Харальд закрепил коробочку на шапочке из фольги напротив глаз и начал оглядываться по сторонам. Посмотрел направо, посмотрел налево, посмотрел на Гермиону…
Девочка сонно посмотрела на Поттера… В следующий момент её глаза резко распахнулись, она дёрнулась и с размаху приложилась затылком о спинку дивана.
— Демон… Изыди!
Грейнджер оперативно перекрестила воздух перед собой и выхватила волшебную палочку, которую наставила на образину в серебристом металлическом колпаке и с какой-то дрянью на глазах.
— Стой, Гермиона, стой!
— Голос Харальда, — подозрительно прищурилась девочка. — Что ты с ним сделал, урод? Говори, пока я не вскипятила тебе мозги!
— Вообще-то я и есть Харальд, — Поттер убрал коробку от глаз.
— Ах, ты… — Грейнджер задохнулась от возмущения. — Идиот! Ты зачем меня так напугал?!
— Я тут ни при чём — ты сама напугалась. Спросонья. Кстати, про кипячение мозгов мне понравилось. У меня научилась?
— Не дождёшься, — даже в темноте было видно, что Гермиона слегка покраснела. — Это так… Просто к слову пришлось… И вообще, что за дрянь ты на себя нацепил?
— Это — управляюще-направляющий блок…
— Колпак из проволоки и фольги. Знаю. Я про эту коробку.
— Моя новейшая разработка, — гордо произнёс Поттер. — Портативный мышеискатель с детектором писка… Шучу. Это эктоскоп.
— Ну и как? — саркастически поинтересовалась девочка, пряча волшебную палочку. — Много наискал?
— Только собрался, между прочим, — Харальд снова надвинул на глаза самопальный прибор и продолжил оглядываться по сторонам. — По идее, он должен засекать следы эктоплазматической энергии, которые остаются после появления привидений… Но здесь я почему-то вижу только старый след сэра Николаса… Либо мышеискатель барахлит, либо… Вот я дурак!
Последнее мальчик выкрикнул чересчур уж громко, потому что Рон резко всхрапнул во сне и кое-как разлепил глаза:
— Один момент, шеф, — промычал он, подгребая к себе пульт управления генератором и вдавливая кнопку.
Гостиную Гриффиндора осветила мощная бело-голубая вспышка, от почти моментально перегоревших проводов, проложенных поверх рисунка. В воздухе отчётливо запахло палёным — причём, палёным металлом и чем-то вроде волос.
— Харальд! Харальд, ты в порядке? Отвечай, не молчи!
Кое-как проморгавшийся Поттер, сообразил, что помимо плывущих кругов перед глазами, он наблюдает ещё и сводчатый потолок гостиной, а также человеческие лица. Взволнованное — Гермионы, и сонные — Рона и Невилла.
— Я — мюсли, следовательно я — существафли, — решил мальчик, принимая сидячее положение. Это действие незамедлительно отозвалось болью в голове. — Что я пропустил?
— Слава Богу, ты цел… — с облегчением выдохнула Гермиона, а затем залепила смачный подзатыльник рыжему. — Ты олень, Рон! На кой ляд врубил питание?! Харальда же чуть током не зашибло!
— Да я это… — рыжий явно чувствовал себя крайне виновато. — Я случайно… Ну, со сна показалось, что ты мне говоришь включать… Прости, Харальд, а?
— Не кричите, пожалуйста, — попросил Поттер, ковыряясь пальцем в ухе. — А то у меня мало того, что в голове гудит, так теперь ещё и в ушах звенит и шипит от ваших криков.
— У меня тоже, — буркнула Грейнджер.
— У меня нет, — произнёс Невилл.
— У меня тоже нет, — смущённо добавил Рон.
Харальд прекратил ковыряться в ухе и прислушался повнимательнее. Звон исчез, а вот шипение никуда не делось. Более того, мальчику начали чудиться в этом шипении какие-то отдельные слова…
Пока девочка продолжала распекать виновато оправдывающегося Уизли, Харальд поднялся на ноги начал нарезать круги в поисках источника звука.
После трёх кругов он был найден — им оказался… Слегка дымящийся и до странного активный Триффид.
— Чувак, как ты тут? Тебя тоже электричеством приложило? — сочувственно произнёс Поттер, подходя к дракене.
Хищный куст прекратил шевелиться, но зато шипеть стал куда активнее.
Харальд удивлённо моргнул. Потряс головой, потёр глаза и уши, но нет — наваждение не проходило.
— Гермиона… — тихонько позвал он. — Можешь подойти на минуточку? Требуется твоя консультация, как ассистента… Мне нужно определить тяжесть полученного удара током по мозгам.
— Так, надо тебя на предмет ран осмотреть… — подошедшая Грейнджер с самым хмурым видом вцепилась в голову Поттера и начала её со всех сторон осматривать.
— Гермиона, я порядке!
— Ты никогда не бываешь в порядке…
— Да подожди! Прислушайся!
— К чему?
— Да к Триффиду же!
— Что ты несёшь, Хара… — Грейнджер невольно прислушалась к шипящему кусту и замерла.
— Ты ведь тоже слышишь это, да? — возбуждённо произнёс мальчик.
— Ааа… эээ… — на Гермиона напал несвойственный ей приступ косноязычий.
— Повтори, что он говорит.
— Я… эээ… не слишком уверена, что это… ммм… всё-таки слова…
— Гермиона!
