— И что с ним не так?
— Давай об этом чуть позже?
— Прекрасно, а сейчас о чём? — саркастично фыркнула я.
Вся эта таинственность нравилась мне всё меньше и меньше. Что за урод мне достался, если он настолько стесняется своей внешности? Ведь мужчины обычно подобным не грешат. Как декан общебытового факультета. Это остальные видели пузатого дряблого дядьку с большими щеками и сальными близко посаженными глазками, сам он, судя по всему, в зеркале видел непревзойдённого красавчика, мастера постельных утех и соблазнителя юных девиц.
Так что там настолько не так с его лицом, что он прячется в темноте?
— О том, что я действительно хотел, чтобы ты стала моей лазтаной. И что я хочу, чтобы между нами сложились доверительные и крепкие отношения. По-настоящему близкие. Ты — особенная. Дело не в твоём Цейлахе. В тебе. Ты особенная и идеально мне подходишь, — томно проворковал гайрон мне на ушко.
— Это всё, конечно, прекрасно, но о каком доверии может идти речь, если ты начинаешь с того, что прячешь лицо? — резонно спросила я почему-то тоже шёпотом.
В руке я всё ещё держала данный им кинжал и совершенно не знала, куда его деть. Положить? Ага, а потом кто-то порежется, и, учитывая моё везение на травмы и позицию в постели, это будет точно не лазтан.
— Ты права, — вздохнул он. — Но я хочу, чтобы ты хотя бы немного узнала меня до того, как увидишь. Это для меня очень важно, моя лазтана.
Гайрон забрал из моей руки кинжал, а затем после короткого шороха вложил в неё косу.
Подавив подспудное желание его этой самой косой отхлестать прямо по тому лицу, что он прячет, ведь хуже там, кажется, всё равно не сделаешь, я глубоко вздохнула и пошла на первую из миллиона предстоящих мне уступок на пути налаживания с ним отношений:
— Хорошо. Пусть будет так, как ты хочешь.
Лазтан обрадовался. Я почувствовала это всей сущностью, через нашу связь и реакцию гайроны. Каскарр, если меня будет так прикладывать каждый раз, когда он радуется, боюсь, что мне захочется радовать его постоянно. Плохо дело. Так конфеты на фрукты поменять будет куда тяжелее, чем я думала.
Он притянул меня к себе и принялся плавно гладить.
— Мне невероятно повезло. У тебя такое запоминающееся лицо. Красивое, да, но не в красоте дело. Оно живое, волевое и умное. Хочется на него смотреть.
И откуда он успел так хорошо рассмотреть моё лицо? Был на свадьбе? Вероятнее всего. Я попыталась вспомнить мужчин, стоявших рядом с алтарём, но не смогла. Кажется, был там один высокий и плечистый… Но разве у того что-то не так было с лицом? Нет, не помню…
А ещё назревала другая проблема. Пока лазтан расточал комплименты, я никак не могла вспомнить его имя. И чем дольше мы разговаривали, тем неудобнее становилось спрашивать. И почему я сразу не спросила, когда проснулась? Было бы не так неловко! Что мне теперь делать? Вряд ли он на «эй, ты!» откликаться станет.
Видимо, постелью с незнакомыми мужчинами жизнь меня наказала за отказы знакомым. Сурово, ничего не скажешь.
Как же его зовут? И почему на ум упорно приходят какие-то двери?!
— У тебя большая семья? — спросила я, расслабленно откидываясь в его объятия.
Хочет гладить и говорить комплименты? Пусть. Кто я такая, чтобы мешать?
— Не очень. Мама, три брата. Племянник вот на днях родился.
— А отец?
— Отец… — тяжело вздохнул лазтан. — Пишет книги.
— Он писатель? — заинтересовалась я.
— Не каждый, кто пишет книги, — писатель. Отец… можно сказать, что он увлекается теологией. Механизмами возникновения религий. Культами. И особенно их появлением и созданием.
Мелькнула в тихом голосе лазтана какая-то тоска.
— Вы не очень близки?
— Нет. С родителями у меня всегда были довольно прохладные отношения. Но я очень люблю братьев, особенно самого младшего.
— А сколько тебе лет?
— Я почти в два раза старше тебя, — ответил он после паузы.
Не так плохо. Взрослый. Даже зрелый… Но не старый. Да и гайроны живут долго, особенно сильные. А этот силён, раз победил в таком массовом поединке за мою руку.
— Странно, что ты до сих пор не встретил пару, — я всё ещё держала в руках его косу и касалась пальцами скрепляющих её колец.
— На самом деле не очень-то и странно. У всех это по-разному происходит. Хотя танцев гайрон я видел очень много. Сотни, наверное. И они никогда отклика не вызывали. А увидел твой — и просто перестал соображать. Ты словно вне этого мира танцевала. И кожа словно светилась изнутри, казалась жемчужной. Знаешь, я же был готов абсолютно на всё, чтобы ты стала моей. Полное сумасшествие.
— Ты сказал, что хотел, чтобы я стала твоей лазтаной. Тебе просто хотелось иметь пару?
— И это тоже. Хотелось понять, чем это так прекрасно. Обычные отношения у меня, разумеется, были. Но в них всегда чего-то не хватало. Но своей парой хотел тебя видеть из-за характера. Ты меня поразила.
— А ты не боишься, что мы друг другу не подойдём? — тихо спросила я. — Что мы слишком разные и просто не сможем быть счастливы рядом друг с другом?
— Нет, я не боюсь, что мы слишком разные. Скорее уж боюсь, что мы слишком одинаковые. У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь.
