Незнакомка с горечью кивнула и спросила:
— Сколько стоит?
— Два эскуда, — ответила Горрия. — Ты правильно в выходной пришла, живот будет весь день болеть, откроется кровотечение как при критических днях, может ломить спину или виски. Скорее всего, ещё пару дней будет слабость и плаксивое настроение. Ты точно решила?
— Да.
— Тогда проходи в мою комнату, давай я сначала дам тебе успокоительное, а потом само зелье. Его лучше в ванной сразу выпить и посидеть в ней какое-то время в тёплой воде, чтобы полегче переносилось.
— А обезболивающего нет? — шмыгнув носом, спросила незнакомка.
— Так оно уже входит в зелье, но ощущения всё равно не самые приятные.
Девушка положила на ладонь Горрии две крупные голубые жемчужины. Шатенка убрала их в карман и сочувственно поглядела на несчастную. Зелья у подруги были очень дешёвые. По сути — стоимость ингредиентов плюс небольшой процент сверху за потраченное время. В аптечной лавке такое обошлось бы в двенадцать эскудов, мы узнавали. Трайдора неоднократно предлагала повысить цену хотя бы до трёх эскудов, но зельеварка упорно жалела пострадавших от мужского обмана и не желала наживаться на их несчастье.
А всё дело в том, что противозачаточные арканы стоили немало, и обновлять их нужно было не реже одного раза в лаурдебат. Но куда проще солгать и поставить свою партнёршу перед фактом: это она потратит деньги на избавление от нежелательной беременности, а кавалеру не придётся ни нести расходы, ни терпеть боль. Очень удобно.
— Имя его знаешь? — спросила Горрия, отдавая девушке бутылочку с зельем и большую пастилку с успокоительным.
Их шатенка продавала куда дороже себестоимости, и перед экзаменами они пользовались огромным спросом. Пастилки имели травянисто-лиймовый вкус, приятно пахли и дарили ощущение лёгкости. Но много съесть не получалось — от передозировки начинало подташнивать.
— Конечно. Лизан Керийа.
Горрия аккуратным почерком внесла новое имя в свиток. После каждого такого абортирующего зелья мы обновляли список и делились им со всеми желающими ознакомиться. Парни, естественно, об этом ничего не знали и потом нередко удивлялись, почему же интерес со стороны женской половины академии к ним резко утихал и сменялся брезгливостью или даже откровенной враждебностью. Зельеварка переживала, что однажды в этот список всего за два эскуда будет внесён ни в чём не повинный парень в качестве мести от бывшей или брошенной девушки, но пока мы верили всем приходящим к нам на слово.
С другой стороны, если девушка заявится в слезах и с разбитым сердцем, может, пусть её бывший хлебнёт женского равнодушия за два эскуда. Но пока на обмане никого не ловили. Да и Лорея умела беременность определять, для ветеринарного врачевателя это вполне естественное умение. Если бы сомнения возникли, она бы им воспользовалась.
Незнакомка уткнулась лицом в плечо сочувственно вздыхающей шатенки и мелко затряслась в беззвучном плаче. В такие моменты я особенно сильно злилась на лживых парней. И было их, судя по списку, немало, а происхождение ни на что не влияло. Я бы даже сказала, что аристократы в этом плане были более аккуратны, да и в деньгах редко ограничены.
Проводив девушку, мы понуро отправились на завтрак.
— И что настолько сложного в противозачаточном аркане для женщин? — тоскливо спросила Горрия.
Шатенка прекрасно разбиралась в зельях, а также в том, из чего они изготавливались — в растениях, минералах, животных и особенно в их органах и секретах желёз. Но вот аркановедение ей давалось хуже. Она осваивала базовый минимум, а на остальное махнула рукой. Зайтан Алайа до сих пор не знал, что его обожаемая дочка учится на зельеведческом, а не общебытовом факультете, и планирует продолжить обучение до самого выпуска, на что активно копит. Вот такой сюрприз ждёт того старого гайрона, которому Горрия обещана в качестве возможной жены.
Я её уже спрашивала, как такое возможно, ведь гайрон выбирает партнёршу по запаху, а Горрия ответила, что тот гайрон свою пару так и не встретил, давно отчаялся её найти и решил попытать счастье хотя бы таким способом. Для меня вся эта история звучала несколько сомнительно, но кто я такая, чтобы решать за незнакомого и тем более немолодого гайрона. А вот подруга чем дальше, тем меньше хотела выходить замуж по указке отца и готовила пути отступления, не забывая, впрочем, о и том, чтобы крутить как можно больше жарких романов и романчиков с самыми привлекательными парнями академии.
— У кого какие планы на сегодня? — вздохнула Лорея, ковыряясь в тарелке.
— Мы с Сендой хотим на прогулку в город выбраться, — ответила я. — Ну и учиться, куда без этого. Начало сессии через несколько дней. Кто что первым сдавать будет?
— Физподготовку, — недовольно пробурчала Трайдора.
Рыжеволосая подруга хоть и заметно подтянулась за последние два года, всё равно осталась… сочной. Но чем старше мы становились, тем больше парней на неё заглядывалось. Трайде, по крайней мере, было что сложить в корсаж. А у меня ничего из того, что принято убирать в отделанный кружевом лиф, так и не выросло. Видимо, всё ушло в рост. На плотном столовском питании я прибавила четверть вары, что очень удивляло девочек и создало некоторые трудности при выборе одежды. В итоге из подруг меня выделял не только серебристый с лёгким голубоватым отливом цвет волос, но и внушительный рост. А если туда прибавить ещё и гайронью силу, помноженную на тренировки, то становится понятно, почему Зиталь предпочитал грань не переходить. Нос в случае чего я бы ему в лицо вмяла без особых усилий.
