Когда я, наконец, осмелилась взглянуть на него снова, кронпринц уже отошел к компании своих приятелей. По его лицу нельзя было понять, какое впечатление оставили мои слова. Он улыбался своей особенной легкой улыбкой, благосклонно внимал собеседникам, делая вид, что наслаждается вечером. И почему так неприятно кольнуло? Неужели ожидала иного?
Почувствовав мой взгляд, Михаил так резко перевел глаза на меня, что я выругалась себе под нос и поспешила отвернуться. Вот же волчара! Чутье у него прямо звериное!
К счастью, вскоре появился директор Академии и зачем-то увел Михаила с собой. Я вздохнула с облегчением, пусть и уход кронпринца стал катализатором новых шепотков и взглядов в мою сторону. В присутствии наследника никто не осмеливался сплетничать о нем и обо мне, но теперь их ничто не сдерживало.
Я поймала ненавидящий взгляд Темниной, а потом и Власты, и мысленно закатила глаза. Ну вот за что мне это?! Ведь стояла, никого не трогала. Надо же было кронпринцу подойти!
То, что мои неприятности только начинаются, поняла, когда Антипова решительно направилась ко мне в окружении своих прихлебателей.
Эх, надо было слинять по-тихому с самого начала… Но теперь поздно.
Я расправила плечи и с вызовом уставилась на Власту, готовая с достоинством встретить очередное испытание.
ГЛАВА 24
– Я так и не поздравила тебя с удачным дебютом на сцене, – Власта изображала благодушие, и голос у нее был прямо-таки сахарным. Вот только это еще больше насторожило. Что задумала злобная гадина? – Ты и правда отлично сыграла свою роль! Вон даже кронпринц тебя особо отметил.
Кажется, я поняла. Власта, как ни старалась, не смогла подобраться поближе к Михаилу. Порицкий по ее просьбе пытался подойти и представить. Но еще на подходе наследник смерил его таким взглядом, что тот замер на месте. И теперь Антипова пытается действовать другим путем. Или всего лишь любопытство одолело? Наверняка ей, как и остальным, до смерти хочется узнать, о чем мы с Михаилом только что говорили.
– Благодарю, – сухо ответила, и не думая развивать тему в интересующую Власту сторону.
– Зачем к тебе подходил кронпринц? – не выдержала она и задала вопрос прямо.
– Снова выразить восхищение моей игрой, – я невинно захлопала ресничками.
– Судя по его виду, когда он отходил от тебя, разговор оказался не слишком приятным, – едко заметила Антипова.
– А может, неприятным для него стало то, что разговор так быстро закончился? – поддразнила я ее. – Или что придется общаться с теми, с кем не очень хочется?
Власта поджала губы, тоже вспомнив тот момент, когда Михаил негласно выразил свое нежелание общаться с ней и Порицким. Серые глаза показались двумя колючими льдинками. Может, не стоило ее злить?
Вскоре я удостоверилась, что и правда лучше бы удержала едкое замечание при себе. Тогда Власта наверняка просто бы отошла, посчитав разговор законченным. Но теперь во взгляде Антиповой появилось хищное выражение. А я поняла, что меня ожидает очередная каверза. Между тем, к нам подтягивалось все больше народу, учуяв вероятность нового развлечения.
– Знаешь, Елена, – медленно протянула Власта, снова подбавив в голос порцию сладкого сиропа, – я давно уже думала о том, чтобы закончить твое наказание. И сегодня ты так порадовала нас всех своей замечательной игрой…
В чем подвох? Я настороженно смотрела в улыбающееся лицо Антиповой и понимала, что все это неспроста.
– Так вот, если ты потешишь нас снова своим мастерством, я, так и быть, прекращу твое наказание. Да и на банкете что-то становится скучно. Думаю, не только мне хочется немного развлечься. Ну так как? Изобразишь для нас кое-что прямо сейчас?
– Зависит от того, что именно от меня потребуется, – сухо сказала, понимая, что ничего хорошего от предложения Власты ждать не стоит.
– Ничего трудного для такой талантливой актрисы, как ты, – в тоне Антиповой явственно послышались нотки сарказма. – К тому же я и несколько моих друзей тебе поможем. Изобразим небольшую сценку. Помнишь тот дарузский ритуал, который мы изучали на занятиях по этикету разных народов? Как раньше в Дарузе вассал, прогневавший сюзерена, должен был просить прощения? Представим, что мы перенеслись в средневековую Дарузу. Ты, естественно, изобразишь вассала, я – сюзерена, а мои друзья – придворных, которые присутствуют на ритуале.
Я ощутила, как кровь зашумела в ушах, а из глубин души начали подниматься гнев и возмущение. Да она в своем уме?!
– Ну ты чего? Это же всего лишь сценка! Представь себе, что выступаешь на сцене и отыгрываешь роль, – воркующе рассмеялась Власта. – Но зато клятвенно обещаю тебе при всех, что если ты это сделаешь, наказание будет официально закончено. И в дальнейшем я буду всегда тебя защищать и поддерживать, как и подобает сюзерену.
