Я жду ответа Алии. Хоть это я заставила ее пойти на свадьбу, почему-то пережив все это, я считаю такое предложение нормальным. Она сидела и улыбалась, несмотря на разбитое сердце и тяжесть предстоящего дела. Кроме того, страдать на одной последней вечеринке необязательно. Мы можем уйти к себе с таким алиби и подготовиться, имея разрешение одного из ближайших людей короля.
Ее болезнь и разбитое сердце заметила даже сама невеста. Возможно, этого хватит – вдобавок ко мне, девушке, приехавшей забрать ее домой, – чтобы покинуть дворец, не прощаясь. Оставить лишь простую записку с благодарностями. Никто не вспомнит о нас в том хаосе, что последует в минуты и часы после обнаружения короля мертвым.
Мы с Уиллом ждем, глядя на Алию. Позволяем ей самой принять это решение.
Алия качает головой – я в порядке – и берет Уилла за руку. Моя сестра сильная. Алия любит театральность. Я говорю себе: по этим причинам сестра сказала «да».
А не потому, что считает наше дело провальным. Не потому, что этот танец может буквально стать ее последним.
Мужчины и женщины кружатся в танце. Их движения идеально синхронны. Элементы современного общества отображаются во вращающейся метафоре прикосновений рук и локтей, приседаний и поворотов.
– А, les lanciers, – отзывается Уилл. – Ты прекрасно станцуешь его, Алия.
Ее взгляд перемещается на счастливую пару, проносящуюся рядом. Софи – облако оборок и сверкающей кожи. Сапфиры в короне Николаса ловят свет с каждым шагом и поворотом. Опять же, король украшен милыми вещичками из его коллекции – красным кольцом морской ведьмы на правой руке, привлекающим взгляд больше нового золотого кольца на левой, еще одной позолоченной брошкой и карманными часами.
Зал усеян зрителями в несколько рядов. Они подняли чаши. Летнее вино, такое мимолетное и желанное в последние радостные дни перед осенью. Хвидтел – белый эль, который предпочитает отец, – обильно льется в кружки размером с мою голову.
Еда… так много еды. Если что-то в наших занятиях по человеческой культуре и нужно исправить, то это факт, что у еды исключительная роль. Целого кита приготовили и насадили на вертел. Он медленно жарится над огнем, пока мясо и жир не соскальзывают с кости, пойманные перед падением в пламя. Здесь и последние фрукты лета, спелые и блестящие от сахара и сиропа.
А в углу, как и намекнул Уилл, огромный торт. Глазурь изысканного синего цвета Хаунештада. С одной стороны торт украшен изображением герба Ольденбургов из сахара. Красно-белый лист крапивы, полагаю, герб Холстена.
Песня подходит к концу. Танцоры снова выстраиваются в ряд, меняя партнеров. Взгляд Николаса находит в толпе Алию. Я ожидаю, что он окликнет своего найденыша. Попросит выступить, хотя знает, что ей плохо. Его удовольствие видеть танцы девушки сильнее, чем забота о ее физических проблемах.
Я собираюсь наклониться к ее уху и сказать: если Алия пойдет к нему, словно домашняя зверушка, я прикончу его сама на месте. Но тут снова подключается Уилл.
– Алия, если хочешь попробовать, я готов стать твоим партнером.
Снова этот парень проявляет доброту.
Алия смотрит на танцоров. Те вновь занимают свои места. За ними музыканты готовятся к новой мелодии. Николас с Софи обмениваются искрящимися бокалами летнего вина. Моя сестра кивает. Уилл протягивает руку.
Появление Алии среди танцующих – нечто невероятное. Публика расступается на ее пути, словно вода вокруг корабля. Все взгляды прикованы к ней. Они знают, что увидят нечто действительно особенное.
Конечно же, Николас тоже замечает девушку, слишком быстро оторвавшись от своего вина. Он давится и кашляет. Софи отпрыгивает, прижимая оборки платья к изгибам тела в надежде уберечь ткань. Кто-то хлопает короля по спине и подает платок. Он поднимает руку, сообщая «я в порядке», и прижимает платок ко рту другой рукой. Вновь начинает играть музыка. Николас отмахивается от всех, кто подходит к нему. Юноша смотрит на танцующих со слезами на глазах.
Так тебе и надо.
Танцоров мужского пола неровное число. Софи утягивают в толпу. Она уходит, не оглянувшись на мужа, растворившись в музыке.
Почти сразу же ее отец занимает место невесты возле Николаса. Пожилой мужчина наклоняется к уху короля. Николас держит платок у лица, но явно что-то отвечает барону. Отец Софи подбородком указывает на французские двери и мраморный балкон. Этот жест едва заметен, но король кивает.
А потом происходит нечто странное.
Они расходятся.
Король идет в одну сторону, а его тесть в другую.
Я смотрю на раскрасневшихся Алию и Уилла посреди танца – и пробираюсь через толпу, обрамляющую середину зала. По пути хватаю тарелку с тортом с подноса официанта в надежде, что мои движения кажутся естественными. Я улыбаюсь, показываю на угощение и пробираюсь через комнату. К стене приставлено несколько маленьких круглых столиков. Мне удается поставить тарелку на тот, что смотрит на открытую дверь на балкон.
Там, как я и ожидала, стоит король. Он облокотился на перила. Морской бриз проверяет прочность помады в его волосах.