— Сакура, — обескуражено произнесла девочка. — Дракена говорит: "Зовите меня Сакура".
Хищный куст высунул из верхней части метёлку бледно-розовых цветков и дружелюбно помахал ими.
Интерлюдия 3
Сидящая в уголке кафе Флориана Фортескью Нифмадора Тонкс апатично ковырялась в порции мороженного.
Жизнь не радовала.
Учёба, учёба и ещё раз учёба. Учёба вместо отдыха, учёба вместо личной жизни.
Сейчас её однокурсники должно быть собирались на встречу в баре «Чёрный дракон». Нимфадору же туда, естественно, не пригласили. Конечно, если бы она потом поинтересовалась, почему её не взяли — все бы долго и достаточно искренне сетовали на собственную забывчивость…
Впрочем, девушка к этому уже привыкла.
Нимфадоре просто не повезло. Сначала её недолюбливали за грехи родителей. Ну, как же!..
Один — магглорождённый безродный выскочка Тед Тонкс. Из небогатой семьи, в настоящий момент работающий в одном из отделений Гринготса.
Отец раздражал практически всех представителей чистокровных семейств своим происхождением.
Другая — урождённая Андромеда Блэк. Истинная слизеринка. Взбалмошная и колкая на язык. Достойная дочь своего рода, сестра Беллатрикс Блэк и кузина Сириуса Блэка, свояченица Люциуса Малфоя. Не поддержавшая во время Чёрного восстания Тёмного Лорда, но и не примкнувшая к Министерству. Одна из немногих, сумевших сохранить нейтралитет. Упивающиеся не трогали её из-за родственных связей, министерские надеялись через неё повлиять на них же.
А ещё мать Нимфадоры очень не нравилась магглорождённым и полукровкам.
Хотя это, наверное, можно было и перетерпеть… А вот быть метаморфом было куда тяжелее. Особенно метаморфом, который опоздал родиться на войну. Маги-трансформы всегда были великолепными шпионами и потрясающими бойцами ближнего боя, против которых не могли выстоять лучшие воины магглов.
Это был очень редкий дар — такие рождались раз в полвека, если хорошо. Да и то, последние сто лет в Британии не было зарегистрировано ни одного метаморфа.
Регистрация…
Да, как для полулюдей. Унизительная процедура фиксации того, что ты не такой, как все. Отличный от всех, но не в положительную сторону. Ущербный.
Нимфадора никогда не хотела быть живым оружием. И её родители не хотели для дочери такой участи. Девушку учили контролировать свои способности, но не развивать. Небольшое изменение внешности так и осталась единственным, что она освоила в превосходстве.
Детство Нимфадоры прошло спокойно, но тоскливо. Живя в маггловской части Лондона с обычными детьми было не пообщаться, учитывая, что просто контролировать смену цвета волос девушка научилась только годам к восьми.
Письма из Хогвартса Нимфадора ждала как сказки и своего счастливого билета…
Но и это оказалось обманом. В школе её не слишком любили всё по тем же причинам. Хорошо ещё, что она попала на Рэйвенкло — факультет завзятых одиночек. Если в Гриффиндоре многое могли скомпенсировать храбрость и честность, в Слизерине — изворотливость и хитрость, а в Хаффлпаффе — трудолюбие и верность, то в Рэйвенкло ценились знания.
Гением Тонкс не была, но училась прилежно, поэтому смогла после школы поступить в Аврорскую Академию.
Чем был продиктован этот выбор? Девушка и сама до конца не понимала. Отчасти хотелось показать себя и доказать другим, чего стоила Нимфадора Тонкс. Отчасти хотелось смыть хоть часть налипшего на семью матери, которая нынче считалась чуть ли не самым инфернальным родом. Отчасти… Отчасти просто хотелось помогать другим людям, как когда-то НЕ помогали ей и многим другим.
Увы, но и здесь история в очередной раз повторилась. В офицерский корпус принимали чистокровных и совсем немного полукровок. Офицеры — это не обычные патрульные, оперативники или штурмовики. Их удел — вести громкие расследования, командовать и занимать высокие чины. А всю основную работу делали низшие чины — громили ковены доморощенных тёмных магов, охотились за преступившими закон оборотнями, истребляли вампиров, боролись с контрабандой и прочее, прочее, прочее…
Вообще-то Нимфадора не должна была попасть в Академию. Обучение там было не из дешёвых, а её родители богачами не были — доступа к активам семейства Блэк у них не было. Андромеда считалась официально изгнанной из рода и неспособной претендовать на наследство. Вернуть её обратно в семью мог только официальный глава рода… Которым считался дядя Сириус, сидящий в Азкабане. Гоблины как всегда пошли на принцип — пока не умрёт последний из наследников по мужской линии, пересмотра в пользу побочных ветвей рода не будет. То, что посещать Сириуса могли лишь министерские работники и авроры, и встретиться с поверенным рода Блэка при таком раскладе он просто не мог — их не слишком волновало…
Но Тонкс всё-таки прошла в Академию, несмотря ни на что. Благодаря отличным оценкам на вступительных экзаменах, она получила одно из немногочисленных бюджетных мест и небольшую стипендию.
Учиться ей нравилось. Ей нравилось выбранное дело, хотя оно и было весьма непростым. Одногруппники к ней относились с прохладцей, в свой коллектив не принимали, но Нимфадора и не особо стремилась к этому. Её вполне устраивало собственное положение…