Она направилась в тронный зал. Голоса донеслись до нее раньше, чем она успела войти: они гудели, словно шершни, и их гул просачивался сквозь резные двухстворчатые двери. Хэсина сжала зубы. Она знала, что ей нужно было сделать. Что ей нужно было сказать.
Они не допустят, чтобы по всему городу резали и сжигали невинных людей, и они точно не станут проводить зачистки всего лишь из-за каких-то слухов.
Но в то же время они не будут бездействовать, позволяя Кендии угрожать своим границам.
Они отправятся на войну.
Она вошла в зал, и голоса умолкли. Как только Хэсина опустилась на трон, к ней подбежала старший секретарь.
– Это пришло из Кендии, королева, – произнесла она, протягивая Хэсине камышовую трубочку, запечатанную глиной и перевязанную бечевкой.
Руки Хэсины на секунду застыли. Потом она высвободила глиняную крышечку из-под бечевки и сняла ее. Из трубочки выпал пергаментный свиток.
Она развернула его и прочитала текст, написанный на общем языке.
Королеве Яня.
Мы получили ваше предложение о проведении переговоров и принимаем его. В первый день одиннадцатого месяца мы будем ждать вас на берегах Черного озера. Мы надеемся, что вы посчитаете эту нейтральную территорию подходящим местом для встречи. Вы можете привести с собой шесть спутников на ваш выбор, но не больше.
Записано переписчиком по имени Цзикан,
продиктовано евнухом по имени Тасен
по приказу Огнедышащего Дракона, Наследного Принца Шахрина, Пятого Носителя Этого Имени.
Тринадцать
Все четыре королевства должны сосуществовать в мире.
Хотя бы хорошенько кормите людей, прежде чем объявите призыв и отправите их на смерть.
Хэсина знала, что поедет на Черное озеро, и что бы Цайянь ни говорил, он не мог ее переубедить.
Но советник все равно пытался.
– Если вы поедете, они могут нарушить перемирие, – проговорил он утром, на которое был назначен ее отъезд. С того момента, как Хэсина получила письмо из Кендии, прошло два дня. Они с Цайянем поднялись в почтовый зал восточной башни и теперь стояли согнувшись под стрельчатым сводом потолка. Пол под их ногами был засыпан птичьим пометом. – Они предъявят вам свои требования – попросят земли, воду или что-нибудь еще, – а потом нападут, если вы откажетесь. Они даже могут вас убить.
Все вокруг считали, что убить ее очень легко, мрачно подумала Хэсина. Это было неприятно.
– И если это произойдет, они вынудят Янь предпринять ответные меры, – продолжил Цайянь. – После вашей смерти разразится война.
– Риск будет существовать всегда. – Они спорили об этом так много, что достигли того этапа, когда любой аргумент и контраргумент казались шагами хорошо отрепетированного танца. Возможно, поэтому Хэсина махнула рукой и осмелилась на импровизацию. – Может, с кендийцами вообще придут пророки.
Лицо Цайяня застыло, словно глиняная маска, и Хэсина пожалела, что не может забрать свои слова обратно. Она не хотела верить, что пророки действительно заключили с кендийцами союз, но участники делегации на всякий случай подготовились к встрече с ними – насколько это было возможно. Они набили рукава и сапоги бумажными амулетами, которые, согласно поверьям, отпугивали пророков.
– Я понимаю, что ситуация не идеальна. – Она шагала к клеткам, где сидели птицы Санцзиня, и вокруг нее ворковали голуби. – Но я должна сделать хоть что-то. Да, я помню, – произнесла она, прежде чем Цайянь успел ее перебить. – Я помню, что обещала не ставить свое правление под угрозу.
Она открыла клетку.
– Но давай подумаем, что произойдет, если я не поеду. Кендийцы все так же будут представлять опасность для наших границ. На слушании суда предъявят обвинение еще одному невинному человеку. Народ охватит паранойя, которая будет расти с каждым днем. Начнется война, я объявлю призыв в первый раз за несколько сотен лет и все равно поставлю свое правление под угрозу.
Цайянь потер переносицу.
– Вы сравниваете сливы с хурмой.
По мнению Хэсины, они не так уж и отличались друг от друга.
Но Цайянь говорил так, словно речь шла о разнице между жизнью и смертью.
– Сидя на троне, можно бросить вызов любой опасности. Но что вы будете делать вдали от дворца? Без помощи и поддержки?
– Со мной будут защитники. – Сокол, которого выбрала Хэсина, посмотрел на нее с осуждением. Она привязывала к его ноге трубочку размером со спичку. – И я разработала запасной план.
Цайянь взглянул на сокола.
– У вашего запасного плана есть имя: генерал Янь Санцзинь.
– Который как раз находится неподалеку от границ. – Она поднесла птицу к окну, створки которого состояли из горизонтальных пластин, и открыла его. Возделанные поля, тянувшиеся за пределами городских стен, были укутаны туманом. – Ты же сам всегда советовал использовать ресурсы, которые мне доступны!
– Черное озеро находится довольно далеко от мест, где сражается генерал.
