Однако Лилиан не была впечатлена.
– Я ожидала большего.
– Чего же?
– Не знаю. Больше силы. Больше мускулов?
– Мускулы очень бы пригодились ему в суде.
Лилиан фыркнула.
– Никогда не знаешь, что и когда пригодится.
Сейчас Хэсине пригодилось бы какое-нибудь съедобное средство от насекомых, чтобы убить всех стрекоз, которые, казалось, летали в ее животе. «Сегодняшнее слушание – всего лишь формальность», – напомнила она себе. Объявление представителей, предварительных свидетельств и подозреваемого можно было сравнить с раздачей экзаменационных заданий. Сам экзамен был еще впереди. Стоило ей перенервничать сейчас, и она рисковала пропустить настоящее слушание.
Председатель начал перечислять предварительные свидетельства. Короля отравили; сама Хэсина предоставила суду половину образца яда. В день его смерти никто не выходил из дворца. Никто туда не заходил. Хэсине было прекрасно известно, что существовали и другие способы проникнуть во дворец, но о тайных проходах знали только они с отцом. Эти коридоры не были нанесены ни на одну карту, а значит, вряд ли убийца мог оказаться чужаком. Нет, преступление совершил человек, живший в их королевстве.
Человек, живший во дворце.
Председатель скрутил свиток, и в животе Хэсины забилось еще больше стрекоз.
– Наконец, позвольте мне представить первого подозреваемого.
Он назвал титул. Назвал имя.
Эти имя и титул фальшивой нотой прозвенели в ушах Хэсины.
Это было невозможно. Нелепо.
Как в убийстве короля могли заподозрить его любовницу, которая даже никогда не покидала стен Южного дворца?
Створки двери открылись, и все вытянули шеи: супруга Фэй была самым таинственным членом королевской семьи и вызывала у людей непроизвольный интерес. Хэсина словно приросла к стулу. Когда вместо супруги Фэй в зал вошел ее сын Жоу, она была поражена, но даже тогда не смогла сдвинуться с места.
Пока Жоу поднимался на платформу, с верхних рядов доносились громкие перешептывания. Председатель нахмурился.
– Носите ли вы титул Благородной супруги? Отзываетесь ли на имя Фэй?
– Нет.
Услышав тонкий голос сводного брата, Хэсина пришла в себя. Когда председатель задал следующий вопрос, ее словно обдало волной холода.
– Это вас обвиняют в цареубийстве?
Нет. Смятение прошло, и теперь Хэсина чувствовала тошноту. Супруга Фэй. Цареубийство. Эти слова сочетались так же плохо, как свадебная баллада и похоронная церемония.
– Нет, – повторил Жоу.
– Тогда почему вы здесь? – спросил председатель.
Жоу, одетый в бледно-голубой ханьфу, который был ему слишком велик, дрожал всем телом. Он снова заговорил, стараясь, чтобы его пронзительный, срывающийся голос звучал уверенно, и Хэсина поморщилась от жалости.
– Произошла ошибка. Мама никак не могла убить отца.
Презрительные смешки посыпались на него как с верхних рядов, так и с нижних. Председатель взмахнул рукавом, и гул толпы утих.
– Ошибка это или нет, решать суду.
– Н-нет.
– Нет?
– Я… я могу поручиться за маму.
– Конечно, – пожал плечами председатель. – Так поступил бы всякий любящий сын.
– Прошу вас. – Жоу повернулся на дрожащих ногах и поднял взгляд на верхние ряды. Он смотрел на них так, словно они были стенами колодца, по которым ему предстояло взбираться.
– Обвинение – это еще не приговор, принц Янь, сын супруги Фэй.
Услышав голос Ся Чжуна, Хэсина тут же перевела на него взгляд. Он сидел среди других министров, как серый булыжник среди россыпи самоцветов. Но когда он заговорил снова, его голос звучал мягко.
– У вашей матери есть представитель, который сможет защитить ее. Позвольте правосудию идти своим чередом.
Судя по лицу Жоу, слова Ся Чжуна его не успокоили.
– Довольно, – произнес председатель. – Представители, у вас есть двадцать четыре часа до официального начала судебного заседания. Каждый из вас может встретиться со стороной, которую представляет, чтобы обсудить стратегию обвинения и защиты. Объявляю слушание закрытым.
Но никто не встал, потому что не встала Хэсина. Подняться на ноги сейчас означало повести людей за собой. Но как она могла вести кого-то, если не понимала, что происходит?
– Вставай, – одними губами прошептала Лилиан и пихнула ее локтем. Хэсина встала, и все последовали ее примеру. Шуршание, которое разнеслось по залу, прозвучало словно общий вздох. Комок отступил от горла Хэсины, и она вдохнула – как будто в первый раз за все это время. Затем она схватила Лилиан за руку.
– Встретимся в кабинете отца. Скажи моему пажу, чтобы привел туда Акиру. Давай же, иди.
Лилиан поджала губы.
– Ты уверена, что можешь идти?
– Я справлюсь. – Так или иначе она выберется из этого кошмарного места.
Лилиан убежала, а Хэсина медленно спустилась по ступенькам. Когда она вышла из зала суда в зал вечной гармонии, там уже почти никого не было. Но, как назло, не успела она сделать и нескольких шагов, как ее окликнул человек, которого она хотела видеть меньше всего на свете.