Последние ее слова показались попросту издевательскими. Да и слушала я ее насквозь фальшивую речь вполуха, прокручивая в голове тот ритуал, о котором она говорила. Провинившийся вассал должен был упасть ниц прямо у порога зала, в противоположном конце которого находился его сюзерен. Затем проползти мимо выстроившихся вдоль стен придворных, не поднимая головы, демонстрируя полнейшую покорность и раскаяние. Оказавшись же возле сюзерена, поцеловать ему ноги и произнести просьбу о прощении.
Власта считает, что я на такое пойду?! Да после этого остатки моей гордости и репутации будут собственноручно смыты в унитаз! А слухи о том, что произошло, разойдутся быстро – в этом не сомневаюсь. И куда бы потом ни пошла, меня всегда будут подкалывать тем, что произошло, и подхихикивать за спиной.
– Что молчишь? – прищурилась Власта. – Каким будет твой ответ?
– А ты не догадываешься? – отбросив всякую учтивость, процедила я. – Нет, разумеется!
Вокруг послышались шепотки.
– Ты снова осмеливаешься публично дерзить мне? – Антипова расправила плечи и придала лицу грозный вид. – Демонстрируешь, насколько мало для тебя значит слово сюзерена?
– Я полагала, мне просто предложили выход из ситуации. И я сделала выбор оставить все как есть, – внешне спокойно возразила. – В чем ты усмотрела оскорбление?
– Тогда выражусь иначе: я отдаю тебе приказ поступить так, как я сказала. Отказ будет означать новое оскорбление и демонстрацию неуважения, – холодно отчеканила Антипова.
Чувствуя, как каменеет спина от попыток держаться прямо и с достоинством, я бегло оглядела собравшуюся вокруг толпу. Были лица, на которых читалось осуждение поступку Власты. Но их оказалось меньшинство. Остальные прямо-таки жаждали потехи и моего унижения. И я догадывалась, почему. Многие из них из кожи вон лезли, чтобы добиться внимания кронпринца. Мне же это досталось просто так. Причем, как они полагали, незаслуженно. И если раньше я вызывала у них презрительную жалость, то теперь они жаждали растоптать выскочку.
Я заметила, как Лада пытается пробиться сквозь толпу, явно желая прекратить все это. И как ее перехватывает Павел и что-то зло шипит ей в ухо. Я даже без труда прочитала по губам, что именно:
– Она сама виновата. Если бы не отказалась от собственной семьи, ничего бы этого не было!
Мои губы тронула горькая усмешка. Никогда еще так пронзительно не чувствовала собственное одиночество. То, что я одна против всего мира. Враждебного и жестокого. Желающего сломать и растоптать того, кто осмеливается хоть в чем-то отличаться от большинства. Но еще отчетливо поняла, что если соглашусь на очередное унижение, что-то во мне и правда надломится. Перестану уважать саму себя. И это станет началом конца.
– Нет, – громко и отчетливо произнесла я.
– Что значит «нет»? – процедила Антипова.
– Я сказала, что не сделаю этого.
Теперь уже вокруг послышался настоящий ропот. Вассал, осмелившийся открыто выступить против сюзерена, причем во второй раз – такое осуждалось и порицалось. Да, приказ был унизительным, но все же это прямой приказ. Если бы я его выполнила, многие осуждали бы Власту и даже посчитали это чрезмерным наказанием. Вот только утешение для меня весьма слабое. Да и плевать! Пусть думают, что хотят. Пусть меня даже из Академии заберут, хоть это и станет крахом моих планов насчет «паутинки» и дальнейшей независимости. Но есть вещи, которые просто не сможешь сделать ни за что на свете.
– Да что ты себе позволяешь, ничтожество?! – взвился вдруг Ангелок и, махнув рукой еще одному своему приятелю из свиты Антиповой, кинулся ко мне.
Я ощутила, как с двух сторон меня начинают давить за плечи, вынуждая встать на колени.
– Ты опустишься на пол и сделаешь то, что тебе сказали, – прошипел кудрявый гад, недобро усмехаясь.
Он даже не подозревал, насколько близок сейчас к тому, чтобы получить в морду. Я уже примеривалась, как бы поэффектнее сломать ему нос, да так, чтобы даже целители не сразу исправили ситуацию, когда в наступившей тишине особенно громко раздался голос Лады:
– Немедленно прекратите!
Я посмотрела на сестренку, чье лицо пылало негодованием. Все разумные доводы Павла, пытающегося удержать ее, натыкались на глухую стену. Ладка, похоже, тоже плюнула на все и решила поступить так, как считает правильным.
– Ты ведешь себя неподобающе, Антипова! – прежде чем Павел успел что-то сделать, дерзко выкрикнула она. – Недостойно титула великой керны.
– Что ты сказала?! – по лицу Власты пошли красные пятна. От гнева глаза сейчас сверкали просто нестерпимо, в них появились голубые огоньки.
– Ты плохо слышишь? – ехидно отозвалась Лада. – Прикажи своим холуям убрать руки от моей сестры, иначе пожалеешь!
Ангелок и его спутник буквально зашипели, услышав, как их назвали. Вот только сразу наткнулись на недобрый взгляд Павла и стушевались. Ладу брат готов был защищать, даже несмотря на то что был не согласен с ее вмешательством в ситуацию. Но и поддерживать пикировку с Антиповой не стал, посчитав, что в женских разборках мужчине участвовать не стоит.
– И что ты можешь мне сделать? – фыркнула Власта. – Не слишком ли много на себя берешь, Бакеева?