– Поблагодари королеву за ее милость! – приказал страж.
Рот торговца захлопнулся.
– Б-благодарю вас за…
Она махнула рукой стражам, и они двинулись дальше. Хэсина не собиралась больше тратить на этого человека силы – они и так были весьма ограниченны.
Они направились в жилые кварталы. И снова Хэсина оказалась не готова к тому, что увидела. Сквозь толпу людей брел босой ребенок с длинным порезом на руке. Горожане и чиновники теснились в узких проходах и группами стояли под полукруглыми арками. Некоторые просили ее благословения, но многие просто продолжали начатые ссоры.
– Так ты думаешь, что я пророчица? – завизжала какая-то женщина. – Ты сам предложил пожениться и породнить наши семьи!
– Пожениться? – Мужчина сжимал в руках кухонный нож, и его удерживали только его же дети. – Забудь о браке! Я тебя сейчас убью!
Хэсина вмешивалась там, где могла. Но некоторые битвы уже были проиграны. У крепостного рва отряды линчевателей раздавали страницы, вырванные из «Постулатов», и выкрикивали свои суждения. Некоторые из них относились к Хэсине. Она либо тайно поддерживала преступников, либо строила заговор с наследным принцем Кендии, либо делала и то, и другое, и еще десяток разных вещей. Кем бы ни была эта королева, она оставила Хэсину далеко позади.
– Не вмешивайтесь, – предупредила она стражей. Им нужно было двигаться вперед. Однако, когда они оставили крепостной ров позади, Хэсина сжала зубы так, что они заскрежетали. Мышцы ее лица болели – она устала поддерживать маску безразличия.
Когда они добрались до Восточных ворот, она едва не потеряла над собой контроль. Под аркой моста, словно кисточки из ниток, раскачивались три тела. На одном виднелись сильные ожоги. Два других были изрезаны до неузнаваемости.
Один пророк.
Двое сочувствующих.
Эти люди ничем не отличались от нее самой. «Ты заслуживаешь такой же судьбы», – говорили Хэсине их изуродованные лица.
В ее горле заклокотали гнев, печаль и страх.
– Снимите их.
Пока стражи перерезали веревки, вокруг собралась толпа.
– Пусть бы повисели подольше! – выкрикнул какой-то старик. Остальные горожане бурно его поддержали, но все-таки последовали за паланкином. Они направлялись к террасам.
Вокруг Пионового павильона их уже ждала толпа. На многих людях были белые ханьфу с черными манжетами и воротниками – форма студентов, в том числе и тех, которые собирались сдавать экзамены для поступления на государственную службу.
– Дянься! – закричали они. – Дянься! Дянься!
Хэсина приказала, чтобы паланкин опустили, и вышла наружу.
– Дянься! – Люди вытягивали шеи, чтобы увидеть ее. – Дянься!
Стражи начали оттеснять народ, но Хэсина жестом остановила их и подошла к девушке, стоявшей в первом ряду.
– Как тебя зовут?
Девушка моргнула, а потом сложила ладони и склонила перед ней спину.
– Моя фамилия Бай, а мое имя Юй-ци.
– У тебя есть любимая книга, Юй-ци? – спросила Хэсина, кивком головы указав на мешок, набитый увесистыми томами, который был перекинут через ее плечо.
– «П-постулаты», дянься.
Конечно. А какой ответ она надеялась услышать? «Убийцы сквозь века»?
– Почему же?
– Прошлое – неподвластный времени учитель, дянься.
– Подними голову.
Девушка послушалась, и Хэсина дотронулась двумя пальцами до ее виска.
– Твой ум – вот неподвластный времени учитель. – Затем она коснулась ключицы девушки. – И твое сердце. Необходимо пропускать прошлое через их сито, чтобы оно хоть что-то значило в настоящем.
– Бай Юй-ци запомнит ваши слова, дянься.
Спрятав ладони в рукава, Хэсина обернулась к стражам, и они сделали шаг вперед, чтобы помочь ей забраться в паланкин.
– Остаток пути я пройду пешком, – тихо сказала она.
Ее ноги все еще были слабы. Когда Хэсина добралась до ступеней террас, ее спину уже покрывал холодный пот. Но она все равно отказалась от помощи. Она знала, что иногда можно опереться на других, а порой необходимо выстоять в одиночестве.
Она подняла взгляд.
Ступени, тщательно подметенные накануне, уже припорошило свежим снегом. Императорские стражи в церемониальных нефритовых доспехах стояли вдоль лестницы, и темно-красные кисточки, прикрепленные к их пикам, развевались на ветру. Вверху маячил дворец. Он казался все больше и больше по мере того, как Хэсина, тяжело дыша, приближалась к верхней террасе. Наконец, взобравшись на площадку, она уперлась рукой в бок, сделала несколько глубоких вдохов и выпрямила спину.
Цайянь ждал ее там, как и обещал. Лилиан тоже. На ее подбородке виднелось пятнышко сажи, и, когда Хэсина бросила на нее взгляд, она едва заметно кивнула. Что бы ни случилось в этот день, родители Мэй и другие пророки выбрались из города. Они были в безопасности.
Сердце Хэсины наполнилось облегчением, и она почувствовала в себе храбрость, чтобы вынуть из рукава свиток с указом.