— Сенда наконец ведёт тебя на свидание? — загорелась Горрия.
— Нет. Мы друзья, — в который раз закатила глаза я.
— Ага, знаем мы, как он на тебя смотрит. Друзья они… У него уже два года девушки нет, пожалела бы парня! — заиграла любимую мелодию Горрия.
— И что мне теперь, со всеми парнями, у которых девушки два года нет, начать встречаться из жалости? — фыркнула я.
— Да нет, можно только с Сендой, — радостно оскалилась шатенка.
Рослый беловолосый проклятийник с резкими скулами и широченными плечами вызывал у зельеварки неизменный романтический интерес, но на все её тонкие и не очень тонкие намёки он не отвечал никак, а время проводить предпочитал со мной. Но я с самого начала предупредила, что встречаться с ним не намерена, поэтому обвинять меня в чёрствости или игре на его чувствах тоже нельзя. Он в любой момент мог перестать со мной общаться. Хотя скажу честно, мне бы этого ужасно не хотелось. Не будь я гайроной, давно бы затащила в постель именно его.
Но — нельзя.
Моя жизнь состоит из экономии, учёбы и ограничений, потому что у меня есть цель: заявить права на титул и Цейлах. И даже Сенда с его чудесной улыбкой рядом с этой целью выцветает до полной монохромности. Сначала — наследие Цилаф, потом всё остальное.
Отнеся поднос на место, я подошла к пышногрудой буфетчице, хозяйничающей на линии раздачи, и улыбнулась:
— Приветствую, Лодиака! Очень вкусный сегодня омлет.
— И тебе доброго утра, Вета. Омлет на диво удался, — согласилась она.
— Лоди, ты случайно не видела в столовой мой учебник? Кажется, я забыла его за ужином вон за тем столиком, не могу нигде найти.
— Нет, учебники никто не приносил, а сама я не находила, — она задумчиво постучала пальцем по пухлым губам и заверила: — Если кто-то обнаружит, я дам тебе знать за обедом. Да и у кухарок спрошу, может, кто его видел.
— Спасибо! Тогда до обеда!
— Увидимся!
Куда же запропастился этот каскарров учебник?
Но и в обед Лодиака лишь развела руками…
Как я должна учить растениеведение, если потеряла учебник?
Через пару часов после обеда за мной зашёл Сенда. Я широко улыбнулась другу и повесила бабушкину сумку на плечо.
— Куда пойдём? — спросил он, отвечая на мою улыбку.
Светло-голубые глаза смотрели весело и с едва уловимой лаской. В их лучах я отогревалась. Сенда был единственным, кто мне не лгал. Проверяла неоднократно.
— Хочу пройтись до лавки древностей, навестить зайту Соргинду. Посмотреть, может, у неё появились новые нитки или книжки.
— Кто бы сомневался. Кстати, у меня есть для тебя небольшой подарок. Но я тебе его не отдам. Это сюрприз.
— Ах, как это жестоко с твоей стороны!
— Я жестокий, ты разве не знала? — широко улыбнулся он, подтрунивая.
Пока придумывала достойный ответ, мы как раз вышли из ворот Нинарской Академии и плавно углублялись в город по давно знакомому маршруту.
— А я думала, что ты милый и безобидный, — фыркнула я, когда уши стражников остались далеко позади.
— Милый и безобидный проклятийник? Не самое распространённое сочетание, — хмыкнул он.
День сегодня выдался вполне ясный, и мы шагали по залитому солнцем городу, наслаждаясь холодным сезоном. Цены ему не было, пока не начинались сплошные ливни.
— До опорретана осталось совсем немного времени. Скоро бал. Я хотел предложить тебе свою кандидатуру в качестве кавалера, — заговорил беловолосый, щурясь от ярких лучей. — Если ты, конечно, ещё не дала согласие Зиталю.
— Не начинай! — отозвалась я. — Сто раз говорила, что между мной и Зиталем ничего нет. И с радостью приму твоё предложение, если ты уверен, что не хочешь позвать какую-нибудь девушку на свидание.
— Уверен, — коротко ответил Сенда и сменил тему: — Хочешь леденец или пирожное?
— Ты сегодня просто фонтанируешь замечательными предложениями. Конечно, хочу!
Мы притормозили у подвернувшейся кондитерской, и Сенда купил корзиночку со сладостями.
— Мы столько не съедим, — плотоядно уставилась я на пирожные и обваленные в ореховой стружке крупные конфеты.
— Зайту Соргинду угостим.
После того как старушка продала Сенде полуистлевший трактат по проклятиям на древнеаберрийском, он воспылал к ней особой трепетной любовью. Это путь к сердцу обычного мужчины лежит через желудок, а у проклятийников, как известно, сердца нет, вот и приходится заполнять эту зияющую в груди дыру древними фолиантами. Беловолосый настолько дорожил своей покупкой, что даже мне не давал подержать ту книгу в руках, разрешал только смотреть, затаив дыхание. И да, последнее — обязательное условие.