адеюсь, Власта и сама это скоро поймет. Ведь не дура же!
И все-таки недовольство и гнев, которые скапливались во мне за эти дни, грозили вот-вот выплеснуться наружу. Стоило немалого труда их сдерживать.
Сейчас я стояла у загона с лошадьми, куда нас привели на очередное занятие для верховой езды. Угрюмо наблюдала за тем, как Власта и другие студенты выбирают себе лошадей. Хватало не всем, так что некоторым приходилось ждать своей очереди. Мне, разумеется, всегда доставалось по остаточному принципу. Хотя в случае с верховой ездой я этому была даже рада. Для меня это занятие все еще оставалось тем еще испытанием.
Власта, естественно, получила возможность выбирать в числе первых. Выбрав себе лошадь, она умело вспорхнула в седло и помчалась к ипподрому. Там, кстати, порой проводились скачки, где жокеями выступали сами студенты, входящие в конный клуб.
Вообще тут существовала интересная традиция. Каждую пятницу устраивалось какое-нибудь развлекательное мероприятие с участием студентов. То концерты, то театральные постановки, то воинские или спортивные состязания. За угощение же на фуршетах, которые устраивались в перерывах, ответственными были члены кулинарного клуба. За украшательство – те, кто увлекался живописью и прочим, что могло внести свою лепту. В общем, неохваченным не оставался никто. Мне и самой пришлось уже поучаствовать в подготовке фуршетов. А завтра буду принимать участие в спектакле. Но об этом чуть позже. Сейчас, как ни стараюсь, не могу настроиться на нужный лад. Смотрю на грациозную всадницу, горделиво сидящую в седле, и ничего, кроме матерных выражений, в голову не приходит. Как же она достала!
В памяти проносились самые яркие моменты из тех каверз и пакостей, что за эти недели устроила мне Власта.
Вот, к примеру, на занятии по «Музыке и вокалу», где каждому велели разучить по одному произведению. Но если парням было легче – петь их в обязательном порядке не заставляли, разве что у самих такое желание возникнет – то девушкам следовало не только исполнить музыку, но и спеть. На фортепиано должна уметь играть каждая аристократка – так тут считалось. Конечно, владение и другими музыкальными инструментами только приветствовалось, но это уже в качестве бонуса.
Для меня это занятие было не меньшим испытанием, чем верховая езда. Голос у Лены оказался, пусть и приятным, но слабеньким. До уровня той же Власты, уже не говоря о Юлии Темниной, не дотягивал. Но я постаралась тщательно подготовиться. Даже приходила в музыкальный класс после занятий и подолгу репетировала, временно наплевав на более важные дела. Так что надеялась получить за старания если не «отлично», то «хорошо».
Вот только уже с первых секунд, с каких началось мое выступление, все пошло наперекосяк. Власта устроила самый настоящий саботаж, подговорив своих прихлебателей всячески мне мешать. Раздавались презрительные смешки, унизительные замечания о том, что мое пение – просто издевательство над ушами слушателей. И так не слишком уверенная в своих силах, я сбивалась, краснела, голос дрожал, и я начинала фальшивить.
С трудом доведя до конца свое выступление, я поднялась красная как рак и посмотрела в сторону довольно ухмыляющихся недоброжелателей. Разумеется, мои усилия оценили лишь на «удовлетворительно». Власта же не упустила случая отвесить оскорбительную реплику в духе того, что лучше бы я уделяла внимание тому, что пригодится женщине, чем математике и иностранным языкам. Мои успехи в этих дисциплинах были ей как кость в горле.
И кстати, не только на уроках музыки она делала все, чтобы нивелировать мои достижения и вывести из себя. Приходя чуть ли не на каждое занятие, я чувствовала себя как на минном поле.
Но наихудшим были занятия по танцам. Вот где Власта издевалась по полной! Начать с того, что никто не желал становиться моим партнером. А те, кому приходилось это делать по приказу наставника, делали такие обреченные лица, что я поневоле чувствовала себя задетой. Парни из свиты Антиповой не желали навлечь ее гнев и потому поддерживали травлю. Те же, кто был на стороне Лады, знали о том, что Бакеев-старший запретил дочери со мной общаться и что меня собственный род считает предательницей. Так что несмотря на симпатию ко мне сестры, не хотели навлекать гнев ее отца. Власта даже объявила тотализатор насчет того: кто станет очередной жертвой (то бишь моим партнером по танцу), не стесняясь принимать ставки у меня на глазах перед каждым занятием.
Обидно и унизительно! Никогда в прежней жизни я не оказывалась в роли отверженной. Не скажу, что у меня тогда было много друзей. Но по крайней мере, общалась я нормально со всеми. И теперь, когда на собственной шкуре испытала, что значит быть белой вороной, поняла, что зря считала, что подобное легко выдержу. И пусть я вовсе не горела желанием дружить с аристократическими отпрысками, но и терпеть самую настоящую травлю было мучительно. Все больше хотелось плюнуть на все и самой попросить Антипова забрать меня отсюда.
