— Всё нормально у меня было… — буркнул себе под нос Драко, но зельевар это всё равно услышал.
— Вас это беспокоит, мистер Малфой? Хотите поговорить об этом?
— Нет, профессор.
— Правильно. Потому что жалобы я принимаю исключительно в письменном виде. Написанные только на мягкой бумаге. Можно сразу в рулонах и… Мистер Поттер! Прекратите уже петь свою психопатичную песню!
— Вас понял, сэр! А какую можно? «Я — дровосек, и всё окей. Я сплю всю ночь, тружусь весь день…»
— Никакую нельзя! Никакого устного народного творчества у меня на отработках.
— Даже «Монти Пайтона»?
— Особенно «Монти Пайтона».
Харальд немного загрустил. Всё-таки работать под что-то, поддерживающее ритм, было всегда проще. По крайней мере, для него.
— А вообще я смотрю, у вас полно энергии, — Снейп отложил фолиант в сторону. — Так оживлённо болтаете, поёте вот.… А почему котлы тогда так вяло драите? Или вам всё-таки захотелось загрузить работой не только ваши мышцы, но и немногочисленные серые клеточки головного мозга? Прекрасно! На этот случай у меня есть соответствующая идея. Как и любая моя идея — нечто среднее между бесподобно и гениально. Начинаем опрос по теме «Заменители и подобия при изготовлении зелий». Счастливчик, ответивший на пять… нет, на семь моих элементарных каверзных вопросов, освобождается от отработки, зарабатывает пять баллов и награждается всеобщей ненавистью оставшихся здесь. Итак, приступим, мои уважаемые одноклеточные!
Поттер почувствовал на себе дюжину неприязненных взглядов.
— Путь праведника труден, ибо препятствуют ему себялюбивые, и тирания злых людей… — вздохнул мальчик.
Освобождение от отработки, пять баллов в копилку факультета и ненависть оставшихся на отработке.
Бинго!
Харальд шёл по вечерним коридорам Хогвартса в приподнятом настроении. И не только от того, что слинял с крайне скучного времяпрепровождения или всё-таки умудрился ответить даже не на семь, а на целых восемь вопросов профессора Снейпа.
Впрочем, не это было причиной позитивного настроя мальчика. Просто жизнелюбие вообще было отличительной чертой Поттера.
Если вы растёте как будущий полководец и лидер магической общины, злобный колдун отобрал у вас семью, а вместо неё у вас мрачный тип с юмором висельника и философией силы в качестве категорических императивов поведения, вы либо растёте маленьким угрюмым психом, либо учитесь относиться ко всему этому по возможности легко. С юмором, так сказать. Иначе, если ко всему относиться слишком серьёзно, действительно недолго и умом тронуться.
К тому же Норд часто ухмылялся с разной степенью злобности, иногда саркастически усмехался, а вот искреннее улыбался — очень редко. Поэтому Харальд и решил когда-то, что должен вносить посильный вклад позитива в их не слишком юморную жизнь. Нет, вообще-то жили они достаточно весело, но уж слишком часто Норд пребывал в довольно мрачном настроении.
В крайнее время Харальд начал подумывать, что для разгона этих вихрей унылых, веящих над отцом, ему бы неплохо было бы жениться. А что? Вариант! Перефразируя самопровозглашённый кладезь хогвартской мудрости — профессора Снейпа: «Женщина — она облагораживает».
Самый идеальный вариант был бы, чтобы когда мама окончательно выздоровеет, они бы поженились. Но, увы, это точно было невозможно. Каждый визит к Лили наводил на Норда лютый мандраж и натуральную панику. По его собственным словам, у него была довольно резкая реакция на рыжеволосых женщин.
«На рыжей тогда точно не женюсь», — решил для себя Харальд. — «Чтоб отца не нервировать».
От тезиса «рыжие женщины вызывают у отца дискомфорт» Поттер плавно перешёл к пункту «какие вообще женщины нравятся отцу?», а затем и к «можно ли сделать из натыренных на обеде ложек дугу для арбалета».
Неожиданно, да
Но это очень хорошо иллюстрировало хаос, творящийся в голове юного мага. Мыслей в голове Харальда всегда было превеликое множество, поэтому постоянно приходилось выбирать, какую из них в данный момент думать — всего лишь потрясающую или безумную, но гениальную?
Правда, что всегда несколько смущало самого Поттера в этом раздрае, что многие мысли были чересчур полярны. Рядом с мыслью о том, чего бы насочинять в заданном эссе по зельеварению, крутилась мысль о том, что в случае захвата власти в Британии неизбежно последует противостояние со Штатами… Или подтверждение вассальной клятвы — эдакого ярлыка на княжение в Британии.
Другая мысль — о том, как бы раскулачить близнецов Уизли на рецепт этого прекрасного мини-болота. Пока что, правда, оно было размером с чайное блюдце, но уже приводило Харальда в восторг перспективами применения…
А рядом с ней свербила мысль о том, как бы выйти, допустим, через Сьюзен Боунс с Хаффлпаффа на её тётку, заведующую Департаментом правопорядка… Потому как лояльный глава Департамента — это очень хорошо, это позволит прибрать к рукам единственную военизированную организацию, а вот если глава будет нелоялен, то наоборот…
Вот такие вот мысли роились в голове Харальда Поттера. Причём, большая часть из них была явно нехарактерна для двенадцатилетнего мальчика. С другой стороны, а кто вообще знает, что творится на самом деле в головах детей?
