Еще на подходе швырнул сложным конструктом, который получился на удивление легко. Приглушение любой магии, входящей в зону воздействия плетения, вкупе с небольшим взрывом опрокинуло Порицкого навзничь и дезориентировало. Не став заморачиваться по поводу Бакеева, Михаил лишь удостоверился, что Елена теперь в безопасности. Облегченно выдохнул и остановился, не решаясь двинуться дальше. Хотя с желанием подойти к девушке и ощупать, убеждаясь окончательно, что не пострадала, бороться было неимоверно трудно.
Вот только не стоит этого делать! Проявлять столь явное беспокойство при посторонних и тем самым демонстрировать свои чувства. Ничего хорошего от этого не будет ни ей, ни ему. Он и так уже наговорил Георгию лишнего.
Михаил уже собирался направиться к оставшимся в толпе приятелям, когда что-то заставило остановиться. Что-то на уровне инстинктов. Зверь внутри заартачился, не позволяя двинуться дальше.
В некотором раздражении Михаил повернул голову, пытаясь понять причину странного поведения волка. И тут же весь окружающий мир сузился до размеров стройной женской фигурки, приближающейся к нему. Не в силах даже нормально вздохнуть, стоял и смотрел, как Елена сама идет к нему. И с трудом удерживал внутри волка, рвущегося навстречу и призывающего схватить желанную добычу, перекинуть через плечо и унести прочь. Как можно дальше от множества лишних глаз и ушей! Тех, что мешают проявить истинные чувства и эмоции.
Эта внутренняя борьба была поистине чудовищной. Стоило немалых усилий ничем себя не выдавать внешне. Хотя Михаил подозревал, что взгляд у него сейчас наверняка невменяемый.
А потом в нос ударил знакомый запах! Такой родной, до безумия приятный, нежный. По телу пронеслись обжигающие волны, заставляя кровь быстрее струиться по жилам. Мир вокруг обрел яркие краски и невероятную остроту. Так, как обычно бывало, когда Михаил принимал волчью ипостась. Вот только на этот раз подобное стало доступно всего лишь от присутствия рядом Елены.
Михаил чувствовал ее волнение и неуверенность. И желание защитить, оградить от всего мира становилось все более нестерпимым. Пальцы уже буквально зудели от стремления коснуться нежной кожи, почувствовать под руками теплое, податливое тело.
Его дыхание становилось все тяжелее и неровнее. Может, она почувствовала, на какой грани он находится, потому что явно забыла о том, что хотела сказать. Пробормотала лишь:
– Ваше высочество… Я хотела… – и умолкла, глядя на него своими невозможно красивыми аквамариновыми глазами.
А Михаил вдруг понял, что если немедленно не возьмет себя в руки, его выдержка полетит в тартарары. Он наплюет на все и прямо сейчас вопьется в эти сочные, манящие губы. Будет жадно пить ее дыхание, чувствуя почти неземное блаженство от ощущения близости той, что стала его личным наваждением. Невероятным усилием воли он заставил себя произнести:
– Надеюсь, с вашим братом все будет в порядке.
Пытался придумать что-то еще, чтобы удержать ее рядом, пусть даже бороться со своей тягой было неимоверно трудно. Но и отпускать, позволить просто уйти не желал. Даже всего лишь смотреть на нее, вдыхать запах, чувствовать тепло ее тела – это дарило такие ни с чем не сравнимые ощущения, что отказаться от них – выше его сил.
Он настолько отвлекся от окружающего мира, что вторжение в их разговор кого-то постороннего показалось еще более резким и неприятным. Восторженный голос Юлии Темниной – той, кого прочили ему в жены с момента поступления в Академию – вернул к реальности, о которой предпочел бы забыть.
Обычно Юлия не вызывала у него неприятных эмоций. Более того, его человеческая сторона даже находила эту девушку вполне подходящей на роль будущей жены. Пусть даже в ближайшее время Михаил и не желал связывать себя обязательствами. И потому он достаточно спокойно принимал знаки ее внимания и сам порой оказывал их Юлии, хоть и без фанатизма.
Но после знакомства с Еленой все изменилось. И теперь, глядя на этих двух девушек, он отчетливо понимал, кого именно желает видеть рядом с собой всю свою жизнь. Более того, мысль о браке с Еленой не вызывала привычного отторжения, а скорее даже наоборот. Ведь это бы означало, что она целиком и полностью принадлежит ему. И ни один другой мужчина не посмеет и взглянуть на нее с подобным интересом.
Вот только между ним и Еленой пропасть! Будь она по-прежнему дочерью Бакеевых, все могло бы быть по-другому. Но будущему императору никогда не позволят жениться всего лишь на орне одного из кернов. Чудовищный мезальянс, из-за которого трон может пошатнуться. Император должен быть самым достойным, стоять несомненно выше других аристократов. Если это не так, главы великих родов могут попытаться оспорить его власть. Михаил уже не мальчишка, ставящий свои желания превыше всего. Он должен думать о своей роли в государстве, о последствиях собственных поступков.
Все было бы куда проще, если бы Елена согласилась на роль фаворитки. Но из досье и тех отчетов, которые Михаил получал от Антипова, успел составить о ней определенное мнение. Девушка ни за что на такое не пойдет добровольно! А принуждать силой? Его коробило при одной мысли о том, что может так поступить с ней.
