ься на факты, а только повышали “градус”, ускоряли темпы. Хотя, учитывая, что в партии господствовала ошибочная идеология поспешного развития, а вся внутрипартийная деятельность была нарушена, их сложно осудить за подобное поведение. Сейчас мы уже извлекли соответствующий урок из своего опыта и знаем, что важно учиться у истории, смотреть фактам в лицо».
Гу Му также вспоминал:
«В период Лушаньской конференции я присутствовал на совещании, созванном премьер-министром. На нем были озвучены отчеты по различным отраслям: металлургии, угольной промышленности, машиностроению, транспорту, торговле. Совещание длилось с утра до четырех часов дня, после чего премьер-министр попросил членов комитета по планированию и комитета по вопросам экономики остаться на специальное заседание. Он предложил им провести глубокий анализ текущей ситуации и выработать варианты разрешения актуальных проблем. Именно тогда, на этом заседании, Чжоу Эньлай упомянул некоторых “помощников” и заговорил о феномене бахвальства. Он с чувством произнес: “Когда Председатель разговаривает с кем-то, он либо дает наставления, либо спрашивает совета. Но когда все думают, что слово Председателя – закон, и тут же бегут его исполнять, они лишают его возможности просто разговаривать с народом. Представляете, как тяжело ему приходится? При встрече ты либо ведешь пустые разговоры о погоде, либо, дождавшись, пока мысль созреет окончательно, изрекаешь готовый приказ. О какой внутрипартийной демократии можно тогда говорить?! Председатель буквально заблокирован!” Затем он сказал, что в прошлом году Мао Цзэдун упомянул об удвоении объема сталелитейного производства лишь в формате вопроса для обсуждения, а мы, не разобравшись, кинулись выполнять указание, и это должно стать для нас серьезным уроком».
В условиях того исторического периода Чжоу Эньлай не мог высказать критику более открыто, однако Гу Му в своих мемуарах уже не боялся осуждать кого-либо. Он проанализировал факты прошедших лет и по-новому осознал требования, выдвинутые премьер-министром к профессионализму руководящих лиц и их отношению к своему делу.
«Рабочая десятка» выводит экономику из кризиса
Крах «Большого скачка» стал уроком для всей партии. 24 декабря 1960 года ЦК КПК созвал рабочее заседание, на котором в результате обсуждения был принят четырехсловный курс: «урегулировать, укрепить, пополнить, повысить».
На заседании Дэн Сяопин от лица секретариата объявил о создании «рабочей десятки» – группы специалистов из десяти человек. В их задачу входила организация реалистических мер по исправлению ошибок, хотя в тех политических условиях провести любой план действий было сложно – в стране по-прежнему господствовал лозунг «Догнать и перегнать Британию».
В состав группы вошли Бо Ибо, Гу Му, Ван Хэтао, Чжан Линьчжи, Люй Чжэнцао, Чжао Эрлу, Лю Ланьбо, Пэн Тао, Чэнь Чжэнжэнь и Сунь Чжиюань. «Десятка» получила четкое указание: «Если есть Бо Ибо – он начальник; если Бо Ибо отсутствует, его заменяет Гу Му». Чжоу Эньлай выделил «десятке» рабочее помещение прямо напротив северных ворот государственной резиденции Чжуннаньхай – в переулке Янфэн. Днем министры работали в своих ведомствах, а по вечерам собирались там. Вскоре Бо Ибо заболел, и во главе группы встал Гу Му.
«Десятка» взяла на себя задачу наладить общий процесс производства по всей стране: материальных ресурсов не хватало, экономика не функционировала. Все вопросы, которыми занималась группа, относились к разряду критически важных для существования китайского народа: запасов угля в Шанхае осталось всего на два дня, в Аньшанской металлургической компании встало производство, и тому подобные экстренные ситуации, где требовалась немедленная помощь.
Наибольшую трудность представлял тот факт, что во всех отраслях – производстве стали и угля, машиностроении – накопилось слишком много взаимозависимых проблем. Позднее Гу Му рассказывал: «Хочешь сохранить объемы и качество производства стали, как от министерства металлургии приходит запрос на поддержание объемов и качества каменноугольного производства. Начинаешь заниматься углем – министерство каменноугольной промышленности требует наладить разработку недр и логистику. Пытаешься обеспечить эти производственные силы – и тут министерство машиностроения заявляет о необходимости обеспечить объемы и качество поставок стали. Это порочный круг, из которого невозможно найти выход. Перед нами встала тяжелейшая задача».
Самым острым вопросом для промышленно-коммуникационной сферы и всей экономической деятельности в целом была поставка каменного угля. Намереваясь решить эту проблему, в апреле Гу Му посетил горнодобывающую компанию на западе от Пекина, где узнал, что шахтеры массово оставляют рабочие места. Основной проблемой были условия жизни рабочих: «Пайков не хватает, униформу носить невозможно, мыться приходится без мыла, от врача лекарств не добьешься, нет даже спиртного. В таких условиях сформировать рабочие отряды очень непросто».