– Сестра!
Сначала Хэсина притворилась, что не слышит. Но потом Жоу позвал ее снова, и совесть не позволила ей проигнорировать его во второй раз. Она остановилась между последней парой колонн, которые были высечены из крепкого палисандра и покрыты перламутровыми узорами, изображавшими летящих журавлей, сорок и цапель. Она ждала, когда Жоу подойдет к ней.
Стоило ему оказаться рядом, она пожалела о своем решении: он тут же упал на пол и склонился перед ней в обряде коутоу.
– Моя мать невиновна, – зарыдал он. – Клянусь всеми Одиннадцатью героями.
Едва ли он мог найти для этого более неудачное время. В зале еще оставались придворные, и все они внимательно наблюдали за происходящим. Хэсина торопливо подняла Жоу на ноги.
– Прекрати, – тихо прошипела она, чтобы ее не услышали остальные. – Ситуация и без того тяжелая. У тебя никогда не получится восстановить доброе имя матери, если будешь падать ниц на виду у всех.
– П-простите. – От страха зрачки Жоу расширились. Но еще они светились надеждой. Хэсина видела в них отражение своего лица. – Но… значит ли это, что вы верите мне?
Она разглядывала его – своего нелепого сводного брата. Уши Жоу торчали в стороны, а редкая черная челка падала на жемчужный лоб. Она видела его четыре или пять раз в год – а то и меньше, если ей удавалось избежать встреч с ним, – но он совершенно не менялся. Он оставался искренним. Честным. Добрым.
На него было сложно злиться.
– Я поверю тому, что будет выяснено в суде, – громко сказала она, чтобы все услышали ее слова, а потом повернулась на каблуках и пошла прочь. За ее спиной раздался звук шагов. Она мысленно выругалась и двинулась быстрее.
– Хотите и от меня убежать?
По коридору шел Цайянь, выглядевший по-королевски в своем черно-золотом ханьфу виконта. Хэсина выдохнула.
– А, это ты.
Он нагнал ее и пошел рядом.
– Вы в порядке, миледи?
Она едва заметно кивнула.
– Я понимаю, что у вас с супругой Фэй непростые отношения, – проговорил Цайянь, пока они проходили по лабиринту коридора с шелковыми ширмами. – Но не принимайте это слишком близко к сердцу.
Сказать это было легче, чем сделать. Возможно, если бы в детстве она не переворачивала архивы в поисках информации о супруге и не пряталась в кустах перед Южным дворцом, чтобы взглянуть на женщину, которая украла сердце ее отца, сейчас воспоминания не выступали бы в ее сознании капельками пота.
Они зашли в кабинет короля. Акира сидел на подоконнике в дальней части комнаты, из которой открывался вид на сады. Лилиан лежала на своем любимом топчане и скручивала фигуры из зеленой ленты для волос.
– Супруга Фэй, значит? Что мы об этом думаем?
Цайянь принялся мерить комнату шагами.
– Преступление совершил кто-то, живущий во дворце.
– Но подозревать супругу Фэй? Они серьезно? Это все равно что предположить, что короля убил ты. Да и как она могла это сделать?
– С помощью яда, очевидно.
– Я не о том говорю, дуралей.
– Я понял, о чем ты. – Цайянь дошел до конца комнаты и развернулся. – И у меня тоже есть сомнения. Но мы должны относиться к ней, как относились бы к любому другому подозреваемому.
Относиться к ней, как относились бы к любому другому подозреваемому.
Хэсина стояла у книжных полок в нижней части кабинета. Стоило ей достать определенные книги, и часть шкафа отъехала бы вниз. «Этот тайный проход ведет в сад», – рассказал ей когда-то отец. Тогда она поняла, откуда брались неистощимые запасы свежей хурмы на его столе. Столько вещей, связанных с ее отцом, казались таинственными, а на самом деле имели простые объяснения. Но почему он нарушил брачные клятвы ради супруги Фэй? Теперь ей было никогда этого не узнать.
Но благодаря своим детским расследованиям она знала много чего другого. Услышав слова Цайяня, она подумала, что никогда не сможет относиться к супруге Фэй как к обычному подозреваемому, и тут на поверхности ее мыслей всплыло одно воспоминание.
– Что случилось, На-На? – вскрикнула Лилиан, когда Хэсина ухватилась за край полки, чувствуя, как леденеет ее дыхание.
– Супруга Фэй. Ее дедушка был советником предыдущего наследного принца Кендии.
– Что ты хочешь этим сказать?
Она хотела сказать, что Санцзинь оказался прав, но у нее пересохло во рту и слова не сорвались с языка. Санцзинь был прав с самого начала. Теперь она могла радоваться лишь тому, что он уехал и не видел всего этого.
– Миледи хочет сказать, что кто-то подставил супругу Фэй. – Как обычно, Цайянь пришел Хэсине на выручку, когда она не могла выручить себя сама. Он повернулся от Лилиан к Хэсине. – Вы не верите, что она убила короля.
Она видела, как отец катал на плечах Жоу, – точно так же, как и ее саму. Порой она замечала на воротнике его ханьфу цветочки глицинии, которая росла у Южного дворца. Хотела она того или нет, она стала свидетелем его любви к супруге Фэй. Она знала правду, которую не смог бы выяснить ни один суд и ни один представитель.