Тогда началась настоящая работа. Акира запрыгнул в яму и проделал дырочку в стенке гроба, а потом с помощью молотка вбил в нее металлический носик и вставил в него керамическую трубку. Она соединялась с сосудом, из которого Акира предварительно выкачал воздух. Прежде чем Хэсина успела хоть что-нибудь понять, он вылез из могилы.
– Готово.
Ей нужно было сказать отлично – и вместе с Акирой уйти с кладбища.
Вместо этого Хэсина подошла к краю могилы, из которой до сих пор шел пар. Здесь лежал ее отец – точнее, его останки. Она должна была преодолеть страх и хотя бы взглянуть на место его последнего упокоения. Она наклонилась, пытаясь разглядеть гроб.
– Осторожно! Край… – воскликнул Акира.
…был непрочным. Комья сырой земли посыпались из-под ее ног, и в следующую секунду Хэсина провалилась в яму. Ее мантия и юбки взметнулись, а потом она ударилась обо что-то твердое.
Несколько секунд она лежала, пытаясь отдышаться. Потом она боком скатилась с гроба и попыталась сесть. Послышался голос Акиры, но все звуки внешнего мира казались приглушенными, а звезды и луна – бесконечно далекими. Единственным источником света для нее были отсветы на лакированном дереве гроба.
Хэсина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и посмотрела на гроб. Он был обычной продолговатой формы. Короли новой эпохи не приказывали возводить для них мавзолеи. В отличие от былых императоров, они не требовали, чтобы их наложницы следовали за ними в могилу и играли на пипах, пока не задохнутся.
– Вы в порядке? – спросил Акира, приземляясь рядом с ней.
Хэсина кивнула, не отрывая взгляда от дырочки, которую проделал Акира. Она была шириной с мизинец, но Хэсине казалось, что за ней скрывается целая вселенная.
У Хэсины закружилась голова. Она заставила себя отвести взгляд от отверстия и тут заметила под ним серебряный ободок, наполовину скрытый землей.
Хэсина стряхнула с него грязь – и отдернула руку, как будто ее что-то ужалило. Ее дыхание участилось.
– Акира. Посмотри.
В свете луны она разглядела узор из цветов и виноградных листьев. Все завитки и линии в точности совпадали с теми, что были выбиты на свадебном замке́ матери. Как будто обе эти вещи шли в одном наборе. Как будто они являлись друг для друга парой.
Это был второй свадебный замо́к – тот, что мать Хэсины подарила ее отцу. Теперь он защищал тайны, которые хранил гроб короля.
Когда Хэсина осознала это, у нее едва не подкосились ноги. Она взглянула на Акиру и обнаружила, что он внимательно смотрит на нее, как будто замок его совсем не удивил.
– Почему ты ничего мне не сказал?
– Не знаю, – тихо проговорил Акира.
Но Хэсина и так все поняла.
Она должна была принять решение сама.
У нее заколотилось сердце, и зашумело в ушах. Ее пальцы дрожали так сильно, что с первой попытки она выбрала не ту цифру.
0.
Ту-дум.
0.
Ту-дум.
0.
Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.
Замок раскрылся и упал в грязь.
Акира отошел к изножью гроба. Хэсина обхватила голову руками. Она не была к этому готова. Никогда не будет готова.
Но тут перед ее глазами встало лицо Лилиан, освещенное пламенем свечи, и она решилась. Хэсина не могла проигнорировать значимость второго замка. Она открыла ларец матери.
Значит, сможет открыть и гроб отца.
Беззвучно досчитав до трех, они с Акирой подняли крышку и увидели короля. Его ноги, тело, шею и лицо.
Его лицо.
Мысли Хэсины взметнулись стайкой испуганных птиц. Ее пальцы онемели и разжались. Акира удержал крышку гроба и отставил ее в сторону.
– Это… это неправильно.
Она покачала головой, смотря перед собой пустым взглядом. У нее пересохло горло.
– Этого не может быть.
Она сфокусировала взгляд, но перед ней по-прежнему лежал не ее отец. Вместо него в гробу находился молодой человек в шелковом ханьфу короля. Разложение не тронуло его.
Это сон.
Хэсина ущипнула себя. Юноша не исчез.
Расхитители могил.
Но на нем была одежда ее отца и его нефритовые мандалы. А что еще хуже…
Хэсина пошатнулась, и Акира подхватил ее, удержав за плечи.
…у молодого человека было лицо ее отца.
Оно было круглее, и черты казались не такими острыми, но сомнений не оставалось: юноша отличался от отца Хэсины только возрастом.
Хэсина дрожала, опершись на руки Акиры.
– Скажи мне, что мы видим одно и то же.
– Определенно.
Она обернулась и поглядела на него.
– Ты с самого начала подозревал нечто подобное, да?
Пальцы Акиры на ее плечах разжались.
– Когда ты понял?
На секунду Хэсине показалось, что он вот-вот ее отпустит. Она обрадовалась, когда он этого не сделал: пока она ощущала вес его рук, ее мысли не могли разлететься по сторонам.