Я накалываю кусочек торта на вилку… и сразу же давлюсь.
Как, во имя Урды, эти люди могут есть нечто такое сладкое и не потерять зубы?
Выплюнув ужасный кусочек в салфетку, я снова обращаю взгляд на балкон.
Николас все еще стоит там, глядя на воду. К нему подходит другой человек – не отец Софи, но некто в одеянии дворцового стража. Запустив руку в куртку, стражник достает конверт и кладет его в руку ожидающего короля. Николас ничего не говорит стражнику. Тот, выполнив свое задание, поворачивается и уходит с балкона.
Мелодия подходит к концу. Я оглядываю комнату в поисках барона Герхарда. Он стоит прямо там, где его оставил Николас. Мужчина вежливо хлопает, когда песня замолкает.
Возвращается король. Он улыбается и хлопает, словно никуда и не уходил. Впервые Николас не бросает взгляд на Алию при входе в комнату, а смотрит на Софи и улыбается.
13Руна
Празднование продолжается до полуночи. Король и его невеста уходят. Мы с Алией остаемся еще на пару минут. Чем больше людей увидит нас здесь – счастливых, улыбающихся и танцующих – тем лучше.
Когда мы возвращаемся в позолоченную клетку комнаты, Алия уже вымотана. Она уже слабеет. Ткань заклятия, удерживающего сестру в теле, рвется по краям. Она становится слабее с каждым мгновением. Я помогаю Алие лечь в кровать, прогнав служанок. Те пришли помочь гостье раздеться. Ей нужно отдохнуть, пока это возможно.
Но почему-то усталость сестры наполняет меня энергией. Я не могу дать ей угаснуть. Вскоре Алия сможет лишь ждать, когда ее кости растворятся, обратившись в морскую пену. Я не могу этого позволить. И потому я не сплю и готовлюсь – хотя до утра осталась пара минут.
Вызываю служанку и прошу принести пергамент, чернильницу и перо. Когда она возвращается с необходимым, я прошу прислугу собрать наши наряды. Обновки подарили нам во время пребывания здесь. Это все алиби – надеюсь, его хватит, чтобы выиграть время, прежде чем нас начнут искать.
Когда она уходит, я остаюсь за туалетным столиком.
Спасибо за вашу доброту, король Николас.
Я никогда вас не забуду.
Алия из Хёльсингера
Теперь наше алиби подтверждено чернилами. Я снова проверяю свою магию перед длинным зеркалом.
– Blakkr, – шепчу я отражению.
И снова магия, некогда так явно присутствующая, тянется ко мне из какого-то далекого места. Она прислушивается. Однако силе приходится совершить целое путешествие, чтобы ответить на зов. Я тянусь к ней и умоляю оставаться поблизости. Сегодня ночью она мне понадобится. Но все же заклятие делает свою работу и превращает синий цвет моего платья в кромешно-черный – оттенок ночи за окном.
Я повторяю его, надеясь изменить волосы. Из-за короткой стрижки они слишком узнаваемы. Однако заклинание их не меняет.
Я повторяю его еще раз, но снова ничего не происходит.
– Чертова ведьма.
Мой взгляд останавливается на чернильнице на столе. Я опускаю в нее кончик пера, пока чернила не собираются и не начинают с него капать. Потом провожу линию на волосах. Сразу же появляется черная лента. Магия ведьмы восприимчива к силе чернил.
Прекрасно.
Закончив с волосами, я решаю проверить свою магию на Алии – на ее волосы не влияло то же упрямое заклинание, что на мои.
– Blakkr.
Меньше чем за минуту ее волосы становятся черными, словно ночь. Внезапно нас обеих сложнее узнать. Удовлетворенная результатом, я начинаю будить сестру. Она совсем этому не рада. Алия тяжело моргает и поднимает вверх один указательный палец.
Еще один час.
– Нет. До рассвета менее пяти часов. Больше ждать нельзя. Прости.
Алия больше не возражает, но двигается медленно. Она все делает медленно. Сопротивление сковывает ее движения, когда я помогаю сестре подняться с кровати. Ее взгляд находит зеркало. Внезапно полузакрытые глаза девушки широко открываются, будто две морские звезды.
Пальцы подлетают к платью, лицу, волосам. Она беззвучно ахает и яростно машет руками. Девушка находит достаточно энергии, чтобы подойти к зеркалу.
Она поворачивается, чтобы лучше рассмотреть мои труды. Развернувшись лицом ко мне, Алия начинает активно жестикулировать.
Я выгляжу так, словно играю морскую ведьму на сцене.
Я улыбаюсь.
– Ладно, ты права. Но если ты напоминаешь ее, значит, не похожа на себя. Видишь? Идеальная маскировка.
Алия молча ворчит, снова поднося руку к волосам.
Я достаю нож из тайника в своем корсете и протягиваю ей. Взгляд Алии падает на острое лезвие. Ответ умирает на губах, когда она протягивает руку и берет его.
– Готова? – спрашиваю я сестру, пока та взвешивает нож на ладони.
Алия встречается со мной взглядом. Ее руки не дрожат. Насколько это возможно.
Алия уже бывала в королевских покоях. Я это вижу по отсутствию сомнений в ее походке, когда мы пробираемся по темным коридорам. Наша процессия направляется в ту часть замка, в которой я никогда не была.