С каждым днем делать вид, что мне плевать на издевательства Власты, становилось все труднее. Удерживало лишь то, что при уходе из Академии я потеряю возможность общаться с Кротом через компьютерный клуб. А у нас уже была почти готова пилотная версия «паутинки» и скоро мы планировали начать внедрять ее в жизнь. Нельзя мне сейчас оказываться в изоляции и терять связь с деловым партнером!
Но вернемся к занятиям по танцам. Если бы все ограничивалось тотализатором – это еще полбеды. Так нет же! Засранка Власта во время того, как я танцевала, устраивала мне каверзы с помощью водной магии. Никогда нельзя было быть уверенной, что под ногой во время очередного па не станет скользко, и я не буду чувствовать себя коровой на льду. Несколько раз даже упала вместе со своим партнером. Еще и поэтому, кстати, никто не горел желанием со мной танцевать. К тому же эта гадина умудрялась убирать следы своего воздействия до того, как наставник просечет, в чем дело. А ее едкие реплики в духе моей редкостной неуклюжести делали меня в глазах окружающих полной бездарностью. И ведь не будешь же ябедничать и оправдываться. Вассал не имеет права компроментировать и предавать сюзерена, чтоб его! Если я это сделаю, Власта будет иметь полное право продолжить надо мной измываться неограниченное количество времени. Как же хотелось ответить тем же и тоже подстроить какую-то магическую пакость! Но и это трактуют однозначно – как нападение на сюзерена.
От тяжких раздумий оторвал насмешливый голос Антиповой:
– Эй, Незнамова, чего стоишь? Понимаю, что ты и верховая езда – понятия несовместимые. Но нужно хотя бы пытаться! Даже твоя сестричка делает большие успехи, чем ты.
Власта в компании Ангелка – своего неизменного прихлебателя, подъехала ближе. Оба мерзко ухмылялись.
Словно получив невидимый сигнал, несколько студентов отошли от лошадей, которых выбрали для себя, предоставляя мне возможность взять коня. Я двинулась к самой смирной белой лошадке, на которой обычно ездила. Но Власта отрицательно зацокала языком.
– Неудивительно, что на этой дохлой кляче ты никак не научишься ездить! Возьми лучше Грома.
У меня во рту мгновенно пересохло. Эта коняга считалась самой норовистой и злобной! С ней могли справиться только самые умелые наездники.
Парень из свиты Антиповой, который как раз гарцевал на черном жеребце с белой звездочкой на лбу, вопросительно изогнул бровь, взглянув на Власту. Она кивнула, и тот без слов подъехал ко мне и соскочил с седла. Протянул мне поводья. Я стояла, боясь даже шевельнуться и смотря на недобро косящую на меня глазом лошадь.
– Ну, чего застыла? Боишься, что ли? – издевательски спросила Власта.
Это она меня таким незамысловатым образом «на слабо» берет? Нашла идиотку!
– Не думаю, что я готова к езде на такой лошади, – сухо сказала. – И да, боюсь.
Антипова недовольно нахмурилась. Она явно ожидала, что я не пожелаю показывать слабости перед окружающими, и соглашусь на это безумие. Потом эта зараза нехорошо прищурилась и произнесла:
– Если сумеешь проехать на Громе круг и не выпасть из седла, так уж и быть, на этом твое наказание будет закончено!
А вот это уже меняет дело. Я настолько доведена до ручки всем, что происходило в последние недели, что такое ее обещание затмевало даже мой страх перед конем. И никто Антипову за язык не тянул! Если проеду на Громе всего круг, травля закончится. А продолжить ее Власта не осмелится, ведь этим нарушит собственное слово. Возможно, она и сама понимала, что зашла уже слишком далеко, и искала повод прекратить то, что затеяла. Конечно, способ выбрала не лучший. Но в этом вся Власта! Коварная стерва, которая жаждет напоследок еще раз мне насолить. Хотя, может, она считает, что я не справлюсь, и будет законный повод продолжить травлю. Но я намерена доказать, что не так уж слаба. В седле держусь пусть не идеально, но достаточно уверенно. Так что если буду ехать потихоньку, ничего страшного не случится. Ведь о скорости передвижения не было сказано ни слова.
– Хорошо, я согласна, – решилась я и приняла поводья.
Ох, и не понравился мне последний взгляд, брошенный Антиповой! Но я постаралась на этом не зацикливаться. Не станет же она у всех на виду делать что-то, что может мне навредить. Ее просто не поймут.
Пока я взбиралась в седло, Гром пару раз едва не цапнул меня за ногу. Вот же противная коняга! Пришлось подпустить в себя чуточку теневой энергии, чтобы приструнить его. Как ни странно, подействовало! Конь замер на месте, по его телу пробежала дрожь. Ободренная таким эффектом, я поняла, что возьму на вооружение этот метод приручения норовистых лошадей.
Заметила недовольное лицо Власты, когда я все-таки вскочила в седло и достаточно уверенно двинулась к началу старта. Она явно ожидала иного. Этот конь, если чувствовал не слишком опытного наездника или того, кто боится, обычно сразу пытался сбросить и вставал на дыбы. Похоже, предполагалась новая потеха, а вовсе не поблажка со стороны Антиповой. Не ожидала она, что я так легко справлюсь с жеребцом. Остальные тоже с некоторым удивлением поглядывали на непривычно покладистого Грома.