Анна поморщилась.
– Это не звучит очень храбро.
– Ты видела сегодня океан? Течение очень сильное. Завтра будет точно такое же.
Она глубоко вздохнула и подняла голубые глаза. Анна осмотрела красивую лужайку и возвышающиеся башенки замка за ней. Через долгое мгновение она кивнула.
– По крайней мере, с этого можно начать.
Можно было. Я просто не знала, что это начало конца.
Теперь я вздыхаю и смотрю на место, к которому приросла Анна. Здесь, навсегда со мной. Из-за меня.
– Что мне сделать? – наконец спрашиваю я.
Если бы Анна не была привязана к морскому дну, то, скорее всего, подпрыгнула бы вверх – судя по радости в ее голосе. Предложение, которое прежняя подруга хранила внутри, вырывается в мутную воду между нами.
– Тебе нужно стать человеком, Эви. Восстановить баланс. Это единственный способ остановить морского царя.
Она так рада, что я почти мучаюсь угрызениями совести, прерывая Анну.
– Я не могу этого сделать. Ты понимаешь, что не могу. Ты знаешь, что я пыталась убраться отсюда задолго до того, как попросила его освободить меня.
– Да, задолго до этого. А сейчас ты не пыталась. – Девушка произносит слова так, словно это самая очевидная вещь в мире. – Ты только что отправила двух русалок на землю. Морской царь расстроен потерей частички магии из-за двоих отпрысков на суше и трех других без волос. Ты знаешь: новость о твоем побеге на поверхность заставит его плавники свернуться.
Она изложила свои доводы.
И все равно продолжила:
– Более того, ты использовала свою земную магию и успешно соединила ее с морской. Урда сделала тебя сильной, как никто другой, Эви.
Это комплимент. Я позволяю ему просочиться внутрь. Не помню, когда в последний раз мне говорили приятные слова. Но все же ее предложение невозможно.
– Но мне нечего дать Урде взамен, – говорю я, собрав щупальца под собой. Один обрезанный лежит сверху.
– Мои волосы, мой голос – все это понадобится, чтобы пережить путь наверх и выжить, что бы ни предпринял морской царь ради мести.
– А как насчет кольца, что сейчас у девушки? Оно принадлежало Нику, не так ли?
Я вздрагиваю, когда Анна произносит его имя. Но не уверена, что она это замечает. Мой голос отстраненный.
– Руне теперь не нужно отдавать его мне.
Анна смеется.
– И ты позволишь такой мелочи встать у тебя на пути?
Кольцо, нож, неиспользованные волосы принцесс – Анна права. Может, и сработает.
18Руна
Золотистые лучи рассвета вспыхивают перед моими глазами. Воспоминание о том, как ома Рагн пела мне, бьет в грудь, словно ядро.
Уходи, отправляйся прочь —
По бушующей воде.
Для рожденного на земле
Наступила вечная ночь.
Уходи, возвращайся вспять —
И доносится бури рев,
Что плетет посмертный покров
Для того, кто посмел предать.
Уходи, поди с глаз долой —
На дне морском, средь ила,
Лежит теперь могила,
Ее вечный тревожим покой.
Хотя песня и была грустной, я любила «Месть Русалки». Я знала, что это песня с суши – и потому чувствовала некую вину за то, что она мне нравилась. Ведь постоянные напоминания отца о человеческой угрозе и зле людей звучали в ушах.
Однажды, когда я стала постарше, я спросила ому Рагн об этой песне. Почему бабушка вообще ее поет, раз автор – человек.
Она ответила незамедлительно:
– Моя дорогая Ру, я пела ее всем своим девочкам по одной простой причине: нам нельзя забывать, что думают о нас люди. – Она замолчала и слабо улыбнулась. – Или что мы можем с ними сделать.
Золотистый свет становится красноватым. Солнце ярко светит над водой. Я же могу лишь смотреть на то место, где когда-то сидела Алия.
– Или что мы можем сделать сами с собой, ома, – говорю я, а в голове крутится песня.
Впервые мне бы хотелось плакать, как люди. Я не могу – пока нет. Превращение еще не свершилось полностью. Тогда мне удастся поплакать, но сейчас это не помогает. У моего горя нет выхода. Всхлипов недостаточно. Бить кулаками по земле – недостаточно. Кричать в небо – недостаточно.
Хоть я никогда раньше их не чувствовала, слезы все равно кажутся освобождением. Когда телу больше нечего отдавать, оно может лишь вернуть свое горе в землю. Как и сделала Алия. Она стала тысячей слез и вернулась к Урде.
– Руна?
Я вздрагиваю от звука своего имени и поворачиваю голову, чтобы глянуть через плечо. Рука подползает к пистолету на коленях.
Уилл. Он стоит там. Его тело скрыто деревьями. Руки подняты в воздух, словно я уже наставила на парня пистолет. Несмотря на шок на моем лице, он делает шаг через защищавший его кустарник и выходит на открытую местность. Юноша все еще не опускает руки.
– Руна, я не собираюсь тебе вредить. Или ловить тебя, обещаю.
Уилл делает еще один шаг. Все его тело в паре метров от меня открыто удару. Этого достаточно, чтобы я вскочила и помешала подойти ближе.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю я.
