И сына — помощником учи быть! Выгоды меньше будет, а счастья — больше!
И никто не поможет тебе! Только ты сам себе поможешь! А как сам себе поможешь и другим помогать станешь — то сразу примечать начнёшь, что и Бог к тебе ближе стал!
Всё, ступай!...
После того мужчины пришла женщина беременная и спрашивала старца, как ребёнка назвать. Всё говорила, как боится рожать, как боится в родах умереть.
Старец её успокоил, велел сына наречь так, как муж той женщины хотел. Она имя не произносила вслух, а старец угадал.
Для неё сие было чудом. Ушла она — довольная!
Потом пришёл архимандрит Игнатий, настоятель монастыря и друг старца ещё с духовной семинарии.
При этой беседе мне присутствовать непозволительно было. И я пошёл посмотреть в комнату для ожидания посетителей.
Мне было интересно попробовать увидеть те проблемы, с которыми пришли люди. Сам старец Зосима всегда это сразу понимал, так что я обычно не успевал даже попытаться сделать это до того, как уже с посетителем начинался разговор. И как звать человека, и с какой просьбой он пришёл — всегда знал старец сразу, как только человека видел.
Но прежде, чем я вошёл в комнату для посетителей, ко мне подошла женщина, богато одетая, но вся встревоженная и печальная.
— Помогите мне, пожалуйста! Там — дочка в экипаже, она сама почти не может двигаться, ей плохо очень!
Красивая бледная девушка сидела, откинувшись на подушки, в экипаже, остановившемся перед монастырскими воротами. Рядом стояло инвалидное кресло на колёсах. Видно, что затруднение было в том, чтобы пересадить девушку.
Я поднял её на руки осторожно, но даже это причинило ей сильную боль. Она не смогла сдержать стон, а во мне это тоже отозвалось: возникло острое ощущение её боли — как собственной.
Я извинился перед девушкой:
— Простите меня, что неловко помогаю!
— О, нет, что Вы!? Это — болезнь! Это — совсем не Ваша вина!
Я взялся помочь и далее: катить инвалидное кресло.
Мать девушки спросила:
— Можно, мы к старцу прямо теперь пройдём, без очереди? Я посмотрела, а там народу столько! А Иринушке сегодня в дороге совсем плохо сделалось.
— Мама, ну что ты, право! Да разве можно так, будто мы — самые несчастные в целом свете?!
В это время по дорожке монастырского сада нам навстречу вышел архимандрит Игнатий.
Он произнёс:
— Это — Ваша дочь Ирина? Старец Зосима просил сказать, что ожидает вас прямо сейчас.
Игнатий ласково посмотрел на девушку:
— Бог милостив, дитя моё, надейтесь!
Зосима ждал в том особом состоянии, когда Сила Духа Святого готова излиться без ограничений через его тело.
Он почти не слушал, как мать Ирины рассказывала о травме позвоночника у дочери.
Он смотрел на Ирину — и Сила и Свет Духа Святого начали течь, снимая боль.
Старец сказал мне:
— Ты Иринушку на лавку у стены положи, спинкой вверх. Посмотреть надо будет!
Я поднял Ирину и не почувствовал той острой её боли, как в первый раз.
— Спасибо! — тихо прошептала она, видимо, тоже ощутив то Присутствие Божией Силы, направляемой сквозь старца Зосиму.
Мать Ирины тем временем говорила, что врач прописал морфий, но потом, со временем, дозы всё больше стали. И Ирина отказалась, потому как привычка образуется и сама она становится словно безвольная.
Потом мать Ирины даже заплакала, говоря, что у неё нет сил смотреть на страдания дочери.
Она явно мешала своим беспокойством льющемуся в пространстве кельи исцеляющему Свету Святого Духа.
Зосима, как обычно в таких случаях, попросил мать Ирины пойти в храм:
— Вы ступайте в храм, Татьяна Прокофьевна: архимандрит Игнатий сейчас как раз службу начнёт. О здравии дочки молитесь, Бога благодарите! А я посмотрю Иринушку.
Зосима долго был в Слиянии со Светом Божиим.
После Ирина села на скамье сама.
Словно упреждая её разочарование от попытки встать на ноги, старец произнёс:
— Боль твоя ушла и более не вернётся. Но ходить не сможешь пока. Видно, через то ты многим людям, которые без рук, без ног или в иной немощи и отчаянии пребывают, — помощь большую оказать сможешь, пример мужества и силы духа покажешь! Это — от Бога тебе поручение такое!
У вас в конюшне белый конь есть — Снежок. Приучи его тебе вместо ног служить. Всюду — сама ехать сможешь! Многие благие дела начнёшь, а другие люди вслед за тобой продолжат!
Дорога в жизни перед тобой — светлая открывается! И Бог — силу тебе даст! А через это — многие люди веру в себя и в Бога обретут!
Ирина благодарила. Она смотрела на старца так, словно без слов с ним понимание имела — намного большее, чем в тех словах, которые обычно люди произносят.
Я помог Ирине и отвёз её в храм, где в это время шла служба и была её мать.
Когда вернулся в келью старца, то понял, что Зосима взял на себя ту боль и что излечение было не простым.
Подал ему воды.
Спросил: чем мог бы ещё помочь?
