– Милиция? Очень приятно. Тут в нашем доме один хулиган появился. Он прицепил к своей тачке консервную банку. И стал хвалиться, что вызовет милицию, будто это взрывная бомба. Как зачем? Какие глупости? Он знаете как орал на весь двор. Я, орет, два раза милицию вызывал из-за своего шумного соседа. Ни разу не приехали. А теперь как миленькие примчатся!
Ему, наверное, ответили: "Примчимся. Как миленькие", – потому что Алешка, положив трубку, довольно усмехнулся.
Такси стояло у подъезда. Мы на нем заехали прямо к Лисовскому во двор. И стали любоваться.
И было чем. Лисовский взволнованно ходил вокруг своей машины, не приближаясь к ней. И нервно тискал руки. Тут во двор въехал милицейский «уазик». Лисовский бросился к нему. Вышедший из машины человек небрежно отстранил его, подошел к "драной козе", отодрал банку, смело ее вскрыл. А потом вернулся к Лисовскому, открыл ему дверцу «уазика» и что-то строго сказал. Лисовский прижал дрожащие руки к груди, что-то горячо пролепетал, но покорно влез в машину. Она тут же уехала.
– Не слабо! – похвалил нас таксист.
– Его, конечно, скоро выпустят, – сказал Алешка. – Но ненадолго.
Так. Двойной удар. (Тогда мы еще не знали, что – тройной. Бдительная милиция довольно долго мотала Лисовского не только за звонок, но и за "неизвестный предмет", который он швырнул в окно Пореченской администрации.)
Словом, психическая атака удалась на славу. Но это было далеко еще не все.
– Мне в этом загадочном деле еще не совсем одна деталь ясна, – задумчиво сказал Алешка. – А без нее вся картина не складывается, сэр.
– Ну выясняй, – отмахнулся я.
– Вместе выясним! – твердо сказал младший брат старшему. – Нужно проникнуть в квартиру Лисовского, и там мы сможем обнаружить следы Зайцевых.
– Он их в шкафу прячет. Под ключом, – с усмешкой подсказал я. – Икормит манной кашей через скважину.
– Ваша ирония неуместна, сэр. Собирайтесь, едем!
– Я в чужую квартиру не полезу, – твердо отказался я. – Нельзя!
– Дим! – Алешка прижал руки к груди. – Дим, это шпионам нельзя, а разведчикам можно.
Логично, граждане?
По дороге мы зачем-то купили торт и цветы.
– Я все сделаю сам, – говорил Алешка. – Ты только улыбайся.
Мы, с цветами и тортом, как женихи, прошли через весь двор, поднялись на пятый этаж и позвонили в квартиру Лисовского. Нам открыла девочка лет пятнадцати. Я улыбнулся. Алешка – тоже. И вежливо сказал:
– Здравствуйте. Мы пришли поздравить Лену с днем рождения и передать ей вот это, – он сунул ей под нос букет, а я – торт, – от одноклассников.
– Какую Лену? – удивленно спросила девочка. – У нас никаких Лен нет. Только Вася и Лора.
Алешка сделал вид, что усиленно припоминает адрес. А я улыбнулся.
– Как это нет? – возмутился Алешка. – Мы через весь город пешком шли, а ее нет. Куда она ушла?
– Никуда. – Девочка уже собралась захлопнуть дверь. – Ее здесь и не было.
– Переехала? – спросил Алешка. А я улыбнулся.
– Вы здорово ошиблись адресом, – сказала девочка. Лора, как я догадался.
Алешка назвал адрес.
– Все правильно, – сказала Лора. – И номер дома, и этаж, и квартира. Только улица не совпадает. У нас – улица Строителей, а у вас – Монтажников.
– Какой ужас, – сказал Алешка и чуть не выронил букет. А я улыбнулся и покрепче вцепился в коробку с тортом. – Это совсем другой район! Опоздали! – И он с такой обидой посмотрел на меня, что я догадался: хватит улыбаться, скажи что-нибудь.
Я вздохнул и сказал именно то, что он хотел:
– Опоздали. Пошли домой. – И я протянул девочке торт. – Возьмите, нам все равно не нужно.
Алешка сунул ей букет прямо в нос.
Девочка Лора вдруг рассмеялась.
– Как удачно! У меня ведь тоже день рождения. Через два месяца. – И она пошире распахнула дверь: – Отпразднуем!
– Еще бы! – восхитился Алешка.
А я улыбнулся.
В общем, мы неплохо провели время. Съели почти весь торт, погоняли по видику мультики. Я все время улыбался, у меня даже губы одене… оре… одеревенели. А Лешка работал. Задавал вопросы Лоре, слушал ее ответы, восхищался детективной библиотекой.
– Это папино увлечение, – сказала Лора. – А я детективы не люблю. Я люблю романы про любовь.
– И я! – обрадовался Алешка, зачем-то листая книгу за книгой.
– А я скоро в Англию уезжаю, – сообщила Лора с гордостью. – Папа мне путевку в ихний колледж достает.
– И я! – еще больше обрадовался Алешка. – По обмену опытом. До встречи в Англии!
А я улыбнулся. Жалко так, из последних сил.
Признаюсь, я опять ничего не понял. Неужели мы этот торт не могли дома съесть? Без этого цирка одного актера.
Наконец Алешка стал прощаться. Попросил у Лоры пакет и уложил в него остатки торта.
– Федьку угощу, – пояснил он.
– Этой твой младший брат? – спросила Лора.
– Младший Заяц, – объяснил Алешка.
– Разве зайцы едят торты? – удивилась Лора.
– Наш все ест, – похвалился Алешка.
