– При одном условии, – проговорил он, и я тут же насторожилась.
– Каком? – осторожно спросила, подозрительно глядя на него.
– Мы перейдем, наконец, на «ты». Не привык я к официозу в общении с друзьями, – лукаво добавил он.
– Ладно, – я пожала плечами. – Ничего не имею против.
– Интересно, а о чем ты подумала, когда я сказал об условии? – иронично спросил Михаил.
Смутившись, я отвела взгляд.
– И это меня еще считают неприличным! – поддразнил меня кронпринц, а мои щеки залил румянец.
С возмущением уставилась на него, но заметив в глазах веселые огоньки, и сама улыбнулась. А еще неожиданно поняла, что на душе стало так легко и спокойно, как уже давно не было.
– Скоро должны начаться занятия, так что нужно идти, – заметил кронпринц, посмотрев на часы на своей руке. – Позволишь тебя проводить? Или боишься за свою репутацию?
– Да пусть говорят, что хотят! – неожиданно легко отмахнулась. – Их мнение меняется со скоростью воздухолетов.
Михаил хмыкнул.
– Очень верное наблюдение.
На шокированные взгляды окружающих, которые видели, как мы с наследником идем по коридору, оживленно переговариваясь, я старалась не обращать внимания. И хоть внутри нет-нет, да грыз червячок сомнения в том, правильно ли поступаю, позволяя себе эту странную дружбу, ни о чем не жалела. На лицо то и дело наползала улыбка, а настроение было таким безоблачным, что сама себе удивлялась. Единственное, что его омрачало – это отсутствие Лады. Но почему-то настроена я была сейчас оптимистично и верила, что и с сестрой обязательно скоро увижусь.
Михаил довел меня до дверей аудитории, где занималась моя группа, и, тепло попрощавшись, удалился. Я же долго еще смотрела ему вслед, испытывая странное и ни с чем не сравнимое ощущение. Можно только удивляться, как многое зависит в нашей жизни от присутствия в ней тех или иных людей. Как меняется само мироощущение. Вот только что будет, когда этот человек исчезнет из моей жизни?
Сердце тоскливо сжалось от непонятного тревожного предчувствия. Я поспешно отогнала его и вошла в аудиторию. Слишком нервничаю в последнее время в ожидании неприятностей, отсюда и всякие предчувствия. А сегодня хочется смотреть на мир с оптимизмом. И я надеюсь, это настроение продлится подольше.
ЭПИЛОГ
Акеми перелила остатки сваренного зелья в последний флакон и с удовлетворением поднесла к глазам. Переключившись на магическое зрение, полюбовалась переливами энергии в нем. Темно-красная, переходящая почти в черную. Энергия смерти, превращающая целебный отвар в яд. На мгновение лицо Акеми искривило судорогой, а пальцы дрогнули. Едва не выронив флакон, она осторожно уложила его в шкатулку к еще нескольким. Новая партия, которую нужно на днях передать ее союзнику в окружении императора.
Как всегда, не вовремя возникли воспоминания об отце. Но уж слишком силен был контраст между тем, что было в прошлом, и тем, что она делала сейчас.
Темное помещение, где повсюду находились травы и порошки. Их небольшая лаборатория, где аптекарь Киноши Иширо варил зелья и создавал травяные сборы. Исключительно целебные, призванные помогать людям исцелять недуги. Акеми вспомнила, как впервые сварила первое магически заряженное снадобье. Как точно так же, как сейчас, подносила флакончик к глазам и любовалась переливами нежно-зеленой энергии в нем. Энергии жизни.
– Твой дар уникален, Акеми! – ворвался в голову голос отца. – Когда-то он едва не стоил жизни всему нашему роду. Наших предков истребили за то, что они стали слишком могущественны.
– Могущественны? – поразилась тогда еще десятилетняя девочка. – Ты никогда об этом не говорил. Я считала, что наша семья из крестьян, которые переселились в столицу двести лет назад. Ты ведь всегда так рассказывал.
– Я не врал тебе, дитя, – грустно улыбнулся Киноши. – Остатки нашего рода, кому все же удалось спастись почти шесть столетий назад, спрятались среди простых людей. И наше наследие передавалось тайно, тем, у кого открылся особый дар. Представители рода, который раньше находился на верхушке власти при императоре, превратились в обычных сельских знахарей. И лишь когда память о нас угасла, а на троне Дарузы сменился не один десяток императоров, мы решились хоть немного выйти из тени. Но и то стараемся не высовываться и не привлекать излишнего внимания. Просто талантливые аптекари, которые неплохо лечат травами и мазями – вот, кем нас теперь считают.
– Но почему? – совершенно обескураженная, маленькая Акеми отставила флакон, который судорожно сжимала в руках, и обхватила тоненькие плечи руками. – Почему нас решили истребить, если наш дар помогает людям?
– Не только помогает, девочка, – мягко возразил Киноши. – Он помогает как лечить недуги, конкурируя с лучшими целителями, так и создавать самые страшные яды. Любое зелье в наших руках может нести как добро, так и зло. И в прошлом наши предки злоупотребили своей властью. Думаешь, почему они стали так опасны и могущественны? Против наших ядов не поможет ни один целитель. Даже метаморфы, невосприимчивые к любым обычным ядам, способны умереть от наших. Не сразу, конечно, уж слишком сильная у них регенерация, но в конце концов…
Акеми невольно содрогнулась. Отец ласково погладил ее по черным волосам и произнес:
– Мы давно уже не используем эту сторону нашего дара. Когда-то поклялись в этом и, прежде чем передать «Великую книгу» своим детям, заставляем и их в этом поклясться. В том, что не используют свой дар во зло.
