– Я могу все объяснить.
– Да, – ответил ему кто-то. Судя по голосу, это была Мэй. – Не сомневаюсь, что можешь. Но это не меняет того, что ты совершил. Ты выпустил эту стрелу.
– А что мне было делать? Дать моим людям схватить ее? Привезти ее во дворец, где ее тут же предали бы смерти от тысячи порезов?
– Тогда еще никто не видел, горит ли ее кровь.
– Это было уже неважно. Она подписала себе смертный приговор, когда заставила пески шевелиться. Ты не сражалась на фронте, Мэй. Не видела того, что видели мои люди. Теперь они могут с расстояния в один ли понять, замешан ли в происходящем пророк.
Наступила тишина.
Ее нарушила Мэй.
– Кажется, теперь я вижу, почему ты приказал мне остаться в столице. Ты сказал, что делаешь это ради сестры, и я поверила тебе. Но еще ты хотел скрыть от меня эту сторону своей личности.
– Что? Нет! – ответил Санцзинь серьезным, честным голосом. Пожалуй, его голос звучал даже слишком честно, как в тот раз, когда он утверждал, что не подкладывал под подушку Цайяню дохлых головастиков. – Мэй…
Внезапно брезентовые створки, закрывающие вход в палатку, раздвинулись, и Мэй выскользнула наружу, словно привидение.
Хэсина моргнула и попыталась собраться с мыслями. Она была здесь не для того, чтобы подслушивать. Она решительно зашла в палатку и едва не столкнулась с Санцзинем, который, кажется, собирался последовать за Мэй, но при виде Хэсины замер, а потом намеренно развернулся и шагнул в другую сторону.
Она положила руку брату на плечо, и в ее ране – которая благодаря рюцюню Лилиан оказалась на удивление неглубокой – запульсировала боль.
– Цзинь…
Чем сильнее он пытался скрыть свои чувства, тем больше ощетинивался. Хэсина едва ли не ощущала на его коже острые иглы замешательства и вины. Она опустила руку.
– Ты переживаешь из-за пророчицы, да?
– Даже если и так, что с того?
– Я…
Что она хотела сказать?
Правду. Скажи ему правду.
Но какую правду?
В конце концов она произнесла то, в чем в последнее время ей было труднее всего признаться.
– На твоем месте я сделала бы то же самое.
Она бы убила пророчицу, чтобы спасти его.
– Я знаю, – проговорил Санцзинь, и Хэсина расслабилась. Но тут он повернулся к ней, и она увидела, что в его черных глазах горит огонь. – Ты такая же, как и все остальные.
– Все остальные?
– Зачем ты пришла?
Хэсина не помнила. Она знала, что у нее была какая-то цель. Она подготовила аргументы, доводы и предложения, но все они разлетелись, натолкнувшись на привычную стену непонимания.
– Я… Я просто хотела поблагодарить тебя. За то, что ты пришел. За то, что помог. – В ее голосе зазвучала нежность. – Я рада, что мы можем работать вместе.
– Всегда пожалуйста. Зови меня, когда тебе в следующий раз понадобится убить парочку беспомощных рабов, а я брошу все и прибегу, как сделал это сегодня.
Его слова будто окатили Хэсину холодной водой. Когда он решительно прошел мимо нее, она не схватила его за руку и не приказала ему остаться. Ее губы распахнулись вместе с брезентовыми створками палатки. Санцзинь ушел, и ей показалось, что из ее легких выкачали весь воздух.
Хэсина слишком устала, чтобы злиться. Она напомнила себе, что подобное происходило с ними всегда. Они разбивали себя на осколки, а потом вонзали их в щели, которые находили в броне друг у друга.
Она чувствовала, что не готова вернуться в мир, который ожидал ее снаружи, поэтому ненадолго задержалась в палатке. Когда она наконец вышла, полная луна светила высоко в небе – точно так же, как и накануне. Но все остальное изменилось. В этот вечер никто не рассказывал легенд. Солдаты Санцзиня, присоединившиеся к стражам Хэсины, шепотом говорили о пророках, которые могли до смерти состарить маленького ребенка или в мгновение ока превратить живую корову в парное мясо.
– А как же женщины? – неуверенно спросила разведчица Хэсины, чье лицо освещали отблески костра. – Что происходит с ними, когда у них начинаются лунные дни?
– Они сгорают, – произнес солдат с гладко выбритым лицом. В следующую секунду он испустил вопль, потому что сидевшая рядом соратница зажала его шею под мышкой и стукнула его по лбу.
– Цзюнь, ты идиот, – вздохнула она, а потом перевела взгляд на разведчицу. – Не слушай его. Пророчицы пользуются лоскутами ткани так же, как и мы с тобой. Только они засовывают их внутрь, чтобы кровь не вытекала и не испарялась. Но на этом наши сходства заканчиваются. Хочешь знать, что матери делают со своими новорожденными детьми?
– Что?
Девушка оставила гладко выбритого солдата в покое и склонилась ближе к огню.
– Они выкалывают им глаза, – прошептала она с жестокой улыбкой на губах. – Тем же кровавым ножом, которым перерезают пуповину. От этого дар становится сильнее…
У Хэсины скрутило живот, и она быстрым шагом направилась к берегу реки. Гул осеннего ветра заглушил слова солдат, но руки Хэсины тут же покрылись мурашками. Она начала растирать их, чувствуя, как отступает тошнота, и в этот момент тени рядом с ней покрылись знакомой рябью.