И еще одна деталь окончательно испортила мне настроение. Когда Лора закрывала за нами дверь (я уже в это время улыбался на лестничной площадке), она тихонько спросила Алешку:
– А чего он все время лыбится?
– А он того! – услышал я безжалостный ответ. И вслед за ним красноречивый шлепок ладонью по лбу.
– Не обижайся, Дим, – по-доброму сказал Алешка, когда мы шли к метро. – Ты очень простодушный. А с такими людьми нельзя так. Иначе ничего от них не узнаешь. Ты ведь мне здорово помог. Ты отвлекал ее своими дурацкими улыбками. А я в это время про ту неясную деталь все выяснил. Ничего, в общем, нового, но все подтвердилось.
– Что подтвердилось?
– Все мои предположения. Во-первых, в книге о Шерлоке Холмсе была закладка. На странице, где рассказ "Союз рыжих". А в книге "Месть ментам" был отчеркнут красной пастой знаешь какой абзац? – И он прочитал на память: – "Долго Шевцов не мог от него избавиться. Убивать его он не хотел. Но убрать с дороги Хрипатого было необходимо. И тогда Шевцов во время совместного распития спиртных напитков сунул под диван свой пистолет, предварительно стерев с него отпечатки своих грязных рук. А выйдя из дома, позвонил в милицию. Хрипатого забрали и упрятали в колонию на три года". – Алешка сделал торжественную паузу. А потом спросил с надеждой в голосе: – Все понял?
Я молча кивнул и… улыбнулся.
Глава XVIВсе готово, сэр!
Первая четверть катастрофически близилась к концу. Алешка делал удивительные успехи в английском языке и химии. Но это было ни к чему – эти предметы в его классе еще не изучались, и отличные отметки в его дневнике не «засветились».
У меня с учебой было не лучше. Но и не хуже обычного. Терпимо.
Ленка взялась было помочь Алешке. Стала с ним заниматься, но дело кончилось тем, что мы с ним продолжали нашу невидимую (пока) борьбу с Лисовским, а Ленка делала все Алешкины домашние задания и выручала его в классе.
Как-то вечером, когда я, как обычно, мыл на кухне посуду, в нашей комнате раздался дикий угрожающий вой. Без всякого предупреждения.
Я рванулся туда. Навстречу мне скакали восторженные Алешка и дядя Федор.
– Тащи валерьянку! – крикнул мне Алешка. А Федор уже наливал в стакан воду.
В большой комнате сидела в кресле мама, откинувшись на спинку, и стоял над ней встревоженный папа. Он быстро накапал маме полстакана капель и сунул их ей под нос. Мама оттолкнула его руку и слабо спросила:
– Все живы? Он никого не съел?
– Здорово, да? – вопил Алешка.
– Кого ты притащил? – вздохнула мама и залпом выпила лекарство. – Какого дикого зверя?
– Это Димка притащил! Из школы. А я с ним поработал.
– Сильно кусается? – вздрогнула мама и выронила стакан – папа его подхватил. – Не пускай его сюда!
Алешка похлопал ресницами и вразумительно пояснил:
– Ма, это не зверь. Это – зверюга. Микрофон из школы. Он фонил здорово. Димка взял его починить…
– А ты доломал, да? – уточнил папа.
– Ничего не доломал! – вспыхнул Алешка. – Я еще один усилитель поставил. Чтобы громче выл. Ко Дню милиции. Понравилось? – спросил он папу. Как профессионала-милиционера.
А папа повел себя очень странно. Обычно во внутрисемейных конфликтах он безоговорочно (и беспринципно) принимал сторону мамы. Даже если она была явно не права. А тут вильнул глазами и промямлил:
– Ну… как сказать… Впечатляет…
Мама встала, поправила свою любимую прическу и сказала:
– Все убирайтесь вон. Кроме Федора. Я вас выселяю. К бабушке. На две недели.
– Круто, – вздохнул папа. – Так вам и надо.
– И тебя тоже, – уточнила мама. – Как сообщника. – А потом ткнула меня пальцем в грудь. – А я еще всякие глупости… для тебя… по телефону… – Тут она осеклась, вспомнила про свое обещание. – В общем, собирайте вещи.
– А мне эта зверюга понравилась, – вдруг сказал дядя Федор. – Так здорово воет. Всех жуликов напугает.
Мама подхватила его на руки.
– А ты не испугался? Молодец!
– И фамилия у тебя – Зайцев, – пошутил Алешка.
А мама зыркнула на него уже не очень сердитыми глазами и сказала:
– Ладно, оставайся. Скажи Федору спасибо.
– А мы? – спросили мы с папой.
– А вы – условно, – сказала мама. – До первого нарушения.
– Мне у вас нравится, – сказал дядя Федор. – Не скучно. Когда мои родители найдутся, мы будем к вам в гости приезжать. На все выходные. С ночевкой.
Обрадовал!
– Ах ты, мое золото! – умилилась мама и опять подхватила его на руки. Бугая такого.
Утром Алешка нагрузил меня динамиками, мотком провода, а сам сунул в сумку микрофон и изоляцию.
Когда мы вышли из подъезда, он схватил меня за руку:
– Ты куда?
– Как куда? В школу.
– Не вздумай – машина ждет. Ты что, думаешь, я Лисовского засадил, чтобы нам спокойно в школу ходить, да? Я его засадил, чтобы спокойно все в канализации подготовить. Поехали!
Мы сели в знакомое такси, которое, оказывается, и вправду ждало нас за углом. Даже это Алешка предусмотрел, чтобы не светиться во дворе. И с водителем договорился заранее – тот даже не спросил: "Куда поедем?" – а сразу погнал машину в Поречье.