Он водил руками по моей спине, отвлекая от разговора и заставляя трепетать от предвкушения продолжения. Я коснулась пальцами его лица, провела по гладкой коже на резко очерченных скулах, по высокому лбу, по ярко выраженным надбровным дугам. Почему он скрывал лицо? Ни шрамов, ни заметной асимметрии я не почувствовала.
— Хочешь искупаться? Тут есть подземное озеро, очень тёплое. Вполне хватит места порезвиться двум гайронам.
— Что? — удивлённо оглянулась я, но в чернильной тьме пещеры ничего не разглядела.
А вода не издавала ни звука, ни плеска. И даже влажности особой не было — я бы никогда не догадалась, что тут есть целое озеро.
— Ты предлагаешь плавать в темноте?
— Нет. Пойдём.
Видимо, лазтан хорошо ориентировался в своей пещере, потому что он уверенно повёл меня прочь от постели. Под стопами был прохладный гладкий камень, и в какой-то момент я ощутила ласковое касание шелковистой поверхности воды.
Повинуясь гайрону, вокруг вдруг вспыхнул свет, а сам он начал оборот. Ослеплённая, я проморгалась, только когда он уже закончил, и передо мной во всей красе предстал его ящер.
Второформа у него была впечатляющая и по размеру, и по виду. Такая же громадная и красивая, как и пещера. Я коснулась хищных шипов на его морде и посмотрела в ярко-синие звериные глаза. Гайрона внутри буянила от восторга. Ну да, урвала себе выдающегося самца. Я робко улыбнулась своему лазтану и вдруг увидела за его спиной нечто потрясающее.
Целый здоровенный заставленный едой стол.
Гайрона, не будь дурой, тут же согласилась: лазтан от нас никуда не денется, а есть хочется до колик. Даже не есть, а жрать! В общем, я убрала руку от прибалдевшего от моих прикосновений гайрона и пошла туда, куда меня звала природа.
И отвела душу. Начала с пирога, затем переключилась на жареное мясо, закусила рулетиками из омлета с овощной начинкой. А потом ещё и полторта умяла на десерт. Надеюсь, у лазтана не только пещера имеется, потому что пара ему досталась прожорливая.
Сам он погрузил массивный хвост в воду и полулежал на берегу, наблюдая за мной. Сверкать перед ним наготой было непривычно и немного неловко, но стыдливо натягивать на себя валяющуюся на полу мокрую одежду — глупо. Хотя я к нему в лазтаны не набивалась, так что пусть принимает такой, какая есть. Наевшись, решила, что жизнь не так уж плоха, а загадочный гайрон не безнадёжен, раз догадался притащить сюда торт и жареное мясо. Принёс бы салатные листья — получил бы по лицу своей же косой. Кстати, где она?
Ноги держали с трудом, мышцы ныли от перенапряжения, но я всё равно обошла пещеру по кругу. Дверь во всём громадном помещении имелась только одна — и она вела в ванную с туалетом. Его я тщательно опробовала, и, нужно сказать, всё было организовано на высшем уровне. Я даже душ приняла, потому что хотела помыться с мылом, а не в водах сомнительного пещерного озера. Хотя, может, озеро было и не сомнительным, а это я просто вредничаю из-за того, что мне опять достался каскарр пойми кто. Ещё и страшный.
Умываясь, взглянула в зеркало. Лицо показалось чужим, непривычно взрослым. Я осунулась за последние дни, хотя в заточении во время опорретана старалась есть побольше. Сколько я была на Тропе? Надо спросить.
Выйдя к лазтану, я окинула взглядом пещеру.
Ладно, нужно признать, что место романтичное.
В стенах блестели вкрапления горной породы. Под толщей воды мерцали магические кристаллы, чьи лучи мистическими всполохами высвечивали дно. Жилая половина — а тут всё было устроено для долгого проживания — состояла из кухонного уголка с холодильным шкафом, нескольких столов с креслами и спальной зоны с огромной кроватью, на которой валялась ярко-синяя коса. Надо будет забрать, чтоб не потерять, а то позора не оберёшься. Обычно девушки хранят косы возлюбленных, как самую ценную реликвию. Но меня больше беспокоила оставленная у зайтаны Зиникоры бабушкина сумка, а также предстоящая конфронтация с королём Аберрии.
С Тропы-то я вышла, пусть назначает сюзереном. Я сразу же отправлюсь на Ирла Цейлах.
Гайрон наблюдал за каждым моим шагом со звериной нежностью в глазах. Подхалим. Но страшный подхалим предпочтительнее, чем красивый грубиян, так что лучше перестать злиться на судьбу и смириться.
Закончив осмотр территории, я так и не обнаружила выхода. Но об этом можно и позже спросить, возможно, он замаскирован в одной из складок породы. Место пленило уютом и какой-то запредельной умиротворённостью. И тишиной. Здесь было настолько тихо, что слышалось лишь дыхание огромного ящера, возлёгшего у пологого спуска в подземное озеро.
Я подошла к нему ближе и ещё раз рассмотрела.
До чего же хорош!
Поцеловала его в нос между огромных покрытых жёсткой синей чешуёй ноздрей и позволила второформе взять верх. Когда оборот закончился, гайрон нежно боднул меня головой и принялся тереться о мою шею. Оказалось, что это безумно приятно. Такой огромный, шершавый, с устрашающими когтями и клыками — и весь мой! Вильнув хвостом, гайрона нырнула вглубь, рассмотреть магические кристаллы под водой. Оказалось, что под водой был проход, ведущий в длинную пещерную галерею.