— О, смотрю, мантра «Хогвартс — самое безопасное место в Британии» проняла и тебя?
— Не проняла. Но, пожалуй, сюда сунется только на всю голову контуженный злодей. А если б Тор был таким, то загнулся бы ещё в младенчестве… К примеру… эээ… упав на газон и задохнувшись травой.
— Не смог выдумать ничего более глупого? — насмешливо поинтересовалась Грейнджер.
— Ну не смог…
— Ладно, можешь прикрывать, — подозрительно легко согласилась девочка.
— Прям можно? — с подозрением в голосе осведомился Харальд. — Прям прикрывать? С тобой сегодня определённо что-то не то.
— У меня недобрые предчувствия, — поколебавшись, призналась Гермиона. — Меня настораживали нападения… Но теперь меня скорее настораживает их отсутствие.
— Кстати, я тут пришёл к мысли, что, возможно, всё это имело своей целью не устрашение и запугивание, а некий эксперимент…
— Ага, массовый анализ крови на холестерин, — фыркнула девочка.
— Гермиона, — Поттер округлил глаза. — Я много раз тебе это говорил, но скажу ещё раз — ты гений! До гениального гениальный гений!
— Чего так вдруг? — проворчала краснеющая Грейнджер.
— Забор крови. Вспомни сколько всякой дурной магии завязано на крови.
— Но зачем резать столько и помаленьку, если так требовалась жертва? — хладнокровно произнесла девочка. — Совершили бы одно-два ритуальных убийства, и всего делов.
— Ты на удивление спокойно об этом рассуждаешь, Гермиона, — заметил Поттер.
— А мне что, плакать и визжать? — фыркнула Грейнджер. — Два года зельеварения, практика полёта на мётлах, ЭТИ ЧЁРТОВЫ ДВИГАЮЩИЕСЯ ЛЕСТНИЦЫ, ну и твоё общество, разумеется, сделали меня куда более терпимой к подобного рода вещам.
— У меня на языке вертятся совсем другие слова нежели «терпимая», но пусть будет так. Но возвращаясь к вопросу крови — что, если жертва и не требовалась?
— Поясни, — нахмурилась Гермиона, как обычно даже не успев осознать, в какой момент её захватила параноидальная тема разговора с Харальдом и ей стало действительно интересно.
Впрочем, как и всегда.
— Что, если требовалась не жертва крови? — сказал Поттер. — Что, если просто требовалась какая-то особенная кровь? Ты правильно сказала — анализ. Причём носитель явно нужен нашему злодею живым, раз за всё время было столько пострадавших, но ни одного серьёзного.
— Ты думаешь, что этот так называемый злодей ищет наследника Слизерина? — в упор спросила Грейнджер.
— А почему бы и нет? Что, если нужно что-то посерьёзнее, чем молвить «друг» и войти через секретную дверь в ванной старост? Что, если нужны не просто секретные слова, ключи или иные знания, а право крови? Так сказать, генетически подтверждённый доступ.
— Два но: почему тогда не нападали вообще на всех подряд, включая нас, и какой вообще в этом смысл? Тор был последним прямым потомком Салазара Слизерина… Точнее тем, в ком генов Слизерина оказалось статистически больше, чем в любом другом маге. Но где взяться ещё одному потомку?
— Полторы тысячи лет, мисс Дэнжер, полторы тысячи лет. За это время наивысшая концентрация генов могла собраться в ком угодно… Да хоть в Лаванде нашей Браун!
— Ага, и «…вместо Тёмного лорда у нас будет Леди», — ехидно сказала девочка. — «Не чёрная, но блондинистая и грозная как рассвет для локхартовского вампира. Коварная, как море пудинга»… Ну и далее по тексту с незначительными, но существенными изменениями.
— Ну всяко может быть, — развёл руками Харальд. — А вдруг нужда много думать, планировать и воплощать всякие-разные злодейства сделали бы нашу Лав-Лав строгой, но справедливой? Как Лаврентий Павлович. А, может, даже и как Иосиф Виссарионович…
— Не особо поняла о чём ты сейчас говорил… Хотя это, по большому счёту, даже нормально. И обыденно. Обыденный такой бред.
— Обыденный бред имеет тенденцию становиться убедительным, — веско сказал Харальд и неожиданно серьёзно продолжил, — А обыденное зло имеет тенденцию становиться нормой.
— Давай лучше про Локхарта, — вздохнула Грейнджер. — Ну вот решил ты, что он что-то там замышляет… И что дальше? Надеюсь, ты не попытаешься напасть на него посреди следующего урока?
— Там же наверняка не будет тебя, Гермиона, а без моего верного ассистента нападать на профессора я решительно отказываюсь. Ведь тебя же не будет? Или как?
— Не знаю, на самом деле, — поморщилась девочка. — Я всё-таки… погорячилась. Наверное. С профессором МакГонагалл я, конечно, попытаюсь поговорить… Но что-то сомневаюсь я, что мне позволят не посещать ЗОТИ. Хотя толку с такого ЗОТИ… Мы, когда с корпусом тренируемся, и так толку больше имеем, чем за первый и второй курс вместе взятые. И ведь что обидно — предмет-то важный. А преподают его нам как?
— Точнее — кто, — подхватил Поттер. — Впрочем, ведь говорят же, что должность учителя этого предмета проклята, и больше года на ней никто не задерживается. Так что в следующем-то году мы, к сожалению, с обществом профессора Локхарта попрощаемся…
— Да какой он профессор! — в сердцах бросила Грейнджер. — Шарлатан и позёр.
