Эйра издала протяжный крик, который перерос в грубый животный вой. Она изливала магию, а по её щекам текли слёзы. Она уничтожит их всех. Превратит всю Карсовию, Столпов и весь этот проклятый мир в бесконечную тундру, где не будет ничего, кроме страданий.
— Эйра… — раздался далёкий голос. — Эйра. — Теперь ближе. Две руки обхватили её за талию, пытаясь оттащить назад. Когда она не пошевелилась, Каллен обошел ее. Он прижался к ней спереди. Он тихо зашипел, без сомнения, от боли из-за пронизывающего холода.
Однажды он уже обнимал её вот так… или пытался. Это было после откровения. Так давно, когда всё казалось таким сложным, но на самом деле было таким простым. О, та девушка ничего не знала о проблемах и боли…
— Эйра, нам нужно уходить, — мягко сказал он, удерживая её на месте, несмотря на то, что это, несомненно, было мучительно.
— Она… она — Несущая огонь. Огонь не причинит ей вреда… — выпалила Эйра. — Если я смогу расчистить завалы… Она… Мы сможем вернуть её…
— Ты видела дыру в её груди, падение, — прошептал он, прижавшись виском к её голове. — Прости.
— Нет. Мы… мы все вернёмся. Все до единого, — настаивала Эйра. Больше льда. Больше силы. Если у неё будет достаточно силы, никто из тех, кого она любит, больше не умрёт. Она стала намного сильнее, чем была, когда Ферро убил Маркуса. Это… — Для меня это ничего не значит. Я спасу её.
— Ты не можешь спасти ее.
— Я стану настолько могущественной, что сама Смерть будет меня бояться. Я буду сражаться с ней за неё, если придётся, — выпалила Эйра. Ее голос дрожал от слёз.
— Эйра… ты нужна нам. Нам нужна твоя помощь, иначе мы все здесь погибнем.
Эти слова настолько потрясли её, что Эйра оглянулась. Падал снег и пепел, окрашивая мир в подобающе мрачные серые тона. Рыцари, преследовавшие их, все замерзли и умерли в стазисе Эйры. Оливин цеплялся за Йонлина, осматривая брата, лежавшего на земле ничком. Элис обнимала Дюко, который выл, будто потерял конечность. Если бы она не держала его, он мог бы броситься с обрыва. Он дрожал, задыхался и раскачивался. Казалось, что у него из груди вырвали сердце, и звук эхом разносился внутри, усиливаясь и превращаясь в воплощение горя.
Они нуждались в ней…
Что хорошего она им сделала? Она лгала им. Скрывала от них. А когда она решила не лгать, стала советоваться с ними по всем вопросам, чтобы убедиться, что она не принимает решения в одностороннем порядке… случилось это.
«Нам нужен лидер. Кто-то, кто будет принимать решения, или… тогда неизбежно начнется хаос». Слова Лаветт эхом вернулись к ней. Было ли все это из-за того, что Эйра не принимала решения за всех них?
Это из-за нее умерла Ноэль? Что еще она должна была сделать? В голове у нее стучало, сердце замерло.
— Эйра, пожалуйста. — Каллен отстранился. Его кожа была бело-голубой в том месте, где он цеплялся за нее. Его зубы стучали.
Эйра перевела взгляд с него на огонь. На ад, который продолжал бушевать и тлеть. Возможно, этот огонь, подпитываемый сланцем, будет гореть целую вечность. Даже после смерти Ноэль будет гореть ярко. Она оставит свой след на земле, который переживёт её на долгие годы. Эйра отступила, поворачиваясь, притягивая к себе магию. Земля стала крошащейся и бесплодной, обожжённой ее морозом.
Она, пошатываясь, пошла от края, и каждый шаг казался предательством. Часть её хотела вернуться и попытаться снова, несмотря ни на что, даже когда надежда была потеряна. Часть её чувствовала, что находится в той пылающей яме, сжимая в объятиях Ноэль.
— Нам нужно уходить, — её голос был отстранённым, пустым, когда она нависла над Дюко и Элис.
Дюко обратил к ней свое лицо. Эйра знала, что произойдёт, ещё до того, как это случилось. Он бросился на неё, схватил, сжал в кулаке её рубашку. Другой рукой он замахнулся и попал в цель. Эйра не сопротивлялась. Даже когда он отпрянул и ударил её во второй раз. Эйра знала, как держать удары.
— Она умерла из-за тебя!
Она не стала уклоняться, когда был нанесен третий удар.
— Потому что ты ей позволила!
И четвертый тоже.
Но Эйра остановила его в пятый раз, и её щёки горели так же сильно, как и глаза. Кровь текла у неё из носа и рассечённой губы.
— Я знаю. — Она сжала его дрожащий кулак в своей ладони. — Но это не вернёт её. А нам надо уходить.
— Ты…ты хоть посмотрела? Что, если она…
— Она умерла. Я посмотрела. Я пыталась. — Но ей потребовалась вся сила воли, чтобы не побежать обратно и не проверить ещё раз. Не надеяться, что Ноэль вопреки всему появится с одной из своих обычных высокомерных шуточек.
— Я бы предпочел умереть вместе с ней.
— Я знаю. — И она имела в виду именно это. Но она не позволит ему броситься в яму вслед за Ноэль.
Дюко задрожал и опустил голову. Он плакал, пока слёзы не застряли у него в горле. Пока его не стошнило.
