— Он двоих наших совсем положил. Ща я ему башку оторву, ублюдку.
— Команда была ясная — не трогать, — дальше бормотание и плохо различимый спор.
— Ты его что — пилить собрался? Или до мозга ложкой добираться? Говорят, у них регенерация. Идиот, из-за тебя мы… Тащи бабку! Я подумаю, что с этим делать…
Я непроизвольно сильно сжала почти выскользнувшую нежную перепонку. Ой. Шипение. В меня блеснули, как расстреляли в упор, два яростных красных огня. Не вопрос, впечатлил… Смотри сколько хочешь, тот же Йожи, когда капризничает и куснуть может. И что? Мало ли как друзья спорят, сути-то это не меняет
— Джез, ты обещал меня защищать! Неужели не поможешь? Пожалуйста, придумай хоть что-то! Ты умный, ты сможешь!
Кажется, я начала повышать голос. И если шепот за общим гамом слышен не был, то сейчас все могло измениться. Но меня уже несло. В крайнем случае я и выскочить могу, подстрелят, конечно, но не помру сразу, зато вампира спровоцирую. Если на него не действуют транквилизаторы, он вполне сможет нас отбить.
— Холли! Ты что творишь? Я же ученый! Не шипи! Кому говорю, не шипи! Ладно! Антидот впрысну, но только если они его недалеко повалили. И сделаем вид, что меня никогда там не было. Но это будет не просто… на тебе долг.
Он шлепнул меня по пальцам, вырвался, приземлившись у моих ног Еще раз зыркнул осуждающе и стал словно затуманиваться — очень похоже он растворялся в коридоре мотеля мисс Труди. Только что стоял рядом и р-раз — дымчатое пятно. Но теперь я знала куда смотреть и видела слабые, но различимые контуры фигуры. Когда «пятно» прижалось к полу и осторожно поползло по разбитому стеклу, время от времени останавливаясь, чтобы убрать с пути наиболее крупные осколки, я буквально слышала в голове все многочисленные уничижительные характеристики, которыми благородный лорд Веноза одарял своего однозначно посланного проклятием напарника.
Никаких сил терпеть не осталось, я переволновалась так, что не чуяла ног. Поэтому присела на корточки, сжала похолодевшие коленки и попробовала подсмотреть что происходит Буквально одним глазом. Надеюсь, в него не влетит дротик. В отличие от оборотня, я-то могу не выжить. Но сейчас важнее всего был Гэб. Что с ним?
С разбалованным, насмешливым, самодовольным. Непонятным, пахнущим колко, до кома в горле. С совсем юным и вдруг — почти взрослым — в одном меняющемся теле. Отторгающим себя и семью, протестующим и одиноким.
Гэб лежал всего лишь в полутора метрах, даже в бессознательном состоянии преграждая дорогу к балкону. Ставшее опять худощавым тело буквально ощетинилось впившимися в оборотня дротиками. Веноза предполагал, что его свалят с пяти попаданий, но даже отсюда я видела несколько десятков.
Вокруг в беспорядке валялись куски сломанной мебели и… примерно пять тел в черном, именно их сейчас и утаскивали к выходу Те, кто переносил тела, тоже были не в лучшем виде. Разбитые лица, травмы и явные переломы. Оборотень погулял на славу. Увы, его впечатляющих возможностей все же не хватило для победы.
Вместительное помещение скорее всего предназначалось для торжественных приемов, потолок и дальнюю стену покрывали нежно-облачные фрески ручной работы. А по центру обеденного зала стоял длинный мраморный стол. Разбитый в крошево так, что вперемешку валялись куски камня, блюда и бронзовые подсвечники.
Если бы не нападение, я бы удобно сидела за этим столом, пробовала вкусности, знакомилась со старейшиной клана — леди Хименой. Максимум чего опасалась бы — это прямых вопросов о взаимоотношениях с Альба. Но что-то пошло не так и вместо чинного ужина я сжимаюсь в комок на балконной балюстраде и с ума схожу в страхе за жизни двух новых знакомых, которым понемногу начала доверять.
На стульях вокруг стола в беспамятстве сидели обмякшие, чудом не сваливающиеся на пол мужчины. А единственную женщину, высокую седовласую леди сейчас уносили вместе с пострадавшими наемниками. И я ничего не могла сделать, только смотреть бессильно. Джез, ну же, поторопись!
Когда Химену Глостер вынесли из комнаты, к Гэбриэлу подошли двое. Из-за масок и одинакового снаряжения для меня они выглядели практически неразличимо, но голоса я узнала сразу. Командир и тот, кто предлагал отомстить Гэбу.
— Не нарушай приказ, — сказал первый. — Ты знаешь шефа, он не простит.
— Была команда сохранить им жизни «по мере возможности», не всегда эта возможность есть. Да и не верю я, что старуху вернем. Про амулет расспросим и в расход. Одним оборотнем будет больше, одним меньше — какая разница?… Эй. А это что?!
От Гэба метнулась полупрозрачная фигура. Успел вампир или нет? Кажется, оборотень пошевелился. Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в мякоть ладоней. Пожалуйста-пожалуйста.
Бандиты наклонились, пытаясь рассмотреть, что происходит на полу и почти сразу резко отпрянули, открывая моему взгляду растущую гору серой шерсти. Очень. Быстро. Растущую. Гору.
— Глазам не верю, — напряженно сообщил Веноза, проявившийся рядом со мной. — Никогда не видел этой формы. Она что, полная?! Ты тоже это видишь?
