Рабочая группа, отправленная Гу Му, полностью оправдала его ожидания и воплотила в жизнь все, что планировалось: Сюнь Хуаминь и его коллеги с помощью активистов студенческого движения связались с разъехавшимися по стране учениками и вернули их в училище, разыскали казенное имущество. Они также набрали новых учащихся во 2-ю среднюю школу уезда Дунхай, в среднюю школу Лэдэ и в 21-ю государственную среднюю школу Ляньюня. Отдел культуры и образования местной администрации прислал из Биньхая лучших преподавателей и передовых студентов. В училище немедленно учредили партийную группу во главе с Сюнь Хуаминем. Была составлена и введена в действие новая система функционирования.
Когда Сюнь Хуаминь докладывал Гу Му о трудностях, замедляющих процесс восстановления работы училища, руководитель отвечал: «Это ожидаемый результат. Не теряйте надежду и уж тем более не сдавайтесь. Продолжайте работать еще более тщательно и целенаправленно с людьми, вкладывайте свои идеи в головы юных учеников». О преподавателях и учениках, отступивших к западу или ушедших на юг, Гу Му говорил, что они, словно бумажные кораблики в ручье, утратили контроль над собственной жизнью и что их единственная надежда – это возрожденная альма-матер, которая протянет им руку помощи и вызволит из беды. Он подчеркивал, что для эффективной работы понадобится помощь армии: «Специальный комитет Синьхайляня поможет вам связаться с войсками и выполнить поставленную задачу. Но и само училище должно поддерживать постоянное взаимодействие с политическими отделами южных военных подразделений».
Спустя какое-то время их усилия дали свои плоды, и массы студентов потянулись обратно в училище. Гу Му отметил успешную деятельность рабочей группы, но также заострил внимание на отдельных студентах, которые все еще боялись Коммунистической партии или сомневались в ней. Он сказал, что принудительное обучение ни к чему хорошему не приведет, и посоветовал выдать им деньги на дорогу или купить билеты, тем самым предоставив молодым людям возможность сделать выбор самостоятельно. Это сработало, и большинство студентов, разобравшись, на чьей стороне правда, вернулись в училище.
В конце ноября предварительный этап работ по восстановлению ДППУ был завершен, и 25 ноября военно-контрольный комитет принял решение об официальном начале занятий. В этот день Гу Му вызвал Сюнь Хуаминя и Чжан Цзипина в свой кабинет и похвалил их за усердный труд. Он сказал: «Завтра училище возобновляет работу. Это важное событие в образовательной сфере жизни Синьхайляня и в жизни всей особой зоны». Тогда же Гу Му провел совещание по поводу своего отъезда в особую зону на следующий день. Он выразил сожаление о том, что не сможет принять участие в торжественной церемонии начала учебного года и лично увидеть преподавателей и учеников, но пообещал встретиться с ними позднее.
Затем он собственноручно подписал приказ о назначении Сюнь Хуаминя директором училища и соответствующее рекомендательное письмо (с. 22). Гу Му напомнил, что днем официального вступления в должность назначает завтра, и поставил печать: «Военно-контрольный комитет НОАК военного района Синьхайлянь Центрального Шаньдуна Восточного Китая». После этого он передал директору Сюнь Хуаминю портрет Мао Цзэдуна, привезенный из Шаньдуна и висевший у рабочего места Гу Му в годы его службы начальником канцелярии, и торжественно объявил: «Впредь я буду присматривать за тобой».
Портрет Председателя Мао был грубо набросан углем на пожелтевшей бумаге. Изображение лидера, ознаменовавшего собой целую эпоху, принадлежало руке известного художника Ли Бинхуна[27]. Автор написал его в 1947 году в Шаньдуне, а шаньдунский военный округ пустил портрет в печать (с. 20).
В это особое время настолько качественный экземпляр портрета Мао Цзэдуна представлял собой исключительную ценность.
Почувствовав, какая надежда и какое доверие стоят за этим жестом, Сюнь Хуамин преисполнился чувством священного долга.
Из временных помещений в храме Конфуция Дунхайское училище вернулось в старые стены. А еще через несколько дней перед училищем остановился джип, из которого вышел Гу Му, одетый в военную форму из плотного серого хлопка, – он сдержал свое слово и приехал встретиться с преподавателями и учениками. Директор попросил нескольких лучших учеников – Гэ Вэйчженя, Ло Минганя и других – сопроводить гостя и рассказать ему о делах училища. Перед аудиторией Гу Му, увидев, что там идут занятия, тихонько произнес: «Давайте отойдем подальше и понизим голос, чтобы никого не отвлекать». Во время осмотра актового зала Гу Му увидел подаренный им директору портрет Мао Цзэдуна и долго стоял перед ним. Директор сказал: «Товарищ руководитель, я повесил ваш подарок на стену актового зала, чтобы все наши учителя и ученики увидели и почувствовали начало новой эпохи. Мы будем бережно хранить его и передавать из поколения в поколение».
