А там оказалось, что Алешка и ему поручение дал. Которое тот с удовольствием исполнил.
Он вышел из машины и подошел к калитке. На лай ротвейлера из дома вышел худосочный джентльмен.
– Ты, что ль, Кислый будешь? – спросил его водитель. – В натуре?
– Ну. Дальше чего?
– Вася просил тебе передать: замели его. Передачку ему спроворь. Он в Западном УВД сидит.
– Идиот! – схватился за голову Кислый. – За что его?
– Да ерунда, – успокоил его водитель. – Где-то по пьянке окна побил. В каком-то министерстве. Внутренних дел, что ли. Так что давай ехай к нему. Усек?
Кислый изо всех сил выругался и вернулся в дом менять свой рыжий комбинезон на приличную одежду.
Заперев двери, он уселся в свою «Таврию» и умчался в город.
– Действуйте, хлопцы, – сказал нам таксист. – Дорога свободна. Зеленый свет. – Он помог нам вытащить из машины динамики. – Жалко, что не увижу своими глазами.
– Увидите, – успокоил его Алешка. – По телевизору покажут. В "Новостях".
Мы обошли лубяную избушку и остановились на краю ямы. Рабочих в ней не было. Наверное, не только Витек, а все они ушли за пивом.
В боку ямы зияла дыра, за которой тянулась к «Топазу» вонючая крысиная "муникация".
По шаткой лесенке мы спустились в яму и углубились в подземелье. Алешка все уже продумал и просчитал, оставалось только разместить динамики и микрофон. И как следует все это соединить проводами и замаскировать.
Микрофон мы пристроили поближе к выходу (или входу – не знаю, как правильно), а динамики спрятали в самом подвале. Обнаружить их среди всякого хлама, ржавых труб и других железок было очень трудно.
Попутно мы посмотрели на потолок. Круг на нем был почти уже весь высверлен, оставалось только выбить его. Кислый джентльмен времени не терял. Ничего, скоро у него будет очень много времени, чтобы обдумать свои грязные дела.
– Пробовать будем? – спросил Алешка.
– Не надо, – поосторожничал я. – Вдруг еще эти гнилые своды не выдержат и рухнут.
Мы выбрались на белый свет и вернулись в машину.
– Теперь куда? – спросил таксист.
– Его, – Лешка кивнул на меня, – его в школу, а меня в другое место.
– Куда? – строго спросил я.
– К Ленке. Нужно еще с Нордом немного поработать.
Я не стал его об этом расспрашивать – все равно раньше времени не скажет, а спросил о том, что давно меня интересовало:
– Лех, а чем ты папу зашантажировал?
– Очень просто, – невинно пояснил он. – Я ему сказал, что знаю, где находятся Федькины родители. Но ни за что не скажу, если он будет нам мешать своими запретами.
Хитер неутомимый братец Кролик! Но папа, мне кажется, все-таки хитрее.
И еще мне кажется, что было бы разумнее не затевать всей этой ерунды. Рассказать папе о готовящемся преступлении, он даст команду задержать жуликов – и все! И я сказал об этом Алешке.
– И все? – огорчился он. – А посмотреть им в глаза? Тебе не хочется? А сказать им, что ты о них думаешь?
Вообще-то не хочется. Да им вовсю наплевать, что мы о них думаем.
– А если этот Лисовский скажет: "Ничего не знаю. Лазил я по подвалам, сантехнику чинил. А кто там эти дырки в потолке наковырял – не мое дело!"? Логично?
У него все логично. Да и отступать нам уже поздно.
Я отправился в школу, бороться за успеваемость, а Лешка – к Ленке. Против успеваемости бороться. Права все-таки мама – плохо я его воспитываю. Скорее – он меня воспитывает. Перевоспитывает даже. Под его влиянием – я замечаю – стала исчезать моя природная скромность.
Когда Алешка вернулся, он был по-деловому озабочен и перво-наперво объявил дяде Федору:
– Все, Заяц, завтра мы с твоими врагами рассчитаемся!
– "Несу косу на плечи, хочу Лису посечи!" – доверчиво засмеялся дядя Федор. – Да, дядь Леш? А что вы с ними сделаете?
– Много чего, – щедро пообещал Алешка. – Напугаем, покусаем, а потом в тюрьму засадим.
– И поедем за моими родителями?
– Папу пошлем, – сказал Алешка. – Он их живо доставит. На оперативной машине. С мигалками и вопилками. Давай быстренько чистить зубы и спать. Утро вечера мудренее.
– А посуду мыть?
– Димка помоет.
Дядя Федор послушно поскакал в ванную, а я – не спеша на кухню. Стиснув зубы.
Завершая этот приятный вечерок, Алешка напомнил:
– Не забудь фонарик подзарядить.
– А тебе помыться не мешало бы, – отомстил я. – От тебя канализацией попахивает.
– Это не канализация. Это химия.
– Какая разница, чем воняет!
– Принципиальная!
Ишь, какие слова знает.
Но тут он меня добил. Показал все мое умственное ничтожество по сравнению с его гигантским интеллектом.
Он зачем-то повертел ладошки над настольной лампой, выключил ее и сказал:
– Гаси верхний свет.
Я послушно (уже привык подчиняться без лишних вопросов) щелкнул выключателем и… чуть не заорал от страха. Лешкины руки светились в темноте каким-то жутким зеленовато-желтым светом. Он шевелил пальцами, сжимал ладони в кулаки, и его кисти, будто сами по себе, медленно и зловеще исполняли какой-то потусторонний танец.