Вернувшись, Гу Му написал отчет, в котором предложил улучшить в первую очередь условия труда рабочих. Чжоу Эньлай и Ли Фучунь отнеслись к документу с большим вниманием: он был рассмотрен и одобрен по процедуре, применяемой к документации Центрального комитета партии. Гу Му поручили составить проект «Положений об улучшении обеспечения труда рабочих каменноугольного производства, напрямую подчиненных ЦК КПК», которые затем были разосланы от имени Госсовета. Рабочим увеличили продовольственную норму, стали выдавать масло и необходимые бытовые принадлежности, партия даже позаботилась о том, чтобы каждый работник шахт и рудников ежемесячно получал по две бутылки алкоголя. Эти положения распространялись не только на шахтеров, но и на рабочих металлургической отрасли в целом.
В тот период и сама «рабочая десятка» питалась как придется. По распоряжению Чжоу Эньлая за вечерние часы переработки все министры без талонов и какой-либо оплаты могли получить по миске лапши.
Премьер-министр также посылал секретаря Гу Мина на ежевечерние заседания группы, чтобы тот был в курсе всего происходящего.
Выслушав доклады, Гу Му часто до ночи разбирался с текущими вопросами. Он возвращался домой по темноте, принимал снотворное, валился в постель, но тут звенел телефонный аппарат на прикроватном столике: приходил звонок по внутрипартийной линии. Гу Му брал трубку – звонил премьер-министр. Смотрел на часы – было два или три часа ночи. Он снова принимался за работу, хотя живот сводило от голода.
Несмотря на бесконечный поток вопросов, требовавших безотлагательного вмешательства, приоритеты для развития экономики в целом были расставлены: на первом месте – сельское хозяйство, на втором – легкая промышленность, потом только – интересы тяжелого машиностроения. Тем не менее станкостроение вполне успешно развивалось, выпускалась сельхозтехника и товары для населения.
Внедрение опыта Дацина
Работа по регулированию курса постепенно начала приносить результаты. Отличным примером тому стало нефтегазовое месторождение «Дацин», которое к 1963 году уже функционировало в полную силу (с. 40). Зимой того же года Гу Му, представляя Комитет капитального строительства Госсовета, принял участие в оперативном заседании управления ЦК по Северо-Восточному Китаю в Дацине. Это была его третья поездка в данный регион, а потому он хорошо разбирался в вопросе. После заседания Гу Му предоставил высшему руководству ЦК и Госсовета письменные отчеты. В середине декабря Комитет провел заседание по работе в сфере межотраслевых связей, где особо отмечали важность заимствования и расширения опыта «Дацина».
16 декабря 1963 года в ответ на отчет министерства металлургии Мао Цзэдун дал следующее указание: «Ввиду того, что промышленные отрасли настаивают на применении образца Освободительной армии, а также потому, что мы видим убедительные успехи в нефтяной отрасли», во всех отраслях промышленности необходимо работать по образцу «Освободительной армии: повсеместно учредить политические структуры, политические отделы и назначить политических руководителей».
В феврале 1964 года Центральный комитет принял решение учредить политуправление промышленно-коммунного сектора. Возглавить структуру поручили Гу Му, а часть сотрудников армейской политической структуры высшего и среднего звена были назначены на руководящие посты в соответствующих политуправлениях, в различных ведомствах управления промышленными коммунами, а также в органах политического управления крупных заводов и шахт. Заместителями Гу Му были назначены Ли Жэньлинь из Пекинского военного округа, Дэн Дунчжэ из Фучжоуского военного округа и Чжун Минь из провинции Фуцзянь. Политические управления промышленно-коммунного сектора ЦК КПК давно упразднены. Но любая структура создается на фоне конкретных исторических событий и несет определенную функцию.
Два лидера китайского экономического фронта – Юй Цюли и Гу Му – когда-то успешно вели политическую деятельность в рядах армии. В период Народно-освободительной войны Юй Цюли, политкомиссар 358-й бригады, развернул две весьма оригинальные кампании – «доносы на горести» и «три проверки»[41], в результате чего произошли коренные изменения в сознании бойцов. Ему удалось в кратчайшие сроки поднять боеспособность армии. Мао Цзэдун назвал проведенные преобразования «движением за реорганизацию нового формата». Гу Му в свое время, занимаясь революционной деятельностью среди солдат, тоже сумел значительно изменить облик Северо-Восточной армии и повысить ее боевой дух за счет политико-идеологической работы. Бесценный опыт обоих деятелей очень пригодился в то особое время, через десять с лишним лет после основания республики, когда страна перешла на плановую экономику, а их энергия и самоотверженность в работе служила вдохновением не одному поколению последователей.
Встреча с Пэн Дэхуаем в период строительства третьей линии
27 мая 1964 года на отчетном заседании Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Мао Цзэдун дал указание: «Создать третью линию обороны и вести на ней усиленное строительство с целью предотвратить вторжение врага». В августе в секретариате ЦК состоялось обсуждение вопроса о строительстве третьей линии. Тем временем Мао Цзэдун продолжал настаивать: «Важно прежде всего сосредоточить все силы на строительстве третьей линии, предоставить рабочую силу, материальные ресурсы и финансовое обеспечение».