Полчаса назад его в очередной раз забрали в отделение.
Он давно привык к этой рутинной процедуре и знал, что через час, от силы через два его отпустят и он поспешит на Сенную, где около здания бывшей гауптвахты встретит таких же, как он, бомжей. Они нальют и поднесут ему в грязном пластмассовом стаканчике едкий, но благословенный эликсир забвения, состоящий из равных частей очистителя для стекол с лимонным ароматом и простой водопроводной воды.
И он снова почувствует, что жизнь не так уж и плоха, что завтра, может быть, что-то изменится к лучшему и что солнце одинаково светит всем.
Обезьянник был набит до отказа.
Восемь бомжей, два вполне приличных, но нетрезвых гражданина, один карманник, с которым Владислав Андреевич был знаком, три юных потаскушки - и все это на площади не более чем в десять квадратных метров.
Решетчатая дверь со скрипом распахнулась, и в обезьянник втолкнули двух сильно побитых молодых людей. Обитатели узилища недовольно зашевелились, что было вполне понятно. Места для всех и так было мало, а теперь еще эти двое… Наверное, не зря им так основательно досталось от кого-то, подумал Владислав Андреевич.
И тут один из новоприбывших обратился к другому на чистейшем английском языке. Причем с американским акцентом.
- Слушай, Дамбер, - сказал он, - мне это все сильно не нравится. Да и воняет тут…
- Хрен с ним, пусть воняет, - резонно ответил другой, - а вот что с нами будет?
В голове Владислава Андреевича что-то щелкнуло, и через несколько мучительных мгновений он снова ощутил себя преподавателем английского.
- То, что будет с вами, - сказал он, - зависит от того, за что вас сюда доставили.
Оба иностранца уставились на вонючего бомжа, вдруг свободно заговорившего с ними на их родном языке, как на ожившего сфинкса.
- Так что вы натворили? - поинтересовался бомж и, насколько позволяло пространство, принял непринужденную позу, показывавшую, что когда-то, в другой жизни, он был интеллигентным человеком.
Остальные присутствовавшие притихли, заинтересовавшись неожиданной диковиной - грязный бродяга, свободно говорящий на языке Шекспира и Рузвельта.
- Мы не знаем, - пожав плечами, ответил Дамбер, - мы зашли на какое-то торговое шоу, а там…
- А там, - перебил его Грин, - сначала мошенники, потом карманники, а потом нас избили русские гангстеры на «Мерседесе». А потом какой-то парень подкинул нам героин, и тут нас арестовали.
- С героином, - кивнул Владислав Андреевич.
- Да.
- Да, ребята… - вздохнул он. - Вам не повезло. Вы знаете, что такое русская тюрьма?
- Слышь, - прохрипел сизый бомжара, зажатый в углу обезьянника, - это кто такие?
Владислав Андреевич, который в эти минуты чувствовал свое превосходство над теми, кто делил с ним эту жалкую тесную камеру, снисходительно ответил:
- Американцы.
- А ты что, английский знаешь? Владислав Андреевич пожал плечами:
- Естественно, я же был преподавателем в Технологическом.
- Уважаю, - кивнул бомж.
- Ну так что, - Владислав Андреевич снова обратился к неудачливым гангстерам, - не были еще в русской тюрьме?
- Мы вообще в России первый раз, - ответил Грин.
- И первый день, - добавил Дамбер.
- И вам сразу же подкинули наркотики, - саркастически заметил Владислав Андреевич.
- Ну да, так и вышло.
- Я думаю, что в отделе борьбы с наркотиками вам не поверят, - Владислав Андреевич пожевал губами, - сейчас в городе проводится спецоперация «Невод-Наркотрафик». Во всех газетах написано.
Владислав Андреевич регулярно читал газеты, которые в избытке валялись повсюду, и был в курсе всех событий, в том числе и международных.
- Скоро Санкт-Петербург посетит президент, - продолжал оборванный лингвист, - и к его приезду за таких, как вы, взялись всерьез. Хотят показать, что недаром казенный хлеб едят. Так что вам, ребята, не повезло. Я думаю, что будет показательный процесс и вы получите лет по тридцать строгого режима. И увезут вас на Колыму.
- А это где? - поинтересовался Дамбер.
- В Сибири, - ответил Владислав Андреевич. Грин, который с болезненным любопытством слушал рассуждения Владислава Андреевича, представил, как он в ботинках из коры березы убегает по глубокому снегу от белого медведя, и в его глазах потемнело.
Он застонал и повалился на заплеванный пол.
- Сомлел бедолага, - прокомментировал событие сизый бомжара, - тут ему не по Бродвею с тросточкой гулять!
Дамбер посмотрел на товарища, лежавшего в обмороке, и сказал Владиславу Андреевичу:
- Нужно вызвать доктора.
- Какой доктор, - вздохнул бывший преподаватель английского, - забудьте об этом.
И, усмехнувшись, добавил:
- Вы не в Чикаго, мой дорогой.
Часть вторая
Лина поправила невзрачный русый парик и критически осмотрела себя в старинном потемневшем зеркале. Она надела карие контактные линзы, наложила тональный крем по оттенку темнее ее кожи, что ее немного состарило. Одета она была в мешковатые джинсы и мужского покроя рубаху. На носу красовались купленные в ближайшей аптеке очки без диоптрий.
