Но узнать о невозможность продлить род — совсем другое дело.
— Что?! — переспросила я.
— Как бездетны? — не сдержался Зейн.
Только Гэбриэл молчал, прожигая ледяным взглядом Уильяма. Но тело Судьи еще больше увеличилось в размере, до плеч отросла грива волос.
— Я все-таки не понял насчет бездетности дракониц, — продолжал настаивать средний Глостер. — В таких переговорах не лгут, но вы ведь можете ошибаться? Насколько это надежная информация? Сами понимаете, мы едва вышли из кризиса, клан объявил о вступлении брата в наследство. А у Альф…
Это и я помнила, у Альф должны быть дети. Именно из-за них они и вступали в свои временные браки. Чтобы передать сильную кровь и укрепить права управления кланом.
Я-то по-любому размножаться в ближайшее время не планировала, но этот вопрос мы с Гэбом так и не успели обсудить. Черт, да мы вообще ничего не успели сделать как следует. Слишком все быстро происходили, боже, как быстро!
— Уильям прав, — мягко сказал Рэкс, повернувшись ко мне и глядя в глаза. Его опушенные черными ресницами синие глаза смотрели сочувствующе. — Ни разу за всю историю рода у драконов не рождались дети в связях с другой Старшей кровью. А любовных интрижек было немало, тайных, конечно. Слишком сильные различия между нашей природой. Единственная пластичная раса, которая давала потомство от нас — это люди. Поэтому человеческие любовники и любовницы не поощряемы, конечно, но вполне распространены. Особенно сейчас, когда нас так мало.
— Если информация об этом распространится, Глостеры потеряют все заработанные недавно очки, а уж репутация Альфы, сами понимаете, рухнет на дно. Как бы вас в итоге не подмяли другие кланы. Но! Возможно! Мы успеем еще договориться.
Рокфеллер говорил, упираясь обеими руками на золотое навершие трости и подаваясь вперед.
— Леди Альба получит опеку заботящейся о ней родни, а клан Глостеров — финансовую и политическую поддержку любого нужно уровня. Не обязательно сразу разрывать брак, можно…
Он говорил, а я старалась ровно дышать. И вытащить когти, которые каким-то образом вогнала снизу в мрамор стола.
Новоявленных родичей не удивил факт брака оборотня на следующий день после озвучивания помолвки. И прекрасно зная, насколько я новичок в мире Старшей крови, они не спросили меня, что происходит и не нужна ли мне, их родственнице, защита от столь скоропалительного брака. Ящеры знали о метках, знали о моем существовании, но появились только, когда их адвокат увидел следы на Гэбриэле, как доказательства присутствия во мне драконьей природы.
И сейчас они просто торговались, покупали меня как мешок картошки к зиме, авось пригодится для хозяйства.
Рядом сидящий Гэб реагировал с ледяным спокойствием, но я-то чувствовала, как приготовилась к прыжку, оскалила клыки его ярость. Я впервые увидела его внутреннего волка, непроявленного, незаметного остальным присутствующим. Серый монстр с интересом смотрел за изящными движениями кисти Уильяма, который пододвигал канделябр ближе к Гэбу.
Чтоб наверняка стереть ненужные им воспоминания. Насколько помню, раньше оборотни просто подписывали нужные бумаги и выполняли обязательства, будучи уверенными, что заключили идеальную сделку. Например, заплатили бешенные деньги за поместье, от которого драконы хотели избавиться, стерев еще одну часть наследия Альб.
— Бездетность? И для компенсации предлагаете финансовую поддержку? Я или чего-то не понимаю или вы… торгуетесь? — медленно произнес Гэбриэл. — Никогда! Никогда оборотни не продадут своих женщин.
— Бросьте, — махнул рукой Уильям, завершивший передвижение свечи и очень этим довольный. — Ваши собратья, Альфы других кланов, готовы были передать нам мисс Пенелопу Холлирайю. И просили за это лишь поддержку в ваших клановых сварах. Если бы Выбор Жизни пошел по-другому, ваши родственники передали бы леди на блюдечке с голубой каемочкой.
Надо было слушать дальше, расспрашивать. Информация, да еще из первых уст всегда бесценна, а прямо сейчас драконы признались, что в курсе межклановой розни у волков. И теперь понятно о какой "продаже меня оборотнями" писал много чего знающий Фредерик, мой бывший таинственный жених.
Но силы моего психованного организма внезапно закончились.
— Меня передать? — рыкнула я, поднимаясь и вырывая когти из столешницы вместе с облаком каменной крошки.
По рукам и ногам рвануло жаром, ткань платья затрещала от взметнувшегося огня.
— Кто меня собрался купить? Ты? — я наклонилась через стол к Уильяму, и тот отшатнулся. Лицо исказила странная гримаса ужаса и одновременного восхищения. Смешанные эмоции, больные как у маньяка.
Он протянул ко мне подрагивающую руку, словно хотел погладить по щеке. И вдруг заорал от боли.
Кажется, я поджарила родственника.
— Ты хотел купить драконицу? — продолжала спрашивать я, отмечая, что его боль принесла мне неожиданное мстительное удовлетворение.
Внезапно меня дернули за локоть, почти оттаскивая от завороженного Рокфеллера. Гэб, которому нисколько не вредил мой огонь, посадил меня на стул, почти вдавливая рукой, тут же оказавшейся на плече.