Кронпринц позволил себе еще одну маленькую слабость – удержать Елену рядом хотя бы ненадолго. А потом разрешил Темниной увлечь себя прочь. Ему и правда лучше держаться от Елены подальше. Это решение было самым правильным. Вот только что делать с собственным сердцем, которое разрывается на части при одной мысли об этом?
ГЛАВА 18
Я едва успела наскоро приготовить себе легкий перекус, когда раздался звонок минивизора. Чертыхаясь, с тоской посмотрела на горячий бутерброд – заморачиваться с готовкой сейчас совершенно не хотелось, и я ограничилась этим непритязательным блюдом. Кому я так срочно понадобилась?!
Поплелась из кухни в гостиную, где оставила сумку с минивизором, из которой и доносились ненавистные трели.
Антипов-старший!
Интуиция подсказывала, что ничего хорошего от его звонка ждать не стоит. Наверняка Власта уже обо всем доложила, и теперь меня ожидает выволочка.
Предчувствие не обмануло. Едва я активировала голографический экран, как по хмурому лицу Леонида Константиновича поняла – я попала.
– Позволь узнать, как ты умудрилась столько натворить уже в первый день учебы? – осведомился он, даже не пытаясь скрыть раздражение.
– Так получилось, – виновато произнесла.
Понимала, что оправдываться бесполезно. Будет только хуже. Пусть уж лучше отчитает, выпустит пар и на этом успокоится!
– Какие указания я давал тебе перед поступлением в Академию? Напомнить или сама озвучишь?
– Я должна была влиться в группу и завести как можно больше полезных знакомств. Если не получится, то хотя бы держаться как можно незаметнее, чтобы лучше удавалось выведывать информацию.
– А что сделала ты?! По-твоему, нарваться на конфликт сначала с Бакеевыми, потом с одногруппниками – это правильная стратегия?
– Я этого не хотела, – прямо выдержала взгляд Антипова. – Так сложились обстоятельства.
– Ты опозорила не только себя, но и бросила тень на имя Антиповых! – не унимался Леонид Константинович. Похоже, сильно его Власта накрутила! – В открытую, при всех выказала пренебрежение к роду, который тебя принял. Показала, что ни в грош не ставишь собственного сюзерена!
– Признаю, была не права, – скрепя сердце, выдавила.
В сущности, Антипов прав. По местным правилам я вела себя недопустимо.
– Начинаю сомневаться в твоем профессионализме, – процедил керн. – Если ты в таком элементарном совершаешь столь вопиющие проколы, то как тебе можно поручать что-то серьезное?! Только то, что с первым заданием справилась неплохо, еще останавливает меня от того, чтобы признать тебя полностью бесперспективным кадром.
– И что вы намерены предпринять? Забрать меня из Академии? – с некоторой тревогой спросила.
Если раньше к затее с Академией относилась скептически, то теперь имелось, по меньшей мере, две причины, чтобы желать там остаться. Во-первых, тамошний компьютерный клуб давал мне возможность скрытно вести свою деятельность. Во-вторых, там была Лада. Полностью терять с ней контакт не хотелось. Да и альтернатива тревожила. Неизвестно, что тогда Антипов решит со мной делать и как использовать. Фактически, я ведь нарушила один из пунктов вассального договора, не поддержав сюзерена в нужный момент. А значит, и Леонид Константинович мог потребовать пересмотра условий. О моих привилегиях в плане выбора спутника жизни, к примеру.
– Пока дам тебе еще один шанс, – несколько успокоившись, сообщил Антипов. – Попробуешь исправить ситуацию. Но в дальнейшем во всем… повторяю, абсолютно во всем ты должна поддерживать Власту! Поубавь гонор, которого в тебе слишком много для орны! И вспомни, наконец, что ты сама выбрала такой путь, – холодно добавил. – Ты теперь не керна великого рода. А значит, веди себя соответственно.
Обидно. Но опять же, в чем-то справедливо. Сама отказалась от тех привилегий, которые давал статус дочери Бакеевых. Так что должна пожинать плоды.
– Веди себя скромно и дальше держись незаметно, пока эта неприятная ситуация не изгладится из памяти. И если я услышу от Власты или кого-нибудь другого о том, как неподобающе ведет себя мой вассал, пеняй на себя! Шутки кончились, Елена. Хорошего отношения ты, похоже, не ценишь. Значит, буду держаться с тобой жестче. К твоему же благу, кстати. Никто из тех, кто выше тебя по положению, не потерпит неуважения от нижестоящего. А это коснется и нас, как твоих покровителей. Если ты до сих пор этого не понимаешь, придется прямо сказать. Накосячишь по-крупному, не ожидай, что я постоянно буду тебя прикрывать. Зачем мне неуправляемый вассал? Все поняла, девочка?
– Да, – глухо произнесла.
Мне вполне четко указали на мое место, отбросив любезности и экивоки. И если я не желаю в лице Антипова и правда заполучить врага, придется прислушаться. Но как же противно при одной мысли о том, чтобы во всем угождать Власте! Уж она не преминет отыграться по полной! Но и открыто выступить сейчас против принятых в обществе правил – глупость несусветная. Я в этом мире никто. И пока не обрету твердую почву под ногами, гордость придется засунуть куда подальше.