Адела тихо вздохнула и еще немного откинулась на подушки. Она была упрямой и гордой женщиной. Не то чтобы Эйра могла ее винить. Вся ее жизнь была наполнена властью и ужасом. Устрашающей мощью и всевозможных подвигов.
— Думаю, я могу вам помочь. — Эйра ожидала, что Адела будет спорить по этому поводу.
Поэтому была удивлена, когда Адела указала открытой ладонью на изножье кровати.
— Это очевидно. Как думаешь, почему я так долго сохраняла тебе жизнь?
— Потому что я считала, что, возможно, вы солгали мне, когда сказали, что я не ваша дочь. — Эйра медленно села на край кровати. Она не хотела настаивать. Ее слова были такими же слабыми, как ее колени. Такими же слабыми, как хрупкая надежда, которую она лелеяла, несмотря ни на что.
— Я похожа на женщину, которая способна на такое? — Адела приподняла брови.
— Возможно. Вы хороши во лжи.
Адела фыркнула.
Эйра продолжила.
— Вы не похожи на женщину, которая позволила бы кому-то увидеть себя в таком уязвимом состоянии, если бы не веская причина.
— Разве сохранение моей магии недостаточно веская причина? — возразила Адела. Эйра по-прежнему не услышала «нет», и это заставило ее сердце затрепетать. Вот и все… момент, когда все подтвердится или разобьется вдребезги.
— Вы могли бы приказать мне помочь вам и не позволять видеть себя измученной в постели.
— Мое истощение следствие магических подвигов, которые ты не можешь постичь. Вряд ли тут есть место для стыда.
Эйра в душе согласилась, но Адела все еще казалась слишком гордой, чтобы ее это не беспокоило. Кроме того, ей во второй раз предстояло опровергнуть теорию Эйры о ее происхождении, что заставляло сердце биться еще быстрее. Так быстро, что она больше не могла этого выносить. Возможно, из-за недавнего упоминания о ее дяде или просто из-за безумия дня, но, если она не узнает наверняка, то сердце может разорваться надвое. Или ее вообще остановиться.
— Это потому, что вы на самом деле моя мать? Вы оттолкнули меня, чтобы испытать меня… или чтобы уберечь меня от рисков, связанных с тем, что я ваша дочь? Наша магия достаточно похожа, чтобы вы могли попытаться извлечь ее, потому что мы родственники? — Каждое слово было хрупким, словно сделано из тонкого, как пергамент, стекла. Каждое слово требовало осторожности, чтобы произнести.
Адела закрыла глаза и тяжело вздохнула. Когда она открыла их снова, Эйра знала ответ еще до того, как королева пиратов заговорила.
— Я сказала тебе совершенно ясно, когда мы впервые встретились: ты не моя дочь. У меня нет детей. Я не лгала и не обманывала тебя. Это чистая правда.
Вот и все. Надежда рухнула со вздохом. Без треска. Не из-за того, что сердце Эйры сжалось и не могло запуститься. Конец ее оптимизму наступил тихо, темной ночью, когда корабль, наконец, начал движение.
Эйра уставилась в иллюминатор. Она снова плыла в темной воде без четкого направления. Она не знала, что будет дальше, и полного масштаба последствий всего, что она оставила позади.
— Тогда кто же мои кровные родители? — Вопрос потерянной девочки, падающей в пропасть откровения. Эйра сжала руку в кулак, и она слегка задрожала.
— Это имеет значение? — У Аделы был беззаботный вид.
— Вам легко говорить. — Внимание Эйры со вспышкой гнева снова обратилось внутрь себя. — Вы, наверное, знаете…
— Кто мои родители? — Адела приподняла брови. — Дитя, я похожа на человека, который должен знать своих родителей?
— Я просто предположила… — Большинство людей знают, кто их родил. То, что, как думала Эйра, она знала и считала само собой разумеющимся.
— Я догадываюсь, кто мой отец, учитывая, что в Солярисе эльфа особо не утаишь. — Адела тонко улыбнулась. — Двор Теней виноват в моем существовании — правда, которую, я уверена, они хотели бы узнать — поскольку, насколько я понимаю, это был один из их шпионов, посланных присматривать за Хрустальными пещерами, который, сам того не ведая, произвел меня на свет.
— Почему же тогда наша магия так похожа? — Эйра знала, что хватается за соломинку, но она не могла остановиться.
Адела пожала плечами.
— Возможно, потому, что мы обе из Опариума, и вода там какая-то особенная? Возможно, мы какие-то дальние родственницы, сами того не зная, поскольку я никогда не удосуживалась выяснить, кем была моя мать.
— Но на пороге моих родителей осталась ваша метка.
— Я думала, ты не знаешь, кто были твои родители? — промурлыкала Адела.
— Я не знаю своих кровных родителей. Но люди, которые вырастили меня…
— Для меня это звучит так, будто ты ищешь что-то, что у тебя было все это время.
Эйра схватилась за верхнюю часть живота, сжимая в кулаке одежду.
— Мои родители сделали все, что могли, да. Были у нас хорошие времена, были и плохие, которые, как я думаю, бывают в любой семье… — Эйра замолчала, думая обо всех противоречивых чувствах, которые она все еще испытывала к ним. Чувства, которые нельзя было заглушить беспокойством только об их судьбах. — Но с того момента, как они сказали мне правду, я почувствовала, что чего-то не хватает. Как будто во мне огромная дыра, заполненная ничем, кроме неизвестности и вопросов.