Она тяжело вздохнула.
– Не злись на него.
– Почему? Вы же злитесь.
«Нет, – должна была ответить Хэсина. – Конечно, не злюсь». Было много других людей, которые в гораздо большей степени заслуживали гнев королевы, например всякие импульсивные наследные принцы и двуличные Министры ритуалов.
– Гнев – это разновидность доверия, – произнесла Мэй, не дождавшись ответа Хэсины. – Это надежда на то, что люди, которыми мы восхищаемся, способны измениться к лучшему.
Но на что ей было злиться? Поступок Санцзиня больше никого не огорчил. Все праздновали смерть пророчицы.
– Что-то не так? – спросила Мэй.
– Нет, ничего. – Но когда ветер донес до них отзвуки смеха и струйку дыма от костра, Хэсина поежилась.
Мэй внимательно следила за ней.
– Вы верите в их рассказы?
– Не знаю.
Как она могла чему-то верить, когда ей ничего не было известно наверняка?
– А ты? – спросила Хэсина.
– Я верю в то, что пророки – тоже люди. Есть хорошие, есть плохие, а есть те, что где-то посередине.
Теперь, когда это стало очевидным, Хэсина удивилась, почему не заметила этого раньше.
– Ты сочувствуешь пророкам.
– Не одна я.
Мэй не произнесла имени Хэсины. Но это было и не обязательно. Ее слова достигли цели прежде, чем она взглянула на руку Хэсины, которую та порезала перед разгневанной толпой.
Девушку накрыла волна облегчения, хоть это и противоречило здравому смыслу. Она больше не была одинока. Наконец хоть кто-то познакомился с принцессой, которая совершила измену и по глупости позволила ей себя изменить.
Конечно, она не могла рассказать об этом Мэй. Она дала Цайяню обещание, и, чтобы сдержать его, ей нужно было отступить на шаг назад.
– Не будь так в этом уверена, – сказала она.
Хэсина вернулась в свою палатку. Оставшись наедине с собой, она закатала рукав рюцюня. Порез изначально был неглубоким и чистым, поэтому мог затянуться, не оставив шрама. Но у королев нет времени дважды в день наносить на рану лечебный бальзам, поэтому сейчас в тусклом свете фонаря на ее запястье поблескивал бугристый рубец новой кожи.
Хэсина провела по нему пальцем, вспоминая ту ночь. Кровь. Крики. Огонь. Пепел.
Она опустила рукав.
Судя по тому, что произошло этим утром, наследный принц хотел ее убить. Мог ли он сделать то же и с ее отцом, если тот обладал запретными знаниями? Что, если в смерти короля действительно были виновны кендийцы? Тем летним днем во дворец не входили чужаки, но это ни о чем не говорило. Вести тайную переписку с Кендией мог не только Ся Чжун.
Но думать об этом, находясь в пути, не было смысла. Лишь добравшись до столицы, она могла проверить свою догадку.
Дорога до Черного озера не заняла у них много времени, потому что они скакали во весь опор. Однако обратный путь они преодолевали еще быстрее, доводя коней и собственные тела до изнеможения. Вскоре они оставили позади последнюю равнину. Потом преодолели гряду холмов. Когда на горизонте показались зубцы столичной крепостной стены, сомнения стали одолевать Хэсину с новой силой. Никто не знал, как Одиннадцати героям удалось преодолеть эти массивные укрепления из земли и камня. Ученые строили гипотезы, предполагая все возможные варианты от подземных тоннелей до перелета по воздуху. Но что, если принц Кендии был прав и Одиннадцать героев действительно воспользовались магией пророков? Хэсина сомневалась. Теперь она вообще мало в чем была уверена. «Знание есть правда», – говорил ее отец, но все знания, которые она обретала, лишь приоткрыли ей мир, полный лжи.
Весть об их возвращении успела разнестись по городу, и толпы людей собрались на мощеной улице, которая вела к Восточным воротам, чтобы поприветствовать героев. Они воспевали имя своей королевы, которая сдержала слово, устранив угрозу войны и обеспечив свой народ солью. Но еще это было имя девушки, которая нарушила обещание защищать всех, независимо от их крови.
Хэсина снова ощутила во рту вкус пепла. Они въехали в восточный тоннель, и горечь сменилась кислотой. Сожаление уступило место тревоге. Хэсина не знала, что именно ее беспокоило. Но в этом и была вся суть этого чувства.
Людям не дано знать, что именно их тревожит, пока это с ними не произойдет.
Как только Хэсина и ее спутники выехали из тоннеля, их окружила городская стража.
– Схватить подозреваемую! – закричал председатель Совета расследований, стоящий позади стражей. – Защищать королеву любой ценой!
Конь Хэсины встал на дыбы. На секунду ей показалось, что она сейчас выскользнет из седла. В следующий миг она натянула поводья и с трудом вернула себе контроль.
– Что все это значит?
Председатель поклонился.
– Совет расследований допустил прискорбную ошибку. Мы собирались заключить подозреваемую под стражу, но не смогли ее найти. Мы искали ее по всему городу, думая, что она где-то прячется. Нам не было известно…