Не знаю, что показывали глаза вампира, а передо мной поднимался Большой Серый волк. Настоящая двухметровая сказка: пепельная грива, о которой мог бы мечтать любой лев; массивные лапы-колонны, устрашающий ряд белоснежных, кинжально-острых зубов и кипящие гневом, почти белые глаза. Никакой бирюзовой ленивой безмятежности.
Устрашающе-пугающий и прекрасный одновременно, как природное бедствие, когда любой наблюдатель понимает свое бессилие и беззащитность, но не может не восхищаться великолепием происходящего.
Бросок и в пасти — человек. Душераздирающий крик пронзил гостиную, я ахнула и тут же оказалась укутана темными крыльями.
— Тебе не стоит на это смотреть, теперь у противников Глостера нет шансов. Полная форма трансформации — это показатель сильной крови, почти забытая штука. Не знаю, как он смог обратиться, говорят, и раньше только единицы могли. Страшная сила, — тихо сказал Веноза, отодвигая меня от проема. Он продолжал что-то нашептывать, успокаивающе гладить по голове, когда я вздрагивала от стонов и булькающих звуков. — Я тебе говорил, что стал пацифистом?
— Никогда и никого не убьешь?
— Э-э-э, скорее первым не начну. У людей и так к нам целый список претензий, подозревают по любому поводу. Ты знаешь, почему мы не любим деревянные предметы? — Он низко, баюкающе бормотал, уводя меня все дальше на балкон. Кажется, мне пытались заговорить зубы, отвлечь, пока в доме бушевал ад. — Особенно неприятны остро-заточенные колья Ужас! Ученых преследовали всегда, инквизиция сажала нас на колы, пытала, пыталась допрашивать сжиганием. Была такая средневековая мода проверять истину. Если подозреваемый ярко горел на костре в полдень — значит, точно обманывает…
Черт, я начинаю проникаться жалостью. Даже погладила Джеза по запылившемуся лацкану пиджака, а сама прислушивалась что происходит.
— В общем, вы, люди науки — нежные, чувствительные создания, которым сложно живется среди окружающей агрессии. Я поняла. Джез, пожалуйста, дай мне посмотреть, что происходит, я же с ума от переживания сойду.
Звуки сражения подозрительно затихли, зато над нашими головами раздалось уже знакомое ритмичное гудение — прибыли вертолеты.
Оттянув крыло, я выглянула. В зияющем проеме виднелась все та же разнесенная в щепы обеденная комната, только в ней уже никто не дрался. Зато над поместьем кружило целых четыре вертушки. И в одну из них явно что-то грузили.
— Не вижу Гэба, — выдохнула я.
— Скоро появится на крыше. Только не факт, что успеет.
Но он ошибся, недооценив упорство волка. На крыше раздались крики, мимо нас пролетели ящик и антенна, варварски вырванная из крепежей, а следом, подкручиваясь, ухнула вниз узкая металлическая дверь. Видимо бандиты пытались перекрыть выходы наверх, но для кое-кого запоры не оказались значимым препятствием.
— Держись за меня, — скомандовал Джез. — Если что, придется отлететь от дома. И внутри, и снаружи опасно.
— Ты же говорил, я неподъемная, — буркнула, вцепившись в него руками.
— Вся моя жизнь — сплошной подвиг. Ты же не успеешь быстро похудеть, — заявил наглец, жестко притянув меня к себе и не пытаясь сгладить вопрос веса. Мы оба напряженно смотрели на крышу, понимая, что в критической ситуации все будут решать мгновения.
Волк наверху зарычал, от его ярости даже ветер, кажется, начал дуть сильнее. Прыжок и мощная пасть ухватила за опорную перекладину одной из уже взлетевших вертушек. Визг винтов. Оборотень трясет тяжелую машину как игрушку. Если винт врежется во что-нибудь, вертолет может просто взорваться.
— Силен, — завороженно прошептал Джез, — когда наши узнают бесценную информацию о полном обороте…
— То и до оборотней дойдет информация, что ты был здесь во время всех событий, — продолжила я, ловя его невзначай спускающуюся с талии руку. Черт, он своими когтями подрал юбку. — Тебе лучше пока молчать, Джез. Давай дело закончим. А все что было в Лас-Вегасе, останется в Лас-Вегасе.
Из вертолета, который схватил и стряхивал Глостер, выкинули тело в длинном платье. Кажется, нападающие осознали — их просто так не отпустят. Волк резко мотанул головой и только после этого отпустил машину, чтобы успеть словить леди Химену.
Полностью потерявшая контроль вертушка ударилась о стену здания, пробила в нем изрядную дыру винтами и полетела вниз, разваливаясь на части. Кажется, я закричала. Нападающие знали на что шли, но вид настоящей, не газетной или киношной смерти нескольких человек меня сильно напугал. Удар о землю, хлопок и гул взрыва.
Мамочки.
Остальные вертолеты в едином порыве рванули прочь от Гнезда, а на краю крыши стоял огромный волк с человеческой фигуркой в пасти. Он склонил голову и внимательно изучал тесно прижавшихся на балконе, буквально вцепившихся друг в друга нас с Венозой.
Джез осторожно выпустил меня из объятий, и показал волку пустые ладони, дескать, вот они руки, свободны. В ответ на это зверь едва заметно кивнул, а может быть мне показалось. Во всяком случае, он отошел от края парапета, скрывшись из вида.