Высокая оценка Мао Цзэдуна
В декабре 1948 года была образован особый район Синьхайлянь, в подчинение которого перешли два города уездного значения – Синьхай и Ляньюньган, и канцелярия Юньтая. Гу Му получил должности секретаря специального комитета и по совместительству гарнизонного комиссара (с. 21).
Тем временем в ходе революции произошли колоссальные изменения: от кампании «деревня окружает города» коммунистические войска перешли к этапу освобождения городов и управления ими. Это явление стало совершенно новым для коммунистов, и ЦК запросил отчеты об обобщении опыта.
За первые полгода службы в Синьхайляне Гу Му лично составил четыре доклада высшему партийному руководству, где особо подчеркивал важность двух моментов. Во-первых, заняв город, важно как можно скорее возобновить производство, работу всех отраслей и обучение (он называл это ключевым звеном становления революционного порядка, а также вовлечения и организации масс). Во-вторых, работа во время и после перехода города под управление должна осуществляться централизованно, по единой системе, а прибывающие в город кадровые работники обязаны проходить обучение и уделять особое внимание дисциплине. Изложенные Гу Му выводы составили первый блок информации, на которую можно было ориентироваться в процессе получения контроля над городами.
18 ноября 1949 года Гу Му был в экстренном порядке переведен на должность секретаря муниципального комитета Цзинаня, а вскоре занял также пост мэра города (с. 30). В этом новом качестве он стал претворять в жизнь идеи, выдвинутые на II пленуме ЦК КПК 7-го созыва. Перед ним стояли новые задачи, требовавшие немалых усилий: восстановление производств, помощь фронту, стабилизация цен, укрепление дамбы на реке Хуанхэ. Однако в политических кругах Китая он стал известен благодаря тому, что не побоялся столкнуться с противником лоб в лоб – запретил деятельность тайной религиозной организации «Игуань-дао» («Путь всепроницающего единства»), которую впоследствии запретили также в Пекине и других городах[28].
Сводные доклады Гу Му о движении против контрреволюции и кампаниях против «трех и пяти зол» получили высокую оценку Мао Цзэдуна, который дал всем регионам страны указание «работать по этому образцу» и «непременно изучить опыт цзинаньского товарища».
Цзинань всегда был центром деятельности различных синкретических (тайных) религиозных обществ – в городе их существовало более тридцати. Два из них – «Игуаньдао» и «Исинь тяньдао лунхуа шэнцзяо» («Общество священного учения единого сердца, Небесного принципа и цветов дракона») – когда-то сотрудничали с японцами, а затем присоединились к «Союзу спасения страны во имя благости и добродетели», созданному центральным отделом контроля и статистики специального бюро Гоминьдана. Они занимались организацией шпионажа по всей стране и прибегали к радикальным методам.
5 апреля 1950 года Гу Му составил проект доклада о борьбе с контрреволюцией и направил Мао Цзэдуну.
15 апреля в два часа ночи, когда Гу Му только лег спать, в дверь его кабинета постучал секретарь по конфиденциальным делам. Он доложил: «Отличные новости! Председатель Мао утвердил доклад нашего муниципального комитета».
Утром глава муниципального отделения общественной безопасности Лин Юнь принес из управления указание Мао Цзэдуна от 13 апреля по докладу Гу Му: «Ниже содержится доклад муниципального комитета Цзинаня по борьбе против контрреволюции. Отличный доклад. Всем муниципальным комитетам крупных и средних городов – изучить и действовать по их образцу».
Оценив обстановку, Гу Му и Лин Юнь решили, что начинать борьбу с реакционными религиозными обществами следует с «Игуаньдао». Утром 19 апреля 1950 года отделение безопасности арестовало лидеров «Игуаньдао» и еще девять проповедников и предводителей местных общин – никто не ускользнул от рук правосудия. При аресте были изъяты распространяемые Гоминьданом «Инструкции по борьбе с коммунизмом» и листовки «О преступных методах борьбы», а также незаполненные заявления и регистрационные листы членов Гоминьдана, обнаружившие истинное лицо реакционеров и преступников. Запрет на деятельность «Игуаньдао» имел огромное значение для социальной стабильности и народной безопасности, а вскоре отразился и на жизни всей страны (с. 27).
В 1951 году Коммунистическая партия запустила масштабную кампанию по борьбе против «трех зол» – взяточничества, расточительства и бюрократизма. В конце года, 27 декабря, Гу Му написал доклад в провинциальный комитет и в ЦК КПК, где обобщил свой опыт в рамках усиленного проведения кампании: «Во-первых, важно, чтобы лидеры чувствовали свою ответственность и тянули за собой все слои населения, полностью посвятив себя руководящей роли в этом движении. Во-вторых, важно, чтобы широкие массы видели направление политического курса и решимость партии. <„> Если мы, руководители, будем тщательно держать все под контролем, не верить каждому доносу и не пускаться в слепое преследование, а внимательно исследовать и открыто изобличать, наказывать виновных и просвещать население, мы сможем избежать хаоса».