— Но ты ведь заметила, Гермиона, что и у МакГи, и у Флитвика при совершенно разных подходах ученики стараются изо всех сил. Только одни из-за страха, а другие из желания учиться.
— Не называй её МакГи, сколько раз уже тебе можно говорить… — устало вздохнула Грейнджер.
— А, прости, совсем из головы вылетело… Кажется, ты что-то такое говорила раз… или два…
— …или весь предыдущий год.
Поттер рассмеялся.
— Ты чего, Харальд?
— Да так, у меня просто очередной приступ дежа-вю… Кстати, какой метод обучения тебе всё-таки больше нравится?
— Мы слишком далеко уходим от темы.
— Верно, сейчас вернёмся обратно, но до этого ответь на мой вопрос, пожалуйста.
— Конечно же, метод профессора МакГонагалл! — с жаром воскликнула Гермиона.
— Ну, это было, в принципе, очевидно… Хорошо, возвращаемся к нашим парнокопытным. Ты ведь помнишь, что каждый учитель устраивал какую-то демонстрацию своего предмета?
— Разумеется. МакГонагалл оборачивалась в кошку, Флитвик показывал фокусы и иллюзии, Снейп просто демонстрировал яды и противоядия…
— …а Спраут показала нам дракену.
— И что?
— И ничего. Но сам факт!.. Вообще-то, лично я ждал, что она покажет нам какие-нибудь орхидеи или музыкальные цветы. В общем, то, что пусть и не полностью, но способно поразить умы школьников.
— Даже мальчиков? — ехидно поинтересовалась Гермиона.
— А что мы не люди, что ли? — фальшиво обиделся Харальд. — Настоящий мужчина должен находить красоту не только в блеске меча, но и в цветении розы.
— Ну-ну.
— А что «ну-ну»? Не знаю, как где, но в Британии, например, садовники всегда были мужчинами. А, не имея представления о прекрасном, в этой профессии работать затруднительно…
— Хмм… Ладно, считай, что убедил. Тогда… Хочешь сказать, что в первую очередь учителя демонстрировали нам то, что им самим нравится?
— Ага. Поэтому я решил, что против миленького хищного растения Спраут не будет иметь ничего против.
— Доморощенная психология, — фыркнула Грейнджер. — Ты действительно веришь, что настолько умён в этом плане? Может быть, тебе просто повезло?
— Может и повезло, — не стал спорить Поттер. — Но ведь и везение тоже что-то значит в этом мире, согласись?
— Не соглашусь. Не люблю я такие эфемерные понятия, как удача или неудача. Это ненаучно.
— Магия тоже ненаучна, если ты запамятовала.
— Должна быть какая-то частица… Или особое излучение… Или древний артефакт, влияющий на всю планету…
— Ты явно перечитала фантастики, — заявил Харальд.
— Ничего подобного, — слегка покраснела Гермиона. — Лучше готовься к своему провалу — завтра у нас будет первый урок ЗОТИ в этом году. И ты будешь там посрамлён.
— Там где кончаются знания — начинается вера, — хмыкнул мальчик. — Но завтра ты пошатнёшься в вере, дочь моя.
— Я тебе сейчас двину, чтобы ты пошатнулся прямо здесь и сейчас!..
Начало урока ЗОТИ второкурсники Гриффиндора и Рэйвенкло дожидались в коридоре, рядом с кабинетом. Гермиона присела около стены и опять уткнулась в свои «Встречи с вампирами», ставшие хитом её чтения на этой неделе. Рон с Симусом болтали о квиддиче, Дин и Невилл изредка вставляли свои реплики. Девчонки щебетали о чём-то своём девичьем, а Харальд скрупулёзно проверял носимый запас амуниции.
Первые опыты по навешиванию всякой полезной всячины на ремень показали, что если этой самой всячины слишком уж много, то ремень начинает гарантированно спадать. Выход виделся либо в уменьшении нагрузки, либо в виде дополнительных лямок типа подтяжки. На этом варианте пытливый ум юного волшебника и остановился. Всё-таки опыт прошлого года показал, что иметь при себе небольшой арсенал иногда просто-таки жизненно необходимо. Особенно для мальчика, который является потенциальным врагом всех британских чёрных магов.
Неожиданно Поттер почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглядевшись по сторонам, он увидел первокурсника с мышиного цвета волосами. Кажется, его звали Колин Криви… Мальчик смотрел на Харальда, вытаращив глаза, как будто заворожённый. В руке он сжимал обыкновенную на вид фотокамеру-мыльницу. Поймав взгляд Поттера, мальчик слегка покраснел.