— Не волнуйся: к завтрашнему дню уж всё пройдёт! А сегодня — ты людей выслушивай, а я тут полежу на лавочке, подскажу, если надо будет. Не бойся!
Вот ведь интересно: не увидел я на Ирине греха, за который так вот искупление и вразумление по Воле Божией получить бы могла. Чиста душой! Жила праведно до трагического случая с травмой!
А исцелить её полностью — Бог не позволил...
Многого я ещё не разумею!.
Вот — показал Бог картину: всадник-воин в доспехах мечом наносит своему противнику страшный удар по спине.
И к чему сие показано?
Может ли быть, что правы буддисты, когда говорят, что души не один раз в телах живут, и грех в прошлой жизни может принести страдание человеку в следующем воплощении? Отчего тогда Иисус об этом не говорил? Или говорил, но не сохранили для людей те слова?
Многое в судьбах людских показывает Бог, а объяснение ещё не обо всём мне понятно стало.
Иногда Бог попускает болезни или иные страдания людям праведным — для их вразумления и учёбы. А, быть может, и для вразумления других людей такое бывает. И бывает, что примером мужества и стойкости в трудностях земных — может человек другим людям послужить.
Как бы просто было: кабы совершил грех — и сразу воздаяние, совершил доброе — и сразу награждение! Да только всё сложнее в жизнях людских Богом устроено! Ведь праведен и добр человек должен стать не из-за страха и не за награду!
Да, часто, пройдя через страдания, очищается душа, становится чуткой к чужой боли!
Многому нам с тобой ещё научиться нужно!
О своих трудах в тот день я говорить не стану.
А вот про Ирину — интересное знаю. Через пять лет приехала она в монастырь на своём белом Снежке. Исцелилась она к тому времени — полностью! Очень многое она сделала для помощи инвалидам! Многих людей вернула к достойной жизни, хоть и не имела целительных способностей. Её благотворительные проекты были направлены для восстановления не только здоровья, но и, по возможности, — полноценной и неунизительной деятельной жизни для тех людей.
Хочется мне, чтобы, прочитав сей рассказ, каждый человек задумался бы о жизни своей, о вере своей, о мечтах своих, о делах, которые для Бога и для людей сделать можно!
Ведь человек сам себя исцеляет — верой и преображением себя-души.»
О. Александр — о елительстве
Всю неделю с утра до вечера Зося проводила в больнице. А после снова пошла в монастырь навестить о. Александра. Там она узнала, что он сейчас — в лесном скиту.
Так и прежде бывало. Ещё со времён старца Зосимы в пяти верстах от монастыря в лесу на высоком берегу реки маленький сруб был поставлен. Там монахи могли пребывать в уединении без людей и братии — по благословению настоятеля монастыря.
О важности сего о. Александр слова старца Зосимы Зосе прежде пересказывал:
«Полезно о Боге в уединении размышление иметь, полезно в молчании долго пребывать, полезно учиться Бога ощущать каждому человеку, а не только монаху. Нужно тому непременно время в жизни уделять!
Даже в монастыре есть для монаха суетность дел обязательных, распорядок определённый, заботы о послушании своём...
Хоть и придумана жизнь монастырская для уединения души с Богом, но многое от сего отвлекает. И то, как братия монастырская на тебя смотрит, и то, как настоятель оценивает твои труды, — всё это, как и в миру, — к внешнему привязывает внимание души.
Мирок монастырский — мал! Все друг у друга на виду!
А в уединении есть возможность всё более и более стремиться погрузиться в Глубину душой, в познание Царства Божиего, Которое внутри нас есть.»
* * *
Зося обрадовалась предстоящей прогулке по лесу. Подумала радостно: «Вот и для меня уединение такое с Богом случится!».
Она очень устала за эту неделю работы в больнице. У неё стало уже получаться многое видеть ясновидением. Она часто ставила правильный диагноз, только лишь посмотрев на больного. Врачи и сёстры в больнице этому удивлялись не сильно: ведь Зося — ученица старца Зосимы и о. Александра! И помогали они Зосе во всём, как могли. И опытом своим делились.
Но, несмотря на успехи, Зося ощущала себя выжатой до последней капельки, даже радость уходить стала, хоть всё хорошо получалось... Вот об этом и шла она поговорить с о. Александром, спросить: что неправильно делает.
Тропинка к скиту была нахоженная, не заплутать! Можно было любоваться красотой наступившего лета, наслаждаться тишиной леса. Многие птицы пели ещё по-весеннему, много было птенцов, слетевших только что из гнёзд, со смешным пушком на головах. Они не боялись, прыгали по тропинке, по ветвям деревьев и кустов совсем рядом.
Зосе было так хорошо, так привольно в этом лесном мире! По дороге встретила несколько ранних грибов. Собрала, вспоминая, как в детстве приносила в монастырь старцу грибы или ягоды, вспомнила и то, как радостно улыбался Зосима таким простым её дарам.
Дальше шла уже будто рядом со старцем: обнял Зосима любовью и лаской, покоем и тишиной Божией! Вся красота природная вокруг иначе восприниматься стала! Каждая птаха, каждая травинка, каждое дерево и она сама и старец Зосима — всё стало восприниматься как Частицы Богом сотворённого Мироздания. И границ тому миру — нет!