Строительные спецвойска
В июне 1965 года, возвращаясь из Чэнду, Гу Му получил извещение о том, что ему и Юй Цюли приказано сопровождать Чжоу Эньлая в отчетном визите к Председателю Мао.
В тот день Мао Цзэдун пребывал в прекрасном расположении духа. Он сказал: «Я прочитал доклад Юй Цюли. И доклад Гу Му о строительстве третьей линии тоже прочитал. Еще о чем-то хотите доложить?» Гу Му и Юй Цюли ответили, что да, есть еще несколько вопросов, которые необходимо обсудить. Гу Му более подробно рассказал о том, что было в сжатом виде изложено в отчете, а также упомянул о главных проблемах строительства – высоких горах, глубоких ущельях и непроходимых дорогах, которые не позволяют проехать крупногабаритной технике.
Почувствовав намек, Мао Цзэдун перебил Гу Му: «Неужели я опять принял неправильное решение?» Гу Му объяснил, что имел в виду другое: наибольшее внимание стоит сосредоточить на организации логистики. Мао Цзэдун одобрил это предложение и дал Гу Му указание заняться этим вопросом, а также два раза в год приезжать на осмотр третьей линии.
В рамках проводимого строительства в государственных строительных отрядах были проведены серьезные стратегические изменения: около миллиона человек перевели из прибрежных регионов во внутренние, а из городов – на горные участки. В одной только провинции Сычуань было сосредоточено более шестисот тысяч рабочих. Это поставило новые вопросы: как устроить взаимодействие рабочих с семьями, как организовать обучение их детей. Одни только ежегодные отпуска для встреч с семьями добавили дополнительную нагрузку на транспортную систему, и так функционировавшую с трудом.
Гу Му погрузился в тяжелые размышления: строительство третьей линии – это долгосрочная задача, так нельзя ли создать для ее выполнения рабочие отряды нового формата – по образцу железнодорожных или инженерных войск, где была введена система отработок либо воинской повинности?
Дэн Сяопин пришел в восторг от подобной идеи и даже развил ее, предложив «соединить войну и труд» – сформировать специализированные войска, которые могли бы и работать, и участвовать в военных действиях, но в первую очередь были бы предназначены именно для работы.
Чуть больше года ушло на их организацию, и в августе 1966 года были официально образованы специальные строительные войска Народно-освободительной армии Китая. Командовал войсками генерал-лейтенант Ли Жэньлинь, а Гу Му занял пост политкомиссара. Из первого состава сначала сформировали пять объединенных отрядов (дивизий), а затем четыре бригады. Позднее, в период своего расцвета, строительные войска насчитывали 32 дивизии и 156 бригад – в общей сложности 490 тысяч человек. Однако их главное историческое предназначение Дэн Сяопин и Гу Му предвидеть не могли – во время «культурной революции» эти войска своевременно и качественно выполняли ключевые задачи по строительству третьей линии, оставаясь в стороне от хаоса и фракционной борьбы.
В тяжелейших условиях десятилетних беспорядков строительство велось медленно, с перебоями. Китай вложил 120 миллиардов юаней в крупномасштабные работы в провинциях Шэньси, Ганьсу, Цинхай, Юньнань, Гуйчжоу, Сычуань, Нинся-Хуэйском автономном округе, а также в западной части провинций Хэнань, Хубэй и Хунань. Вне сомнений, «культурная революция» нанесла срочному и крупному проекту серьезный урон. Тем не менее в зоне третьей линии все же удалось создать полноценную промышленную структуру и построить новые промышленные базы.
После введения пяти железнодорожных магистралей, в том числе по направлению Чэнду – Куньмин (с. 43), ситуация в югозападных регионах, прежде отрезанных от остальной страны, кардинально изменилась: там были созданы несколько уникальных крупных оборонных баз, обеспечивающих в основном логистику, энергетику и базовую промышленность. Это сделало распределение производства более равномерным, ускорило развитие экономики провинций и районов зоны третьей линии, а также заложило основу для осуществления индустриализации и более позднего освоения Западного Китая.
Лю Шаоци, Гу Му и начало «культурной революции»
Политическая обстановка в стране накалялась (с. 46). В декабре 1965 года критике подвергся Ло Жуйцин. 4 марта 1966 года начались расследования против Пэн Чжэня, Лу Динъи и Ян Шанкуня, личности которых также были раскритикованы. В середине мая состоялось расширенное заседание Политбюро ЦК, на котором всех этих четырех видных деятелей отстранили от работы либо перевели на первоначальные должности. Гу Му был потрясен таким решением: он не мог понять, что происходит.
Тогда же была принята Директива 16 мая. Гу Му присутствовал на заседании: больше всего его испугала речь Кан Шэна, который напрямую осудил главнокомандующего Чжу Дэ. Гу Му почувствовал, что политическая жизнь вышла из привычного русла. После заседания он подошел к Чжу Дэ и поприветствовал его. Чжу Дэ сказал: «Я теперь “черный командующий”, неужели тебе еще нужны мои иероглифы?» Гу Му неоднократно просил Чжу Дэ оставить подпись на память и потому без колебаний ответил: «Конечно нужны! Вы согласились, но так ничего и не написали, а мне было неловко вам напоминать».