— А он же тебе когда-то нравился?
— Я умею признавать свои ошибки. Поэтому признаюсь — да, я ошиблась. И это меня…
— …печалит? — предположил Харальд.
— БЕСИТ.
— Значит, поможешь мне вывести Локхарта на чистую воду?
Гермиона скептично осмотрела Харальда.
— Вероятно, он не имеет отношения к нападениям… Однако если я приду к МакГонагалл с чем-то весомым, то, возможно, мне удастся убедить её изучать ЗОТИ самостоятельно.
— Хм, весомым, говоришь?.. — задумался Поттер, а затем просиял и щёлкнул пальцами. — Идея! Знаешь Гвенди Стаффорд? Шестикурсница со Слизерина с вооот такими… гхм! грудными мышцами. Поймаем и вырубим Стаффорд, немножко разденем её, вольём ей пару стаканов огневиски в горло и подбросим Локхарту под дверь его апартаментов. Потом возьмём фотоаппарат у Колина и…
— Харальд! — прошипела Гермиона, пиная его по ноге.
— Что, не нравится? Ну и зря. Куда уже весомей-то?
— Я не собираюсь участвовать в столь отвратительном, мерзком и трудоёмком преступлении! Ты её вообще помнишь? У неё к… грудным мышцам ещё фунтов двести живого веса прилагается. Как ты собираешься незаметно переместить такую тушу через половину замка от слизеринского подвала до учительского флигеля?
— То есть, тебя только это останавливает, да? — рассмеялся Поттер.
— Меня останавливают такие мои моральные качества, как совесть, чувство приличия и гуманизм. Но для тебя я подобрала аргументы попроще, подоходчивее и пове… сомее. Чёрт!
— А я б всё-таки не стал недооценивать хорошо сфабрикованный компромат, — Харальд почесал нос. — Такое в хозяйстве всегда пригодится.
Гермиона буквально вывалилась из кабинета Локхарта, моментально скорчив гримасу отвращения.
— …И на следующее занятие извольте явиться без опозданий, мисс Грейнджер!.. — донёсся ей вслед голос Локхарта. — Приятных вам сновидений, юная мисс!
— И вам всего доброго, сэр, — буркнула девочка, немного подышав и только затем закрыв за собой дверь.
Немного прошла по коридору, по пути обнюхивая собственную мантию и кривясь с каждым шагом всё больше и больше. Остановилась, прислонилась к стене, закатила глаза.
— Худшая. Отработка. В жизни, — сквозь зубы произнесла Гермиона.
— И единственная, — прозвучал глухой голос словно бы из ниоткуда. — Пока что.
— Сплюнь.
— А можно я не буду плеваться, даже если об этом меня просит сама Пай-девочка?
— Боже, я как будто в газовой камере побывала… Ему что, никто и никогда не говорил, что у него не парфюм, а настоящее химическое оружие? Когда его выпнут в конце года отсюда там всё придётся очищать магией и парой тонн хлорки.
— Ты преувеличиваешь, Гермиона.
— Ничуть. Эй! Да ты же там был!
В воздухе из ниоткуда появилась голова Харальда. Вероятнее всего он сейчас вовсю ухмылялся, однако точнее это сказать было сложно, из-за медицинской маски, закрывающей рот и нос.
— Нечестно! — возмутилась Грейнджер. — Я, значит, целых два часа дышала этим розово-малиново-сиропным ипритом, отвечая на письма его поклонниц, а ты…
— Постоянная бдительность, — невозмутимо заявил Поттер, стягивая маску. — А также предусмотрительность.
— Ну хорошо, — гневно выдохнула девочка. — Запомнили.
— Звучит угрожающе… Мне это нравится, ассистент.
— Тысячу раз тебе уже говорила — не называй меня… А, ладно. Что насчёт твоей безумной теории о Локхарте? Выяснил что-нибудь? Или просто просидел два часа под мантией-невидимкой, наблюдая за моими мучениями?
— В том числе, — Харальд с ухмылкой увернулся от пинка, но затем посерьёзнел. — Вообще да, есть кое-что… У меня видишь ли есть такая способность — в присутствии крайне мощных темномагических артефактов у меня начинает болеть голова. В случае с Локхартом я списывал головную боль на то, что его дикие сказания Венского леса разрушают мне мозг, но, вероятно, не только в этом дело.
Харальд тактично умолчал, что такая реакция у него не на все темномагические артефакты, а лишь на хоркруксы Тёмного Лорда. Наверное.
— Но ты ведь прекрасно понимаешь, что это может быть самым обычным совпадением? — поморщилась Гермиона, отлипая от стены и шагая по коридору.
— Прекрасно понимаю, — подтвердил Харальд, снимая мантию, запихивая её в карман и пристраиваясь рядом с подругой. — Но с Квиреллом ведь тоже самое быыы… Упс.
— Так, — Грейнджер замерла как вкопанная и посмотрела на Поттера.
Харальд сам до конца не понял, что именно прочитал в её взгляде, но поёжился. Харальд поёжился!!
— Квирелл, значит, — ледяным тоном произнесла девочка.
— Ты ведь не сможешь сделать вид, что не слышала этого, верно? — проформы ради поинтересовался Поттер.
— А ты как думаешь, Гарольд?
Ууу, дело определённо пахло керосином, а также прочими продуктами нефтеперегонки — столь официально Гермиона обращалась лишь в тех случаях, когда была очень сильно не в духе…