— Йожи, — я бросилась за ним, ощущая себя Алисой, погнавшейся за безумным кроликом. Вроде бы только что объект преследования был перед глазами, но секунда — и его уже не видно во тьме сада.
Ветки, не заметные ночью, били меня по лицу и рукам. Пару раз я спотыкалась, но быстро выравнивалась, радуясь, что надела на прогулку кеды, а не дневные туфельки. И к бассейну выскочила, не опасаясь — вокруг было тихо, да и молодежь не клубилась тут второй день.
Выскочила и затормозила. Чуть не ударившись голенью о подвернувшийся лежак. Ма-мачки…
На патио сидели люди.
Трое мужчин о чем-то оживленно говорили, то вставая, то опять присаживаясь, активно жестикулировали. Один из них повернул ко мне голову, улыбнулся, что-то сказал… И все это в полной тишине. Я их видела, заметила в руках обернувшегося пойманного Йожи, но не слышала ни слова, ни лая. Ничего. Сверчки и все.
Тяжелое, длинное лицо мужчины с двумя продольными впадинами на щеках поморщилось. Слабый свет от вечерних фонарей у бассейна подсвечивал его белые, распущенные по богатырским плечам волосы. В гигантских ладонях белое тельце щенка казалось хрупким, почти игрушечным.
Гигант повел рукой и звуки появились.
— Вот это сюрприз. Какая милая хозяйка у комка шерсти! Но неосторожная. А вдруг бы ваш питомец упал в бассейн?
— За малышами надо следить, — раздалось мелодичное. С лежака поднимался гибкий брюнет неопределенного возраста, в ослепительном белом костюме и с почему-то уместной в его руках тростью. — И чья это у нас девочка? Почему брошенная?
— Прошу прощения, что побеспокоила, — твердо сказала я, пытаясь унять звенящий внутри меня сигнал тревоги. — Я заберу своего щенка и уйду.
Мне без слов протянули Йожи, но белогривый гигант с места не сдвинулся, пришлось мне делать шаги навстречу
— Отлично пахнет для человека, скорее всего полукровка, — задумчиво сказал изящный брюнет, вдруг оказавшийся совсем близко. — Отто, ты поэтому собаку позвал? Из-за запаха?
Как позвал? Почему я ничего не слышала?
Меня продолжали рассматривать, тучи явно сгущались. Умные Красные Шапочки могут выжить даже в страшном лесу, если знают, когда время делать ноги.
Я ловко цапнула подпрыгивающего, лижущего руки Йожи и приготовилась бежать.
— Вблизи запах еще лучше, — прогудел белогривый гигант, легко задерживая меня за плечо. — Кто-то буквально только что пометил девочку, метка прижилась. Но почему сразу отпустил? Так не понравилась, бедняжка?
— Может быть это подарок от хозяев? Главам кланов с извинениями за испорченный брачный сезон, — пробурчал третий из присутствующих, русоволосый и тоже весьма чрезмерных габаритов, может быть лишь немного уступающий Отто. Он так и остался сидеть в пляжном кресле, широко расставив ноги в легких парусиновых штанах. — Я уже в паре, так что в забеге не участвую. А вот вам не сказал бы, что повезло. Все-таки это человек, а не нормальная самка.
— Бориса вычеркиваем, даже не из-за пары, она не истинная. А потому что расист, — хохотнул белоголовый и больно потянул меня на себя. — И дурак. Девочки с таким запахом отлично рожают, станет кому-нибудь радостью всей жизни. Например, мне.
— Рожают? — пискнула я и что есть сил ударила здоровяка в голень. После захвата стало понятно, что уговоры здесь не подействуют и надо сопротивляться пока есть шанс. Отто ахнул и отпустил, скорее от неожиданности, чем в результате моих усилий.
Рванулась назад и влетела в брюнета, тут же меня схватившего за талию и закрутившего. Все трое засмеялись.
— Отличный смешной подарок, — высказал общую мысль Отто. — В конце такого хренового дня — самое то.
— О как. Все-таки сама прибежала? Быстро же прихватило, — К бассейну подходил Гэбриэль, на этот раз в виде исключения одетый, в обтягивающей футболке и легких летних брюках. Знакомое зло. — Это случайная соседка, ее сегодня Ронни укусил, чтоб его. Приходится держать на карантине, завтра будет видно заболела или нет. А тут еще и метка…
— Подожди, так она может быть заразной? — спросил темноволосый щеголь, отпуская меня на обманчивую свободу.
— Гэб! — рванулась я. Подскочила с Глостеру и прижалась, дрожа всем телом. — Я вообще никого не искала, вышла Йожи на ночь выгулять. Спаси!
Выглядел Глостер… злым. И вызывал дикое желание испортить чем-нибудь надменное, снисходительное выражение на лице. Но однажды в тяжелой ситуации он проводил до дома, а в еще худшей — спас от больного на голову нападавшего. Если у кого и просить о помощи, то, увы, только у него.
— Она что, серьезно? Самка с незакрытой меткой, разящая призывом как маяк прожектором, прогуливается одна и потом обвиняет нас в насилии? — за спиной загромыхал голос здоровяка. — Я требую немедленных объяснений, Гэбриэль Глостер. Вы сорвали сезон, допустили массовое заболевание, а теперь, созвав нас, глав кланов, на официальную встречу, подкидываете левую девчонку в период гона, при этом бросающуюся странными заявлениями?
Гэб втянул воздух, с силой оторвал меня от себя и толкнул за спину.