- Нда-а, голубушка, - сказала она зеркалу.
Лина посмотрела на портрет прабабки, висевший слева от зеркала. Елизавете Оттовне Гессер на этом портрете было двадцать три года, и красоты она была умопомрачительной. Поэтому Лина почувствовала себя в новом обличье уродливой курицей, и ей показалось, что Елизавета Оттовна смотрит на нее с осуждением.
- Прости, бабушка, - сказала Лина, сложив ладони перед грудью, - вот я схожу сейчас кое-куда, а потом приведу себя в приличный вид. Так что ты не хмурься.
Взяв с трюмо ключи, мобильник, деньги и сигареты, Лина засунула все это в сумочку и вышла на лестницу.
Снизу послышались шаги, и Лина, перегнувшись через перила, увидела соседку из восьмой квартиры Марью Сергеевну. Пенсионерка медленно поднималась по лестнице, держа в обеих руках тяжелые полиэтиленовые мешки с провиантом.
Проходя мимо нее, Лина едва удержалась от того, чтобы как всегда приветливо поздороваться со старухой. Марья Сергеевна равнодушно посмотрела на нее и продолжила восхождение.
«Не узнала, - подумала Лина. - Отлично! Если уж Марья Сергеевна не узнала меня, то там, куда я направляюсь, не узнают и подавно!»
А направлялась Лина как раз туда, где ее могли ждать серьезные неприятности.
Несколько дней назад, когда девушка вертелась в постели, в очередной раз мучаясь бессонницей, она подумала, что неплохо бы попытаться найти ту квартиру, в которой ее держали. Может быть, ей удастся что-то подслушать, что-то разведать. Ей нужна была информация, которая могла привести ее к Червонцу. Неделю она продежурила под домом Червонца, проявляя чудеса маскировки и ни разу не появившись в одном и том же обличье. Но за семь дней Червонец не появился дома ни разу. Вряд ли он уехал в отпуск. Может быть, он переехал? Или у него несколько квартир? Лина попыталась выяснить что-то у старушек, сплетничавших под подъездом, но они ничем не смогли ей помочь, только подтвердили, что уже неделю не видели «этого бандюгана, по которому тюрьма плачет». Тогда девушка решила попытаться разыскать ту квартиру, в которой ее держали в плену. Может быть, Червонец там? Или по крайней мере появляется в этой квартире? В любом случае, другой зацепки у нее не было…
Сев за руль зеленой «восьмерки», которую Лина взяла в аренду, девушка поехала в Купчино. Доехав до знакомой заправки на углу Бухарестской и Гашека, она вышла и осмотрелась по сторонам. Так… ее везли откуда-то справа, это место должно быть совсем рядом. Лина повернула направо, ориентируясь на смутные ощущения и воспоминания. Она шла минут десять, внимательно глядя по сторонам. А теперь, кажется, надо свернуть во двор… Вроде бы здесь! Девушка приблизилась к дому, на котором красовалась табличка с надписью «Бухарестская 32, корпус 3». Нашла!
Она хотела, как настоящий шпион, сначала разведать все подходы и отходы. Но перед этим вернулась к «восьмерке» и припарковала ее за гаражами, расположенными справа от дома. Мало ли… Лина не хотела дежурить в машине, это бы странно выглядело - одинокая женщина сидит часами в автомобиле. Поэтому для начала она пошла на детскую площадку и уселась на изрезанную надписями скамейку.
С этого места было хорошо видно все четыре подъезда, и Лина, достав из сумочки потрепанный сборник рассказов Агаты Кристи, что вполне подходило к ее настроению, стала рассеянно перелистывать его, поглядывая на дом. Вздохнув, она подумала, что ее опять ждет недельное дежурство, скорее всего безрезультатное… Но на этот раз ей повезло.
Прошло полчаса, потом еще час, и к крайнему подъезду справа подкатила темно-серая иномарка неизвестной Лине марки. Из нее вышли двое мужчин, в криминальной профессии которых сомневаться не приходилось, и быстро скрылись в подъезде. Водитель остался за рулем. Лина вспотела от волнения. Неужели удача?
Ну, сейчас они выйдут и уедут.
И что дальше? Надо рискнуть… Надо проследить за ними.
Она поднялась со скамейки и вернулась к своей машине. Залезла в багажник, делая вид, что ищет там что-то. Потом, дрожа от волнения, вытащила пакет с каким-то хламом, неведомо как попавший в багажник, и пошла в этот подъезд. Сердце девушки колотилось, как у кролика. Она поднялась на четвертый этаж, каждую минуту ожидая, что ее схватят и узнают… Добравшись до цели, она встала в углу у подоконника, так, чтобы ее не заметили те, кто выйдет из той самой квартиры - номер 11, она успела заметить. Она с трудом заставляла себя сидеть на месте, хотелось что-то делать, бежать отсюда подальше, пока ее не схватили. Она очень надеялась, что никто из жителей дома не пристанет к ней с вопросами, на которые она не знает, что отвечать. Небось бандиты, облюбовавшие квартиру № 11, отучили окружающих задавать глупые вопросы незнакомым людям…