— А скажите мне, уважаемые, — продолжал спокойно говорить старший Глостер, словно ничего не происходило. Словно не было невежливого движения со стороны Уильяма, а с моей — практически нападения на гостя. — Это вы настроили Отто и Кербероса пойти против меня или только воспользовались ситуацией? Только говорите правду. Я ее… чую.
Некоторое время в комнате были слышны только нервные взрыкивания Зейна. Уильям смотрел не дыша, с очарованным выражением, полностью изменившим его сухое лицо. Словно увидел чудо, в которое хотел верить и не верил одновременно. Пришлось вступать осторожному Рэксу.
— Пользовались. Отчего не приобрести возможность, если ее предполагают. К нам обратились с информацией о появлении девушки, с возможной… каплей драконьей крови. Предложили сделку. Наша беда, что мы направили только мистера О’Каллахан, а не поехали сами. Но… сеять рознь между оборотнями — не наш уровень. Кстати, оказалось, писали нам не Альфы, а кто-то из их людей. А им сделали предложение якобы от нас. Неизвестный посредник сделал свое дело и исчез.
Пока она рассказывал, Гэб снял с себя рубашку и накинул на мои уже не горящие, а дымящиеся плечи, укрывая прорехи в платье от любопытствующих мужских взглядов.
— Мы, — продолжил Рэкс, с неудовольствием переключив внимание с меня на Глостера, — были неправы, Судья, вмешиваясь косвенно в дела оборотней. Наш… интерес прежде всего нужно было обсудить с вами, теперь это стало понятно. Приносим извинения и просим время на внутреннее обсуждение ситуации. Считайте, что наша поддержка еще принадлежит вам. Без всяких условий. Остановить драконий огонь… дорогого стоит.
Они еще о чем-то говорили, прощались. Я даже кивала в ответ. Но внутри скручивалась ядовитым жгутом обида. Меня «покупали-продавали», как вещь, как корову на рынке. «Ай-лэ-лэ, недобрый нелюди, кому корова волшебная нужна? С потенциалом неизвестным-невиданным, возможно, полезным».
А мой жених-муж-не знаю кто — не вступился, проигнорировав вопиющее…
— Перестань сопеть, Холли, — ровно сказал Гэб, едва драконы вышли за дверь. Там их окружила охрана, но Глостер этим не успокоился. — Зейн, выйди-ка. Проследи, чтобы парни все проверили, и эти мудрецы какой-нибудь артефакт в траву или под комод нам не уронили.
Он дождался ухода брата, помолчал еще некоторое время и спросил:
— Ты хотела, чтобы я их убил?
— Я и сама бы справилась, — огрызнулась я, не поднимая головы.
— Угу-угу. С двумя древними, по уши обвешанными артефактами, потому что по-другому они не ходят. Нет, дорогая, ты хотела, чтобы на них напал я и отомстил за их равнодушие и пренебрежение к тебе. За то, что не уважают как равную. Твоя драконица злится.
Я поежилась. Именно так напрямую я, конечно, не думала. Но доля истины в его размышлениях была.
— Ты же меня любишь, — обвинительно выдохнула я, с трудом справляясь с все еще бушующими внутри эмоциями. — Говорил, что болен мной, я слышала. Истинной называл. Значит, должен был защитить мою честь.
Несколько секунд я слушала мерный шаг. Он ходил вдоль стола, все такой же высокий, в полутрансформированном теле. Планки паркета, легко выдерживающие мой вес, с Гэбриэлом не справлялись и еле слышно покряхтывали, как атлеты-циркачи под предельным грузом, который взяли по глупости.
Наконец, мою голову накрыла ладонь.
— Люблю, ты совершенно права. Поэтому все сделаю, чтобы защитить тебя от глупых поступков и… от смерти. Этим двоим очень много лет, не смотри, что официально их семьи возглавляют другие. Драконы ставят на публичные должности своих родственников, но настоящая сила только у них. У этих дико мстительных рептилий судьба забрала все: мощь, магию, уважение других рас. Осталась только мстительность и гордыня.
Он попытался обнять меня за плечи, но я отстранилась. Сначала выслушаю, потом сделаю выводы.
— Но ты же сильнее их. И у меня проявляются драконьи таланты. Мы их…
— Что?! Ты хочешь войны с родней? Когда против меня поднимаются Альфы других кланов, кто-то ведет тайную игру, стравливая и обессиливая Старшую кровь, а за драконами следят, собирая весьма специфическую информацию о древнем ритуале. Даже если отбросить мое нежелание подыгрывать врагу, я ни за что бы не стал драться с драконами, которые ничего ужасного не делали, просто вели себя, как и должны, по-драконьи.
Судорожно вспоминала произошедшее в комнате и бледнела. Проклятие. Я едва не развязала боевую ситуацию, зная, что за меня вступятся оборотни. Совершенно уверенная, что Гэб на куски их за меня порвет. Он остановил лавину в последнее мгновение до точки невозврата.
И я почти сожгла на себе одежду, удовлетворенно наблюдая как на меня пялятся чужие мужики. Что?!
С яростью нащупав внутри себя капризную драконицу, я сжала ее так, что была бы она реальным существом, а не ипостасью, точно бы свернула ей шею. Я манипулировала любовью Гэба… Как Гвэндолин Альба, крутившая супругом и любовником.