После того как в «Жэньминь жибао» опубликовали дацзыбао[44], написанную сотрудницей Пекинского университета Не Юаньцзы и ее студентами, где ректор университета и некоторые преподаватели были названы «черными антипартийными бандитами», студенты пекинских учебных заведений перестали ходить на занятия. Лю Шаоци распорядился направить в университеты рабочие группы, но студенты оказали им активное сопротивление.
В конце июля 1966 года Гу Му получил приказ сопровождать Лю Шаоци во время его визитов в Инженерно-строительные училища при Государственном комитете по строительству с целью разобраться в ситуации на местах. В общей сложности состоялось три поездки – все в послеобеденное или вечернее время. В своих речах Лю Шаоци, как правило, рассказывал о своих взглядах на «культурную революцию», которых он придерживался во время работы в ЦК: «не нужно осаждать дома бандитов», «не нужно проводить масштабные агитационные митинги». Он говорил откровенно: «Вы не знаете, не имеете представления о том, как совершить пролетарскую революцию. Спросите нас, и мы ответим, что тоже не знаем. Я думаю, что и большинство членов ЦК и рабочих групп не знают этого. Старые революционеры столкнулись с новыми проблемами».
Лю Шаоци сумел очень точно выразить ту растерянность, которую давние партийцы испытывали по отношению к «культурной революции». Гу Му понял, что чувствует то же самое. Затем Лю Шаоци объявил, что больше не поедет в училища, и попросил Гу Му вместе с Ци Бэньюем завершить эту работу. Ци Бэньюй отказался. На встречах со студентами, преподавателями и сотрудниками Гу Му много говорил о значении визитов товарища Лю Шаоци: «Этим он выразил свою искреннюю заботу. Он хотел показать, как важно учиться и применять знания на практике». Гу Му рассчитывал за счет авторитета Лю Шаоци решить сложившиеся проблемы, однако это обернулось против него: за подобные речи цзаофани[45] обвинили его в «пособничестве» предводителям буржуазии и заставили Гу Му написать «признание в преступлении», которое было распространено вместе с «самокритикой» Лю Шаоци, полученной тем же способом.
Душевная беседа с сыном-хунвэйбином
Когда началась «культурная революция», второй сын Гу Му Лю Хуэйюань как раз учился средней школе второй ступени. Он как раз вступил в период подросткового максимализма и бунтарства, был идеологически активным молодым человеком и живо интересовался высказываниями Мао Цзэдуна и его племянника Мао Юаньсиня, которые тогда широко распространялись среди общественности.
Однажды Лю Хуэйюань обратился к Гу Му: «Отец, постарайтесь не делать глупостей. Как вам известно, я сейчас не просто секретарь комсомольской ячейки – мы организовали школьные отряды классовой борьбы. Можем поговорить с вами подружески?» Он также сказал, что экстремистские поступки бедных крестьян и середняков периода аграрных реформ, о которых часто упоминала бабушка, тоже не послужат ничему хорошему. Гу Му возразил, что во время аграрных реформ действительно наблюдались левые тенденции. Юноша разгорячился: «Отец, неужели вы не видите, что сейчас происходит?» Гу Му ответил: «Я служу революции, и вне зависимости от того, что происходит, сын не должен идти против отца».
Всерьез обеспокоившись, он упомянул, что сын не только дружит с авторами дацзыбао «Да здравствует дух бунтарства!» – учениками средней школы при университете Цинхуа Чжан Сяобинем, Бу Дахуа и Ло Сяохаем, но и стоит во главе школьного движения хунвэйбинов[46] и даже участвует в подготовке проекта Устава университетских хунвэйбинов вместе с Лай Жуйжуем из Пекинского университета авиации и космонавтики, сыном министра строительных материалов Лай Цзифа.
Гу Му почувствовал, что атмосфера накаляется, и спокойно предложил еще раз вернуться к вопросу аграрных реформ. Он рассказал обо всем, что видел в те годы во время поездки в деревню Чжумэйцунь, и предостерег сына: «В первых рядах любого движения зачастую идут деклассированные элементы, не имеющие никакого авторитета в обществе. Важно уметь видеть их и отстраняться от них, чтобы самому воспитать в себе по-настоящему надежного человека».
Затем он заговорил о бабушке Лю Хуэйюаня, рассказав, что та происходила из семьи зажиточных середняков, и потому от нее не стоит требовать понимания всего, что происходило в среде бедных и средних крестьян. Однако она была хорошей матерью, считала, что сын поступает правильно, а его друзья заслуживают доверия. Боевые товарищи Гу Му – Ван Ипин, Цао Маньчжи и другие – могли спрятаться у матери Гу Му и залечить свои раны, когда им некуда было больше идти. Все они считали ее своей названой матерью – она внесла огромный вклад в дело революции. Закончив рассказ, Гу Му спросил: «И ты хочешь, чтобы я отрекся от этой удивительной женщины?»