Но нет, нельзя было сказать, что в голове у Поттера бедлам. Совсем наоборот — у мальчика была целая куча самых разнообразных мыслей, который стремительно сменяли друг друга. Он мог размышлять о том, под каким бы предлогом списать у Гермионы занудное эссе по истории магии, а уже спустя минуту прикидывал, из кого бы он при захвате магической Британии набирал отряды коллаборационистов. Следующим пунктом шёл список минеральных солей для Сакуры Триффидовны, дабы у неё появилась высокопрочная кора, а затем без особых трудностей — размышления о наилучшей связке заклинаний для колдовского боя.
Впрочем, в том, что у него в голове одновременно роились как очень серьёзные мысли, так и откровенно ребяческие, Харальд ничего странного не находил. Он об этом вообще практически не задумывался. Откуда, например, он мог знать, что наилучшими хранилищами магической энергии считаются корунды типа сапфира и рубина, а полное имя Винни-Пуха — Виннипег, и вообще-то так звали медведицу-прототипа? Просто знал и всё тут. Периодические нужные и не особо знания всплывали в голове мальчика, будучи когда-то в неё помещены. Может, где-то когда-то что-то читал, слышал или видел.… Да хотя бы и обонял — чем чёрт не шутит?
Знания Поттера были обширны (особенно для его лет), но мало систематизированы. Возможно, это было влиянием Норда, который, казалось, мог болтать о чём угодно — о практических навыках стрельбы, маркетинговых стратегиях, атомных реакторах, японских стихах, выращивании помидорной рассады или варке смородинового варенья. Впрочем, нигде его знания не были обширны, что выдавало в нём пусть и талантливого, но самоучку…
Харальд хотел быть умным. Не менее, чем быть сильным. По его мнению, это было круто. С учётом того, что вскоре должна была полыхнуть самая настоящая гражданская война, быть сильным и умным было ещё и жизненно необходимым…
Мальчику не хотелось, чтобы в будущем его друзья пострадали. Значит, нужно сделать и их сильнее и умнее? Но силком этого не добиться. Нужна была железная мотивация — мотивация настолько сильная, чтобы удержать на одной цели стайку детей. А иначе никак. По закону фронтира молодые и сильные выживут, а слабаки будут повержены и падут.
Поттеру нравился и Хогвартс. И было бы совсем плохо, чтобы с этой школой произошло что-то нехорошее. А ведь что-то подобное уже давно снилось Харальду, даже ещё до его поступления сюда.
Несущие среди узких горных долин тупоносые ракеты с крыльями…
Валящиеся из фиолетового неба стратосферы огненные росчерки…
И как итог — ослепительная вспышка маленького рукотворного солнца. Свет. Яркий свет.
Или это были не его сны?
В тех снах ударные волны сносили небоскрёбы, а среди моря огня стояли гигантские силуэты то ли богов, то ли титанов. В них мелькали лица, которых Поттер никогда не видел, и места, где он никогда не был. Говорят, в детстве у магов часто бывают спонтанные вспышки естественной легилименции…
Тогда чьими снами или воспоминаниями было всё это? Норда? Но когда и где это всё происходило, в таком случае?
Простейшая арифметика подсказывала, что отцу всего тридцать с небольшим лет, из которых двенадцать он воспитывает Харальда. Получается, что в Британию он прибыл, когда ему едва минуло восемнадцать. А когда он родился, в таком случае? В 1961-м, плюс-минус год? Восток.… А где и когда на востоке была большая война? Арабо-израильские конфликты, индо-пакистанские, Вьетнам опять же…
Норд говорил, что когда-то умер. Это он иносказательно? Ну, не в прямом смысле, естественно…
…Харальд с грустью посмотрел на стоящие в одной из стенных ниш рыцарские доспехи. Точнее, на доспехи он смотрел уже довольно спокойно, а вот меч рыцаря ему нравился — он был большой и смертоносный. Шотландский клеймор — тяжёлый и мощный, но изящный и красивый двуручный клинок.
Разумеется, с парадным максимиллиановским доспехом сей меч сочетался неважно. Прямо скажем, плохо, как, например, облачение польских крылатых гусар с японской катаной. Эклектично, так сказать.
Шотландские мечи, как и пехота хайлендеров Харальду нравились. Хотя вот волынки и килты — ни разу. Однако, Шотландия Поттеру явно была по нраву. Суровые, но честные горцы — образ романтичный и идеализированный, но на фоне торгашей и бандитов на королевской службе из Англии, смотрелись куда привлекательнее.
Учитывая, что Норд был ярко выраженным англофобом, несколько странно было то, что Харальд вырос не менее ярко выраженным патриотом Империи, над которой никогда не заходит солнце.
Из чего это росло? Ну, наверное, из того же детского видения мира, когда твоя мать — самая красивая в мире, а отец — самый сильный и мудрый. И твой дом самый лучший, и город… Ну и так далее по нарастающей, вплоть до государства.