Он немного опускает руки, но все еще держит их вытянутыми перед собой. Его взгляд перемещается на пистолет в моей руке. Однако что-то в сомнениях юноши не связано с угрозой оружия.
– Я видел, что ты сделала с теми стражниками. Там. Я… Огонь… Я никогда не видел такого заклинания.
Я ничего не отвечаю.
Этот юноша – друг Николаса. Его кузен со стороны жены, которая пробыла таковой пару часов. Уилл – не Ольденбург, но достаточно близок к ним. Потому мне бы в последнюю очередь хотелось подтверждать, что я ведьма. Я переминаюсь с ноги на ногу. Не желаю сегодня убивать еще одного человека, но чувствую, как пальцы скользят к курку пистолета.
– Ой. Слушай. Нет – то есть я только это и могу.
На его губах появляется слабая глуповатая улыбка. Уилл наклоняется и срывает травинку с земли. Парень держит ее перед собой и проводит сверху рукой, словно маг на одной из предсвадебных вечеринок, на которых мы побывали. Я собираюсь закатить глаза. И тут юноша произносит то, отчего волосы на моих руках встают дыбом.
– Vaxa fagrliga lagr kappi.
Травинка на миг дрожит в лучах рассвета, а потом вырастает из самой себя – тянется вверх, вниз, прочь. За два мгновения она становится чем-то совершенно другим. Цветком – тонкие белые лепестки и солнечно-желтый центр.
Уилл кланяется и протягивает его мне.
– Уильям Йенсен к вашим услугам. Очень опасный маг, который умеет только создавать маргаритки.
Я не беру ее. Все это слишком меня поразило.
– Маг?
Парень кивает.
– Это громкое слово для описания моих способностей. Но да, у меня есть некоторое количество магии. Не как у тебя или Алии.
Я делаю вздох:
– Ты видел ее исчезновение?
Он кивает и после долгой паузы снова произносит:
– Мне жаль.
Это мощное чувство освобождения с силой давит на мою грудь. Внезапно мне хочется или свалить этого парня на землю и ударить его пистолетом в руке, как надеялся сделать тот страж, или провалиться под землю и плакать – пока голос не сорвется и не устанет. Я убираю палец с курка. Мне не верится, что действительно воспользуюсь оружием. Поэтому я просто крепко сжимаю его в руке.
– Чего ты хочешь? – повторяю я.
– Помочь, – просто говорит он, все еще протягивая мне цветок.
– Я тебе не верю. – Я недолго хожу на этих ногах, но они твердо стоят на земле. Не дрожат. – Откуда мне знать, что ты не потащишь меня назад в замок, чтобы посадить в тюрьму или что похуже? Твоя кузина сказала всем, что мы – причина смерти ее мужа. Я тебя не знаю, Уилл, но я понимаю: ты верен ей и мертвому королю.
Парень убирает цветочек в передний карман своего пальто.
– Не стреляй в меня. Я хочу тебе кое-что показать.
– Если снова цветы, то не надо.
Уилл переступает куст и уходит за деревья. Мой палец снова возвращается к курку. Парень присаживается на корточки. Когда он встает, в каждой его руке по человеку – оба в униформе Ольденбурского замка. Снова стражники.
– Мое прикрытие, – говорит он. Кряхтя, парень поднимает их выше и показывает мне. У каждого по гигантской шишке у виска. Следы достаточно большие, чтобы их головы показались деформированными. Стражи не вспомнят, что видели в долине. Черт, возможно, они даже не вспомнят свои имена, когда откроют глаза. Уилл бросает мужчин. Те мешками падают на землю. – А теперь мы мне веришь?
Нет. Пока нет. Я качаю головой.
– Я отведу тебя к Катрин.
Я ахаю при упоминании имени ведьмы.
– Ты слышал, как мы ее обсуждали. Скорее всего, ты даже не знаешь, кто это.
К моему удивлению, он смеется.
– Катрин самая могущественная ведьма в Дании – конечно же, я знаю, кто она. Как ты думаешь, кого я попросил научить меня каким-нибудь заклинаниям, помимо маргариток?
– Она не очень-то хороша, если это все еще твой единственный трюк.
Его щеки краснеют. Юноша морщит нос, что ему очень идет.
– Это скорее связано с тем, какой я ученик, чем с ее качествами учителя.
Я больше ничего не говорю. Уилл делает глубокий вдох.
– Руна, послушай. Дом Катрин безопасен для таких, как мы. Это лучший вариант для тебя.
Не отрывая от меня взгляда, он тянется к телам стражников и бросает их пистолеты в траву у моих ног.
– Подумай. Я не вооружен. И я знаю путь. – Уилл снова встает. В этот раз его руки опущены. – И если мои слова собьют тебя с пути, выстрели в меня или испепели. И все.
Я убираю оружие и пули в карманы. Уилл, кажется, почувствовал, что это убедило меня. Теперь парень стоит на краю в ожидании, когда я сделаю первый шаг. Но прежде у меня осталась парочка вопросов – я не такая доверчивая, как Алия.
– Зачем ты это делаешь? Почему желаешь помочь мне? Зачем этой женщине, Катрин, помогать мне? Подозреваемый в убийстве остается подозреваемым в убийстве – особенно если это ведьма.