— Мой брат только что прибыл после продолжительных переговоров с драконами, — ровно сообщил Гэб. — Зейн не в курсе деталей произошедшего, не знал о проживании девушки и поэтому пригласил вас на встречу на свежий воздух, подальше от дома со всем его лазаретом. От лица семьи я приношу извинения за невольную, случайную провокацию. Мы сейчас же покинем вас, а Зейн появится с минуты на минуту. Можно вешать полог тишины.
Меня схватили за руку, сжав, словно я пыталась вывернуться и убежать. И потащили к обратно к садовому домику
Шел он так быстро, что казалось, подожми я ноги и полечу как шарик за Пятачком. И я была не против, только побыстрее бы уйти от трех странных мужчин.
— Какого хрена ты ходишь по территории, воняя как скунс? — процедил Глостер, после того как втащил внутрь дома и хлопнул дверью. — Я тебя попросил посидеть тихо до завтра, пока не доедут мои люди. Весь дом в больных, главы качают права, а я с тобой валандаюсь, дура набитая.
Я дрожащими руками отпустила на пол Йожи и выпрямилась ровно, до звона в позвоночнике.
— Я не просила с собой возиться. И не напрашивалась на общение с мудаками, которых ты называешь главами. Они сами подозвали моего щенка. И я говорила им, что заберу Йожи и уйду, но не они, ни ты никогда меня не слушаете. Это бесит.
— Делать мне нечего, как слушать человеческую самку.
Размахнувшись, со всей силы я влепила пощечину. Вложив в нее все: усталость от постоянного напряжения, страх за себя и маленького беззащитного Йожи, обиду на бросившего меня Фредерика. Удар получился неожиданно сильным, голова Гэба резко дернулась, развернувшись до самого плеча.
Мелькнула мысль, а точно ли от неожиданности меня выпустил Отто, или я действительно смогла его оттолкнуть пинком по ноге.
— Ах, ты, сука, — выдохнул Гэбриэль и схватил меня за волосы. Резкий толчок к стене, он нависает, тяжело дыша, правая щека подергивается. — Убью. Ты хоть понимаешь, что ты сейчас натворила? Ты на кого руку подняла, самка? Какой же я дурак, помогал, присматривал…
— Умалчивал, запугивал, — заорала я ему в лицо. — Как же ты присматривал, если допустил в мой дом своего сумасшедшего братца?
Ногти впились в его плечи, разрывая тонкую ткань футболки. В полусумраке показалось, что они металлически блеснули.
Глостер зарычал, низко, угрожающе. По виску полыхнуло от близкого обжигающего дыхания. Мою шею сжали так, что пришлось подняться на цыпочки. Я подняла голову и лицом к лицу столкнулась с угрожающе склоненным парнем.
Глаза в глаза. В сияющие, мать его, совсем нечеловеческие бирюзовые глаза.
— Подчинись, — рокотом пронеслось по коже.
— Пошел ты, — зашипела я, выплескивая, выливая словами жар, горящий в моей крови.
Жесткие губы припечатали, вбили вдох обратно. Вжимая в стену. Ни дернуться, ни повернуть голову. Но я и не думала сопротивляться, а зарычала и поцеловала в ответ, так же яростно и болезненно. Нападая на стоящего передо мной противника.
Наши тела зажили своей жизнью, давя, впечатываясь друг в друга. Через тонкую ткань платья, я отчетливо чувствовала даже пуговицу на его брюках, каждый железный миллиметр молнии и, тараном — каменную твердость, пытающуюся втиснуться мне между ног Болезненно напирающую, натирающую нежную кожу между бедер.
Гэбриэл полузакрыл глаза и застонал.
Миг. И гладкий горячий язык проник в рот. Вызывая панику и, одновременно, сладкий незнакомый трепет по всему телу.
Слабея, я прошлась ладонью по мускулам мужской груди, нырнула ниже, выцарапывая длинные дорожки на боку. Прислушиваясь к встречной дрожи железного от напряжения тела.
Глостер замер на мгновение. Вдох. И поцелуй стал глубже. Еще отчаянней, жаднее, то захватывая, то отступая, чтобы вызвать мои яростные выдохи, а через крошечную как удар сердца паузу напасть снова.
От головокружительного, пугающего, внезапного поцелуя, мои ноги принялись дрожать, словно их присоединили к невидимой энергетической линии. Слабость. Колени чуть разошлись в стороны, и я ощутила, как с победным рычанием, ударил вперед бедрами Гэб.
Ой, я ахнула, не сдержав эмоций.
И… цапнула зубами за чужой язык, хозяйничавший в моем рту. На! Вот тебе! Ох, даже дышать стало легче. Получил?
Гэбриэл, продолжая удерживать меня за волосы, отстранился одним движением, оставляя по шее и подбородку царапающий след щетины. Грудь его ходила кузнечными мехами, безумный взгляд прошелся по моему лицу, спустился к плечу. Треск. Сволочь, он разорвал на мне платье, от ворота до левого плеча.
— Только не метку! — выкрикнула я.
И напряженный, медленно склоняющийся Глостер замер, заледенел, словно налетел в невидимую стену.
Глава 7. Немного о метках
Мы сдерживали тяжелое дыхание, не двигаясь, молча, с подозрением изучая друг друга. Как два диких зверя, встретившихся на одной тропе.
Воздух застыл, только где-то на кухне гремел колесами Йожи, решивший, что сейчас самое время поесть.