление, извини, – виновато сказала она папе, – что он все время в кастрюльки заглядывает.
Алешка сунул портрет под тахту. А сейчас зачем-то вытащил. Но я даже не стал его спрашивать – все равно не скажет.
Мы отобрали все, что нужно, для "взрывного устройства" и дядю Федора не обидели. Вытащили ему все старые машинки, остатки железной дороги, все пластмассовое оружие. Но больше всего ему понравилась «Симона». Это такая музыкальная дудка с клавишами, как у пианино. Нам с Алешкой она быстро надоела, а дядя Федор вцепился в нее, как паучок в муху. Он тут же уселся на Лешкину тахту и стал исторгать из старой дудки всякие звуки.
И, надо сказать, у него почему-то неплохо получалось. Когда мы с Алешкой дудели в эту дуду, то все соседи начинали стучать нам в стены или даже прибегать и в тревоге спрашивать: "Что у вас случилось?"
А когда заиграл дядя Федор – что-то протяжное, мягкое и грустное, – мне показалось, что весь дом замер, прислушиваясь. И решая: стучать – не стучать? А мама возникла в дверях и замерла, пригорюнившись. Сейчас она дослушает до конца мелодию и потащит дядю Федора на кухню – лишний раз покормить. А он и так уже толстеть начал.
Мама утащила Федора, а Лешка быстренько уложил в банку магнит и будильник. Который он старательно завел.
– Тикает? – Алешка блеснул озорными глазами.
– Здорово, – признал я. – Страшновато даже.
– Поехали! – Алешка сунул "взрывное устройство" в ранец. – Дим, это будет по Лисовскому двойной удар. По его нервной психике.
– А почему – двойной? – не догадался я.
– А вот увидишь. – Лешка повернулся к вошедшему и еще жующему дяде Федору: – Проглотил? Теперь слушай. Мы одного дядьку, который тебя из дома выгнал, наказать хотим. Очень круто.
– И я с вами!
– А ты нам здесь поможешь. Нам надо сейчас из дома удрать. Тайно. Ты нашу маму отвлеки, ладно? Ну, там, сказочку попроси. Чего-нибудь еще покушать.
– Кушать больше не могу, – вздохнул дядя Федор. – Я ей буду музыку играть.
– Валяй. Чего-нибудь подлиннее. Симфонию. Ля-минор. Или си-бемоль. Сможешь?
Дядя Федор послушно кивнул и потопал на кухню.
…Недолго думая, мы взяли такси – денег у нас было навалом. Таксист, не очень молодой парень, инженер по образованию, спросил:
– Куда поедем?
– Мину одному жулику ставить, – доверительно сообщил Алешка. – Развелось их…
– Житья от них нет, – подхватил водитель. – Меня уже два раза грабили.
И они стали дружно развивать эту тему. Алешка умел, как папа говорит, формировать общественное мнение. Во время разговора он мимоходом представился: "Оболенский".
– Очень приятно, – ответил таксист.
Во дворе дома, где проживал г-н Лисовский, все получилось просто и гладко. Мы разыскали "драную козу", повертелись возле нее, и Алешка, улучив момент, пришлепал нашу мину под ее задницу. Причем так, чтобы Лисовский не мог ее не заметить.
На том же такси мы вернулись домой.
– В следующий раз меня опять вызывайте, – попросил водитель и дал нам свою карточку с телефоном. – Мне это дело нравится. Вроде как посильный вклад в борьбу с преступностью.
– Ладно, – сказал Алешка. – Завтра утром надо туда же съездить. Посмотреть. На посильный вклад.
– Когда подавать, Алексей? – с готовностью спросил таксист.
– В семь тридцать.
Все это здорово. Но ведь Алешка, представляясь, своего имени не называл…
Мы открыли дверь своим ключом и прошмыгнули в комнату. Из кухни все еще доносились печальные звуки музыки. И вовсю трещала картошка на сковороде. А мама вздыхала громче музыки и громче картошки. Она нашего отсутствия не заметила. Молодец Федор!
– Так! – Алешка встал посреди комнаты и в раздумье взял себя за подбородок. – Еще один звонок сегодня и один завтра – и наш Лисовский созреет. Логично? Но у нас еще не все готово…
– Ужин готов, – донеслось из кухни. – Мыть руки и – за стол.
– У Федора – большое будущее, – заявила мама, когда мы сели ужинать. – Он будет композитором. И покорит весь мир.
– Мне не очень хочется, – отказался от такого большого будущего Федор. – Я лучше буду милиционером.
– Почему? – удивилась мама.
– От них больше пользы.
Мама ничего не ответила, но погладила его по голове и вздохнула.
– За тобой еще один звонок, – напомнил я.
– По тому же номеру? – покорно согласилась мама.
– Не совсем, – и я принес из папиного кабинета телефонную трубку. Набрал домашний номер Лисовского.
– А что говорить? – Мама немного растерялась.
– Все равно, – подсказал Алешка. – Что-нибудь поглупее. И позагадочнее.
– Поглупее я не умею, – обиделась мама. – Здравствуйте! – начала она. – Напоминаю, что сегодня среда. Потому что завтра четверг. – И повесила трубку.
– Класс! – похвалил ее Алешка. – Всю ночь спать не будет. Потому что вчера – вторник.
Мама вся прямо зарделась от его похвалы.
– Только папе не проболтайтесь, – предупредила она.
– В свое время, – пообещал я, – он об этом узнает и очень тебя похвалит.
– И подарит какой-нибудь букет, – добавил Алешка.
– Как же! – фыркнула мама. – От него дождешься! – И стала убирать со стола.
Утром, очень рано, Алешка пробрался в прихожую и позвонил. Я стоял рядом и с интересом слушал.