Она обратилась лицом к павильону. Люди казались крохотными под огромным небом, которое нависло над их головами и полнилось тучами, словно безграничное серое море. Воздуха у них было предостаточно, но все же стоило Хэсине открыть рот, как она почувствовала, что задыхается.
Сквозь толпу пронесся порыв ветра, наполнив сердце Хэсины ледяной ясностью.
«Есть одна легенда. Легенда о мальчике по имени И-доу».
Легенда о плоти, отданной, чтобы спасти плоть, и о жизни, отнятой, чтобы спасти другую жизнь.
Но если она будет подкармливать в людях страх, она не спасет их. Она их отравит.
Хэсина свернула свиток. Она не станет читать эти слова. Не будет еще сильнее разделять свое королевство. Она не поступит, как отец, и не предаст свои идеалы.
– Когда Одиннадцать героев положили начало новой эпохе, – заговорила она, – они упростили язык, чтобы каждый мог научиться читать и писать. Способность думать своей головой – это сила, которую может приобрести каждый, независимо от благородства крови и социального статуса. Чтобы учиться, мы должны понимать факты. Я не стану утаивать их от вас. Двенадцать дней назад в дворцовые подземелья проникли…
– Пророки!
– …неизвестные преступники, – продолжила она, не обращая внимания на выкрик. – Наши элитные стражи получили ранения. Трое из них погибли – взрыв разорвал их тела на части. Их имена войдут в «Истории империи», а их семьи будут удостоены почестей. Тела осужденной и преступников, проникнувших в подземелья, также не были найдены. Я знаю, это страшное время, – проговорила она, стараясь заглушить крики. – Время, какого королевство еще не видело до сих пор. Но, хотя у нас и недостаточно информации, нельзя делать опасные выводы.
– Так кто же убил короля?
Так кто же убил короля?
Так кто же убил короля?
Так кто же убил короля?
Я не знаю: правда. Ся Чжун: ложь. Мэй: ложь, которую люди примут за правду.
– Это сделала осужденная? – кричали люди, пока Хэсина молчала, парализованная выбором, который ей предстояло сделать. – Это сделали пророки?
– Виноваты пророки!
– Пророки! Пророки!
Правда или ложь.
Сделать этот выбор Хэсина так и не успела, потому что в этот момент к ее горлу приставили нож.
Двадцать шесть
Ваши истинные ценности проявляются в том, как вы относитесь к своим родственникам.
Что я могу сказать? Мне пришлось оставить свою семью, чтобы защитить ее.
Рука, лежащая на плече Хэсины, не давала ей пошевелиться, хотя та и сама не смогла бы сдвинуться с места. Вторая рука прижимала нож к ее горлу. Хэсина почувствовала, как по ее шее стекает тонкая, теплая струйка.
– Это была я. – На них налетел порыв ветра, и к щеке Хэсины взметнулись пряди цвета черного ореха, обдав ее ароматом османтуса и цветущего персика. Она знала его так же хорошо, как свой собственный. Ветер усилился, но ему не удалось заглушить голос Лилиан. – Короля убила я.
Земля разверзлась под ногами Хэсины. Лица слились в одно, разные оттенки кожи стали неотличимы друг от друга. Горожане, стражи… все было сметено волной ее ужаса.
– Это ложь, – прошептала она.
Лилиан ответила криком, который прорвал покрывало тишины.
– Я убила его ради королевства!
– Замол…
Лезвие прижалось к ее горлу еще сильнее. Струйка побежала быстрее, забираясь под запахнутый воротник ее рюцюня. Мысли Хэсины неслись так же стремительно. Лилиан говорила неправду. Она действовала по сценарию. Играла роль. Иначе и быть не могло. Ее сестра не «убивала» их отца. Она…
– Я тоже считала, что король благочестив и добродетелен. Я называла его отцом. Но за благочестием скрывалось неумение управлять страной, а добродетель служила оправданием его прошлым грехам.
Мир снова обрел свои очертания: сотни людей, стоящих перед павильоном, и стражи на ступенях, чьи пики и взгляды были направлены на горло Хэсины.
– Это королевство – мой дом. – Голос Лилиан прорезал ветер. – Я хотела для него лучшей судьбы, поэтому и отняла у короля жизнь.
Разум Хэсины оттаял. Какими бы мотивами ни руководствовалась Лилиан, Хэсина должна была ее остановить, пока она не подписала себе смертный приговор.
– Я возложила свои надежды на эту королеву, – проговорила Лилиан.
Ударить ее локтем под ребра, схватить за запястье. Вырвать нож. Люди наблюдают; у тебя всего один шанс.
– И я снова ошиблась…
Дрожь пробежала по телу Лилиан, прежде чем Хэсина успела хоть что-нибудь сделать. Прерывистый выдох сестры согрел ей щеку.
Нож упал.
Вслед за ним упала и Лилиан. Хэсина едва успела подхватить ее и сама согнулась под тяжестью ее веса. Совершенные черты лица ее сестры исказила гримаса боли, и сердце Хэсины сжалось.
– Поговори со мной, Лилиан. Скажи мне, что случилось?
– На-На. – Лицо Лилиан снова дернулось, и ее зубы окрасились в красный. Разум Хэсины снова покрылся коркой льда.