– Здорово? – услышал я его довольный голос. – Зря, что ли, я Химчистку выспрашивал? Теперь понял разницу между канализацией и химизацией? – И он побежал мыть руки.
Я понял разницу. Я все понял! И кроме того – убедился, что когда-нибудь на меня будут исподтишка показывать пальцами и с восторгом шептать за спиной: "Смотрите, это старший брат великого Алекса Оболенского!"
–Надо спешить! – лихорадочно заговорил Лисовский. – На меня кто-то наезжает.
–Круто? – спросил Пеньков. Как показалось Лисовскому, с надеждой.
–Круче не бывает. Вмашину бомбу подсунули. По телефону угрожают. Какой-то дурацкий торт прислали. Ментам стукнули —что я гранату в офис кинул…
–Зачем? – испугался Кислый.
–Да не кидал! Подстроили! Надо спешить, ребята!
Пеньков и Кислый одновременно задумались и одновременно хлопнули себя по лбу:
–А ведь и меня щупают!
–Какие-то пацаны про дырку в полу вякнули. Какой-то братан сейф старый торговал…
–А меня кто-то в ракушке запер. Исапоги… Ну вроде как они из дома в подвал ушли. Самоходом.
–Завтра работаем! – однозначно решил Лисовский.
Глава XVIIСобака Баскервилей
День во всех отношениях выдался удачный.
Папа очень рано уехал на работу и предупредил всех, что вернется очень поздно.
Понятно – у него оперативное мероприятие.
У мамы тоже. Сразу после завтрака она отправилась к своей школьной подруге помогать ей примерять новую шляпку.
– Когда я вернусь, – сказала она, – чтоб все спали. Дима, не забудь…
– Не забуду, – буркнул я. – Федору напомню.
– А давай, – сказал Алешка, когда родители ушли, – Федора с собой возьмем. Пусть полюбуется на своих обидчиков в жалком положении. Ему будет приятно.
Двусмысленная какая-то фраза у него получилась. Федор, в жалком положении, будет любоваться своими врагами! Как бы нам самим не оказаться в жалком положении.
– Нет, – твердо сказал я. – Дело опасное. Нельзя мальцом рисковать.
– Дим, – заныл Алешка, – а зато сколько ему удовольствия. По канализации походит, крыс посмотрит. А когда мы их заловим…
– Зачем? – испугался я. – Нам только крыс не хватало.
– Жуликов, Дим! Когда мы их заловим, дядя Федор встанет перед ними вот так, – и Алешка принял гордо-возмущенную мамину позу "руки в боки", – и скажет злорадно: "Ну что?"
Заманчиво, конечно. Но я не согласился.
– Знаешь, Лех, лучше ты им скажешь: "Ну что?" Годится?
– Логично, – согласился Алешка. – Такси я на семь часов заказал. Время у нас есть. Пошли в школу. Может, что-нибудь на «трешки» успеем исправить.
По дороге в школу я попытался выяснить у Алешки, почему он назначил нашу акцию по задержанию грабителей ювелирного магазина «Топаз» на сегодня на двадцать один час ноль-ноль минут московского времени.
– Потому что, – лаконично отвечал он, не вдаваясь в подробности.
Но потом, когда я ему уж очень надоел своей настойчивостью, он сердито объяснил:
– Ты, Дим, не умеешь мыслить логически. Если человек берет билет на поезд на завтра, то когда он поедет?
– Завтра, – тупо ответил я.
– Все ясно?
– Не все, – признался я. – Откуда ты знаешь про билеты?
– Холмс подсказал. У меня тоже своя агентура есть.
Час от часу не легче!
– Выкладывай! Или я папе все расскажу.
– А чего выкладывать-то? Когда Лисовского выпустили, я ему нашего таксиста подсунул. Он его на вокзал отвез и подслушал – на когда тот билеты купил. Ну теперь-то понял?
– А почему – в девять часов?
– А когда, по-твоему? – изумился Алешка. – Ведь магазин в восемь закрывается.
Тут мы расстались – разошлись по своим классам. И я весь первый урок вместо того, чтобы "чего-нибудь на «трешки» исправить", пытался разобраться с Алешкиной логикой.
Долго я блуждал в лабиринтах дедукции, а перед самым звонком к своим «трешкам» по физике еще одну «двушку» схлопотал. И замечание за невнимательность на уроках. Но все-таки разобрался.
Если Лисовский взял билеты на поезд, значит, он собирается удрать. Это ясно и логично. А перед бегством, конечно, постарается ограбить магазин через дырку в полу. Или в потолке. И если он собирается удрать завтра, то грабить будет сегодня. Это логично.
Рассуждаю дальше. Грабить магазин, когда в нем полно покупателей и продавцов, никакой дурак не станет. Нужно подождать его закрытия. Магазин закрывается в восемь. Но еще какое-то время в нем будет находиться обслуживающий персонал. Ну, они там будут деньги считать, драгоценности укладывать, двери запирать, сигнализацию включать. Значит, часов в девять вечера все затихнет и успокоится – можно доделать дыру в потолке (или в полу) и пробраться в магазин.
В сейфы они, конечно, не полезут. Это не так просто и не так быстро. Похватают с витрин и со стендов что под руку подвернется – и помчатся на вокзал.