— Эмм… Гарри, да? Я эээ… Колин Криви, да… — кое-как произнёс он, нерешительно шагнув вперёд, сжимая в руках фотокамеру. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок?
— Снимок? — переспросил Поттер. — Я не против. И зови меня, пожалуйста, Харальдом.
— Можно? — не поверил своему счастью Колин. — Правда, можно? Теперь у меня будет доказательство того, что мы знакомы! Я ведь всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое… А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить плёнку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото? А можно…
— Стоп, стоп! — Харальд стойко вынес вываленный на него словесный поток, но решил его всё-таки прекратить. — Слушай, Колин, у меня урок скоро начнётся — давай лучше вечером в гостиной все вместе пофотографируемся без проблем. Идёт?
— А… а… Х-хорошо, да… Ну, я тогда пойду? До вечера!
И Криви унёсся в неизвестном направлении.
— Ральд, молись, чтобы он с Джинни не подружился, — хмыкнул видевший всё это Рон. — Иначе они, того гляди, создадут клуб фанатов Гарольда Поттера.
— Если парень действительно научится обращаться с проявкой фотоплёнки, то он определённо будет представлять интерес, — задумчиво почесал нос Поттер. — Я вот этому так и не научился…
— А сильно пытался?
— Не особо.
Из-за поворота вынырнула и прошелестела мимо стоящих второкурсников лиловая тень, пропевшая на ходу:
— В класс! Быстрее, все в класс!..
Харальд занял стратегическую позицию в конце кабинета, водрузив на парту все семь, с позволения сказать, учебников и соорудив из них баррикаду. За которой поспешил скрыться, дабы лишний раз не попадаться на глаза Локхарту. Место справа от Поттера занял Рон, последовавший примеру приятеля, а слева уселась Гермиона, преданно поедавшая глазами преподавателя.
Когда все расселись по местам, Локхарт громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял «Тропою троллей» с первой парты — экземпляр, принадлежащий Невиллу. И поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.
— Это я, — выдал невероятно очевидную вещь блондинчик. — Гилдерой Локхарт, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!
Гилдерой замолчал, ожидая смеха. Ученики кисло улыбнулись, послышалось несколько жидких хлопков от преданных фанаток.
— Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг… Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили…
Вручив каждому листки с вопросами, Локхарт вернулся к столу.
— Даю вам полчаса, — сказал Гилдерой. — Начинайте.
Харальд прочитал список вопросов, что был написан на листке.
1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?
2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?
3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя Локхарта?
И так далее и тому подобное. Последний вопрос звучал так:
54. Когда день рождения Гилдероя Локхарта и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?
— А-хре-неть, — по складам произнёс Харальд, заглядывая через плечо к Рону в его листик. — У тебя та же самая дрянь?
— Угу. Что за кретин нам попался вместо учителя?
— Радуйся, тут же наверняка не придётся учиться…
— …а придётся страдать фигнёй, — хмуро закончил Уизли. — ЗОТИ — это всё такие не какая-то там паршивая астрономия, она и в жизни может пригодиться. А тут… А, ладно, придётся что-нибудь сочинить…
Гермиона уже что-то строчила, как сумасшедшая, так что к ней Поттер решил даже не обращаться.
— Хрень, — философски изрёк мальчик. — Хрень… дрянь… хань… сунь… мянь… О! Гениально!..
Харальд гордо вывел напротив первого вопроса свой ответ:
1. Какой любимый цвет Гилдероя Локхарта?
Мянь.
Настроение мальчика сразу же улучшилось. И тем вдохновлённый, он продолжил в том же духе:
2. Какова тайная честолюбивая мечта Гилдероя Локхарта?
Мянь.
3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Гилдероя Локхарта?
Мянь.
И так далее.
Спустя полчаса Локхарт собрал работы и быстренько просмотрел их.
— Ай-яй-яй! — укоризненно покачал он головой. — Почти никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. А я ведь об этом пишу в книге «Йоркширские йети». И кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми: магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!
Гилдерой подмигнул ученикам.
— А4!
— Ранен!
Симус и Дин резались в морской бой. Рон рисовал на задней страничке своей тетради чёртиков. Харальд складывал оригами в виде журавлика. То есть фигнёй страдали практически все, лишь наиболее преданная златокрудрому Гермиона вся, словно бы, обратилась в слух.