— Это звучит как проблема, которую тебе придется решать самой. Ни один человек, кровный родитель или кто-либо другой, не сможет решить ее за тебя.
— Но если бы я знала…
— Если бы ты знала, тебе все равно пришлось бы смириться с обстоятельствами твоего рождения. Ты бы посмотрела в лицо человеку, который добровольно отказался от тебя. По веской причине или нет, это объяснение нелегко услышать, — резко оборвала Адела. Эйра немного выпрямилась, ее контроль над собой ослаб от этого тона. — Ты ищешь кого-то другого, чтобы положить конец войне с самой собой. Никакие родители, кровные или иные, не смогут дать тебе покоя. Это то, что ты должна найти сама.
Эйра понимала, что это правда. Яма многому ее научила. Почему она не считала, что тот же урок, который она получила после смерти Маркуса, применим и к этому? Ко всему, что приводило ее в смятение?
— Но моя магия… Наверняка мои родители должны были быть кем-то важными… может быть, они хотят найти меня, — пробормотала она. Все скрытые мысли, за которые она цеплялась, тайно лелея надежду, теперь ускользали из ее ослабевающих пальцев.
— Почему они должны быть важными? Исключительные люди рождаются в обычных обстоятельствах каждый день. — Адела поерзала, усаживаясь прямее, хотя, похоже, это стоило ей больших усилий. Она наклонилась вперед, встретившись взглядом с Эйрой. — Возможно, в этом мы с тобой похожи — в этом наше родство. Не по крови, а по испытаниям и триумфу. Мы экстраординарности в море обыденности.
Эйра пристально посмотрела в глаза Аделы. Теперь, когда она перестала надеяться, что они каким-то образом тайно связаны, она смогла увидеть различия. Глаза Аделы были немного уже. У них было более темное синее кольцо по внешнему краю. Ее подбородок был более квадратной формы, чем у Эйры…
В груди у нее все сжалось. Эйре пришлось отвести взгляд и встать.
— Мне нужно идти. Простите, что беспокою вас этим. Этого больше не повторится.
— Надеюсь, что так и будет. — Адела снова легла на подушки, поплотнее укутавшись в одеяло. — Если не ради меня, то ради себя. Ты сдерживаешь себя только тем, что пытаешься занять место кого-то другого. Кого волнует, под каким именем ты родилась? Придумай свое собственное.
— Почему вы так добры ко мне? — Эйра не могла не спросить. — Вы не моя мама… так почему?
— Возможно, потому, что я вижу в тебе себя, девочка. Или, возможно, мне просто нужно это твое умение, чтобы шире открыть свой канал, чтобы я могла продолжать терроризировать моря со всей мощью, по крайней мере, еще пару десятилетий. — Адела слегка усмехнулась. Похожее выражение появилось на губах Эйры. — Отдохни ночь, а утром приходи ко мне. Я позволю тебе и твоим друзьям прожить еще один день, ты это заслужила.
— Как мило, — пробормотала Эйра.
Адела услышала и тихо фыркнула.
— Завтра мы решим, что с вами делать. Если повезет, вы продолжите держать головы на плечах.
Эйра кивнула и вышла из каюты обратно на главную палубу. Теперь, когда корабль был в движении, стало тише. Команда, находившаяся на палубе, никуда не спешила, сидела на ящиках, а некоторые смельчаки уселись на поручнях. Чародеи, которые помогали ветру и течениям приводить корабль в движение, ушли. Казалось, на данный момент ветры были на их стороне, и магия была не нужна.
Она поднялась на переднюю палубу, вместо того чтобы спуститься обратно в каюты экипажа. Голова была тяжелой, трудно было заснуть. Гамак рухнул бы, если бы она попыталась лечь на него сейчас.
Похоже, эта идея пришла в голову не только ей.
Каллен прислонился к перилам на носу корабля, выглядя таким же стоическим, как гальюнная фигура. Ветер отбросил его волосы с лица, пока он смотрел в великую неизвестность. Она позволила себе отдаться моменту. Любоваться им, чувствуя бриз, который, даже сейчас, казалось, объединял их обоих.
— Ты помнишь, когда мы в последний раз были такими? — тихо спросила Эйра, пытаясь не напугать его, и потерпела неудачу. Каллен резко обернулся, но мгновенно расслабился, когда его взгляд остановился на ней. Он прислонился спиной к перилам, вставая справа, давая ей место слева в узком месте на носу корабля. — Райзен был совсем рядом. — Эйра указала вперед, представляя сверкающий город Меру.
— И ты не хотела иметь со мной ничего общего.
— Я хотела, чтобы все было связано с тобой, — возразила она. — И это сделало трудное время еще тяжелее.
— Прости. — Он казался искренним в своих извинениях, и это только заставило Эйру улыбнуться.
— Вряд ли это была твоя вина, по крайней мере, в тот раз. Хотя мы оба делали то, чего не должны были.
— Или могли бы справиться со всем лучше, — добавил он. Она кивнула. Между ними повисло короткое приятное молчание. — Ты общалась с Аделой?
— Хорошая догадка.