– Когда выяснил, что газ во флаконе – смесь пятидесяти ядов, – наконец произнес он. – Некоторые из них образуются в разломах на дне Баолиньского моря. Что касается других… Я никогда не сталкивался с ними, только читал об их свойствах в учебниках. То же самое я могу сказать и об этой смеси. Это что-то вроде мифа. Такой яд нужен для того, чтобы убить легенду.
– Убить легенду? Какую легенду?
Акира медленно вдохнул.
– С помощью него можно убить бессмертного.
Бессмертного… бессмертного? Он говорил о бессмертных мудрецах? Если да, то Хэсина сама все про них знала. Они были детской сказкой. Историей, с помощью которой преподаватели пытались заставить своих учеников работать усерднее. Их не существовало – так же, как огромных журавлей, лунных замков и светил, сжигавших дочерей. В ее голове крутилась тысяча бесполезных мыслей, но, стоило Акире заговорить, все они тут же замерли.
– Я бы мог предположить… – Хэсина взяла в руки подол его мантии, и Акира осекся, опустив взгляд. Она не разжала пальцев и придвинулась к нему, не заботясь о том, что он подумает. Крохотное пространство между ними наполнилось паром от их дыхания.
– Расскажи мне. – Она хотела приказать ему. Но вместо этого в ее словах прозвучала мольба.
Акира вдохнул еще раз – теперь уже не так медленно и спокойно. Внезапно ей показалось, что их разделяет горное ущелье. Она стояла на одной стороне, а он – на другой. Его голос звучал едва различимо, словно доносился издалека.
– Я бы мог предположить, что, хоть яду и не удалось вызвать смерть, он разрушил иллюзию, которую навели пророки. Это объяснило бы перемены в его внешности. Видимо, он перестал стареть в тот момент, когда стал бессмертным. Похоже, что сейчас мы видим его истинное лицо…
Не удалось вызвать смерть… стал бессмертным… истинное лицо…
Не удалось вызвать смерть…
Не удалось вызвать смерть…
Пальцы Хэсины разжались.
Она опустилась на колени рядом с гробом, чувствуя, как юбки промокают от выступившей на земле влаги, и прижалась щекой к груди отца.
У нее стучало в висках. В ее горле пульсировала жилка. Но биение, которое она слышала, доносилось не из ее тела.
Ту-дум.
Ту-дум.
Ту-дум.
Девятнадцать
Выдумывая истории о том, что невозможно увидеть или потрогать, мы просто-напросто обманываем себя.
Вы приятно проведете время, но ничему не научитесь.
«Отец?»
Стрекоза садится ему на нос, но он не шевелится. Проходит несколько секунд, и мимо проносится сорока. Белые капли помета падают в опасной близости от его головы.
Она смеется и бредет по цветущему саду.
«Даже птицы говорят тебе, что пора просыпаться!»
Лето подходит к концу. Пышно цветут ирисы. Их острые листья цепляются за одну из юбок ее рюцюня. Она высвобождает подол и наклоняется над отцом, сложив руки на груди.
«А сейчас ты просто притворяешься».
Ее отец хорошо умеет притворяться. Они провели не один час возле его сундука, примеряя разные костюмы. Она видела, как прямо у нее на глазах он превращается то в каменщика, то в купца, то в посыльного. Пусть на самом деле он король, он способен играть разные роли.
Театрально вздохнув, она нагибается и срывает ирис.
«Проснись и понюхай цветы».
Она щекочет его под носом. Проводит стебельком по щеке. Он не просыпается. Солнце продолжает светить. Оно обжигает ей спину. Его лучи отражаются в изумрудных водах пруда. Все вокруг сияет яркими цветами.
«Отец?»
Проснись.
Пожалуйста, проснись.
Они пытались его разбудить.
Точнее, его пытался разбудить Акира. Он склонился над телом короля, нажимая на важнейшие энергетические точки. Хэсина сидела, словно изваяние. Она чувствовала себя так, будто кто-то покопался в ее внутренностях и перепутал их местами. Одна ее половина пожертвовала бы целым миром, лишь бы снова услышать голос отца. Вторая ее половина не могла принять отца, который выглядел немногим старше ее самой.
Что было лучше, а что хуже? Хэсина не знала. Когда им не удалось разбудить его, прошлое снова стало настоящим, но теперь она не чувствовала печали. Она не пыталась убедить себя, что все это неправда. Как она могла отрицать то, что отрицали сами законы природы? Если она что-то и ощущала, то только злость.
Зачем ее заставили проходить через этот кошмар еще раз?
Хэсина неуверенно поднялась на ноги, и кровь прилила к ее голове. Отец не умер, но в то же время он не был жив. Он не мог ее утешить. Не мог объяснить, почему его сердце, остановившееся несколько месяцев назад, снова начало биться. Со всем этим ей нужно было справиться самой.
Не думая о том, что делает, она снова подошла к гробу. «Осмотри тело, Хэсина», – приказала она себе – и начала его осматривать. Резкими, прерывистыми движениями она проверила одежду отца. Внезапно ей в голову пришла идея, и она приподняла шелковую ткань, прикрывавшую его живот.