Хэсина вздохнула. Победить Цайяня в споре было невозможно. Он почувствовал свое преимущество и решил его упрочить.
– Отправьте кого-нибудь вместо себя, миледи. Отправьте меня, если не доверяете другим придворным.
Она выпустила сокола и смотрела ему вслед, пока он не превратился в пятнышко среди облаков. Только потом она обернулась к Цайяню.
– Ты прав. Я не доверяю никому из придворных, кроме тебя.
– Тогда почему…
– Именно поэтому я хочу, чтобы ты остался. – Она взяла его за руку в надежде, что он поймет ее. Путешествие до Черного озера и обратно могло занять у них едва ли не целый месяц – слишком много времени, чтобы оставлять Ся Чжуна без присмотра. – Только ты сможешь поддерживать порядок среди министров, пока меня не будет. Ты нужен мне.
И я должна защитить тебя. Хэсина вспомнила тот зимний день. Ужасную трещину на льду. Черные воды пруда. Следы крови. Цайянь уже один раз едва не умер. Если кендийцы действительно нарушат перемирие, вряд ли Хэсина сможет его спасти. А она не могла потерять брата, которого любила, как родного.
– Ты нужен мне, – повторила она, на этот раз немного тише.
«Но не так сильно, чтобы позвать меня с собой», – мог бы сказать он, если бы знал, где находится слабое место, в которое можно ударить.
Но Цайянь не был Санцзинем. Поэтому он всего лишь вздохнул и поклонился.
– Тогда используйте меня так, как считаете нужным, миледи.
У восточной башни собралась толпа горожан. Когда королева и ее первый советник показались в дверях, люди упали на колени. Некоторые попытались притронуться к подолу рюцюня Хэсины, но она инстинктивно отшатнулась в сторону. Эти руки убили Серебряную. Она не хотела иметь с ними ничего общего.
– Не хотите обратиться к народу? – предложил Цайянь, пока они шли сквозь толпу.
Обратиться к народу? Она не была к этому готова. Ее мозг напоминал пшенную кашу. Предостережения Цайяня были не безосновательны. Переговоры могли провалиться. Санцзинь мог не прийти ей на помощь. В первый раз в жизни она выезжала за городские ворота, чтобы отправиться в пограничные земли, и за время ее путешествия тысяча вещей – не меньше – могла пойти не по плану.
Но какая королева оставит своих людей, даже не попрощавшись с ними?
Сейчас, когда сердце Хэсины не наполняли ни гнев, ни скорбь, она вдруг почувствовала себя непомерно маленькой перед лицом толпы.
– Одиннадцать героев хотели построить более человечную эпоху, – начала она и вдруг поймала себя на том, что цитирует «Постулаты». Она почувствовала на языке вкус пепла, но все равно продолжила: – Они подарили нам мирные времена, которые длились три сотни лет. Мирные времена, которые сегодня я отправляюсь защищать.
Люди жадно внимали ее словам. На их лицах проступала надежда. Из их губ стали доноситься выкрики:
– Дянься! Дянься!
– Ваньсуй, ваньсуй, вань вань суй!
Внезапно Хэсина ощутила прилив тревоги, а потом ей начало казаться, будто за ней наблюдают. Она обвела толпу взглядом и заметила группу придворных, стоящих на балконе. Среди них был и Ся Чжун. Они встретились взглядами, и губы министра изогнулись в усмешке.
«Что вы собираетесь делать?» – спрашивал он всем своим видом. «Фигуры уже расставлены на доске; предотвратить войну не в ваших силах».
Это мы еще посмотрим.
У Восточных ворот ее ожидала Лилиан со свертком в руках.
– Если собираешься вести переговоры, сделай это красиво.
Она передала сверток Хэсине. Внутри оказался черный шелковый рюцюнь. По всей ширине ткани шло изображение свернувшегося в кольцо дракона, который являлся символом Кендии. Он был очень красивым и очень… безголовым.
Похоже, ее похороны тоже пройдут красиво.
– Он такой…
– Можешь не благодарить, – отозвалась Лилиан, когда Хэсина дотронулась до красной вышивки, которая тянулась от рассеченной шеи змея. – Я вплела в него серебряные нити, чтобы на тебе было хоть какое-то подобие доспехов. Конечно, это не очень поможет, но лучше, чем ничего, – если вдруг эти тупицы осмелятся на тебя напасть.
Услышав эти слова, Хэсина заметила, что каждая чешуйка вышита переливающейся на свету нитью. Должно быть, у Лилиан ушло много дней, чтобы закончить эту работу. Хэсина подняла взгляд от наряда на сестру.
– Не нужно было.
Едва ли не в первый раз в жизни Лилиан сохранила серьезное выражение лица.
– Это самое малое, что я могла сделать.
Как бы Хэсина ни пыталась скрывать свои эмоции, Лилиан всегда умела ее растрогать. Ей хотелось столько всего сказать своей названой сестре, но она проговорила лишь:
– Извини, что не смогу прийти на праздник урожая.
Получилось неуклюже. Слова любви давались ей с таким же трудом, как и обращения к народу.
– Ничего страшного! – прочирикала Лилиан. – Я съем твою долю лунных пряников.