– «Великую книгу»? – Акеми с жадным любопытством уставилась на отца.
Все новое и необычное ее всегда привлекало. А сегодня Киноши раскрывал перед ней поистине удивительные вещи.
– Так называется книга, которую писало множество поколений наших предков. В нее они заносили рецепты снадобий, зелий и мазей самого разного предназначения. Возможно, когда-нибудь и ты пополнишь ее чем-нибудь, если придумаешь новое снадобье.
Киноши подошел к стене. Глаза Акеми расширились, когда один из кирпичей поддался, а потом часть стены выехала, словно ящик. Оттуда отец бережно извлек какой-то предмет, завернутый в ткань.
– «Великая книга», – торжественно проговорил он, положив ее перед дочерью и позволяя увидеть эту старинную реликвию. – Теперь ты тоже получишь к ней доступ. Если, конечно, принесешь ту же клятву, что и я когда-то.
Воспоминания развеялись, и Акеми горько усмехнулась. Клятву ей пришлось нарушить. И она прекрасно понимала, что после смерти за это придется понести ответ. А может, и при жизни. Нарушение магических клятв никогда не остается безнаказанным.
Но Акеми была готова к возмездию. Если это поможет отомстить человеку, разрушившему ее жизнь! Отнявшего все, что она любила. Даже «Великой книги» уже нет. Все сгорело. Как и то, что еще оставалось в ней человеческого. Но Акеми была талантливой ученицей, а памятью обладала феноменальной. Все страницы «Великой книги» живы в ее памяти. Все рецепты: как целебных снадобий, так и самых страшных ядов.
Тот, что она приготовила для мужчины, разрушившего ее жизнь, давно уже ждет своего часа. Акеми недобро усмехнулась и подошла к другой шкатулке, значительно меньшего размера. В ней лежал один лишь флакон с жидкостью голубоватого цвета.
Господин обещал, что даст возможность перед смертью врага лично и глядя ему в глаза сообщить, за что он умрет. Наблюдать за тем, как разработанный ею магический яд разъедает кожу и внутренности, заставляет сгнить заживо в течении пары часов. О, подлый мерзавец, ты ответишь за все сполна!
В глазах Акеми заполыхало самое настоящее безумие, как всегда случалось, когда она думала об этом человеке. Ради того, чтобы месть свершилась, она была готова на что угодно! Даже убить тех, кто ей лично ничего плохого не сделал.
Впрочем, жалеть императора и его сына Акеми не собиралась. Не сомневалась, что они такие же высокомерные ублюдки, как и ее враг. Аристократы, особенно высшие, относятся к таким, как она, как к грязи. Походя, раздавят и не заметят. Но не в этот раз! Справедливость будет восстановлена. И теперь букашка уничтожит слона. Акеми рассмеялась, жутко и как-то болезненно.
Господин хочет, чтобы ни у кого не возникло подозрений в смерти императора. И ее яд лучше всего подходит для этих целей. А целебное снадобье, которым его поят, маскирует действие яда, но не останавливает. Высасывает остатки жизненных сил, черпая энергию из невосполнимого резерва организма. Такими темпами императору осталось не больше четырех месяцев. Так что когда умрет его сын, он будет еще жив. Господин считает, что так даже лучше. Можно будет потом сказать, что состояние здоровья императора ухудшилось еще и из-за потрясения.
Жаль, что кронпринц умрет быстро. Не от яда, а от оружия. Акеми была бы не против помучить и его. Такой же легкомысленный красавчик, как и ее враг, живущий лишь ради собственного удовольствия. Жители Ранары должны спасибо ей сказать, что избавит их от такого правителя!
Акеми даже знала дату, когда все произойдет. Господин лично будет участвовать в организации того, что должно случиться. Поможет их человеку попасть туда, где будет кронпринц. Ох и шумиха поднимется! Ведь для господина важно, чтобы это произошло при множестве свидетелей и журналистах. А еще на глазах у самого императора. Господин будет не против его душевных страданий. Акеми угадывала в нем ту же ненависть, что полыхала и в ее душе. И она прекрасно понимала господина и была готова ему помочь, как он когда-то помог ей. Вот только если обманет и в конце не даст того, чего хочет Акеми, у нее и для него найдется рецепт какого-нибудь яда! Молодая женщина недобро усмехнулась.
Ну а теперь, пожалуй, пора познакомиться с новыми соседями. Теми, кто сыграет немаловажную роль в убийстве кронпринца, что состоится уже через пару месяцев. За этот срок ей придется найти ключик к будущему исполнителю. Сделать его своей послушной марионеткой. А это может быть трудной задачей. Но когда Акеми пугали трудности?
Молодая женщина хмыкнула и покинула помещение, которое сделала своей тайной лабораторией. Заперла его на ключ и вышла в жилую часть своей четырехкомнатной квартиры. Здесь царил идеальный порядок. Любая дарузка обязана поддерживать чистоту и уют в своем жилище, быть хорошей хозяйкой и хранительницей домашнего очага. Так учила ее мать, когда была жива. Она мечтала, чтобы у дочери была такая же замечательная семья, как и у нее самой.