Эйра подождала, пока он закончит. Когда он закончил, Элис обняла его за плечи. Она поддерживала его с такой силой, что Эйра восхитилась тем, что она всё ещё может это делать.
Они ушли, направившись в лес, к далёкому городу и кораблю, который им были должны. Ради которого они пожертвовали всем.
У Ноэль не было надлежащего Ритуала Заката.
Для этого не было тела.
Но, по крайней мере, была принесена жертва. Поэтому в ту ночь Каллен читал молитвы на палубе лодки, которую успешно раздобыли Лаветт с Варреном. Они смотрели на береговую линию Карсовии вдалеке, на кровавое небо, отражающее языки пламени, которые достаточно ярко горели, чтобы освещать точку на горизонте, когда всё остальное погрузилось во тьму.
После окончания молитвы разговоров было немного.
Дюко держался особняком. Все давали ему пространство, кроме Элис. Несмотря на то, что во время их пребывания в клиниках Эйра была единственной, кто общался с умирающими, именно Элис пошла проведать Дюко. Эйра была уверена, что она была последним человеком, которого он хотел видеть. Она чувствовала себя последним человеком, с которым кто-либо из них хотел бы находиться рядом.
Поэтому, несмотря на то, что у него было больше всего опыта в плавании, Эйра не стала требовать, чтобы он помог им с такелажем. Или с поворотом против ветра. Или с поиском «Шторма».
Она достаточно много просила от него… от них всех.
Эйра прокручивала в голове каждое слово, каждое решение, которое она приняла или не сделала. Нужно ли было приказать Ноэль пойти с ней? Если бы она приказала Ноэль, Оливину и Йонлину ни в коем случае не спускаться в шахты, они могли бы отвлечь рыцарей после поимки Эйры, незаметно улизнуть и встретиться в лесу.
Существовала тысяча способов, которыми она могла поступить по-другому. Любой из них спас бы ее. Все они в сумме еще раз доказывали, что она была недостаточно хороша. Ей следовало лучше защищать своих друзей.
Я делала то, что хотела.
Эйра почти слышала, как Ноэль возражает ей на ветру. Даже зная, что она права (Ноэль была девушкой, которая поступала по-своему), это не мешало Эйре винить себя.
Две руки обняли её за талию. Эйра поняла, что это Каллен, по одному движению, он бесчисленное количество раз делал так, чтобы вернуть её с края пропасти. Она узнала его по форме его предплечий. По мягкому дыханию на своей шее. Она знала его почти так же хорошо, как свою магию… как продолжение себя.
И она знала, что это был он, потому что Оливин и Йонлин куда-то подевались. Несмотря на то, что они почтительно присоединились к молитвам и предложили свои собственные Ярген… ни один из них не был так близок с Ноэль. Им было не так больно. Скорбь не была такой пронзительной. Они ушли с Лаветт и Варреном в трюм. Оливин стал ещё большей тенью своего брата. Понять, что означают те немногие взгляды, которые он бросал на Эйру, становилось всё труднее.
— Прости меня, — прошептал Каллен ей на ухо.
Эйра слегка наклонила голову, прижимаясь к нему.
— За что ты просишь прощения?
— Я должен был спасти ее. Должен был постараться.
— Мы все должны были… И все же никто из нас не смог.
«Я сделала свой выбор», казалось, снова возразила Ноэль между ударами сердца Эйры. Но было трудно прислушиваться к бормотанию призрака, когда горе было таким живым.
Эйра отстранилась от него, отступив в сторону.
— Мы должны вести себя уважительно. Дюко только что потерял любимую. Не хотелось бы тыкать его носом в то, что мы есть друг у друга.
— Конечно, — тихо сказал Каллен, когда Эйра собралась уходить, придумывая себе дело на ходу. — Но Эйра, — она остановилась, — горе — это бремя, которое лучше делить. Не горюй в одиночку.
— Знаю, — тихо сказала она. Если она и усвоила какой-то урок после смерти Маркуса, так это был именно он.
Но иногда горе требовало уединения и тишины. И это были те личные поля сражений, на которых Эйра предпочитала бороться со своей виной.
Глава 42
«Шторм» стоял на якоре два дня. Корабль поменьше был пришвартован к нему, его якорь был недостаточно большим или длинным, чтобы достать до дна океана. Причина задержки не была названа прямо, но Эйра понимала, что это из-за них.
Адела, похоже, была не из тех, кто долго задерживается на одном месте. Особенно если это место находится относительно недалеко от побережья Карсовии. Но удар, который они нанесли империи, вероятно, повлиял на её решение. Сейчас у Карсовии были другие заботы.
Как только Дюко оказался на «Шторме», он не захотел иметь с ними ничего общего. Его команда — его семья — встретила его с распростёртыми объятиями. Эйра надеялась, что они смогут помочь ему так, как никто из них не смог бы.
Она готовилась к тому, что команда Аделы будет возмущена. В конце концов, она причинила боль одному из них. Но ничего не изменилось. Более того, команда, казалось, относилась к ним с большим уважением и пониманием.
Каждый час сливался с предыдущим. Большую часть времени она проводила со своим злейшим врагом — самой собой. Эйра сидела на корме судна и смотрела в сторону Карсовии, хотя та уже скрылась за горизонтом. Если бы она закрыла глаза и сосредоточилась, её магия могла бы унестись по глубинным течениям и обрушиться на тот далёкий берег. Она могла бы пройти по рекам и подземным те