Днем под напором критики, ночью за работой
Навесив на Гу Му ярлык «пособника февральскому противотечению», цзаофани с удвоенной силой критиковали его, из-за чего работать стало еще тяжелее. Однако Чжоу Эньлай по-прежнему просил Гу Му и Юй Цюли присутствовать на встречах с представителями министерств. Он говорил: «Юй Цюли и Гу Му – положительные люди, и Мао Цзэдун это признает. Если бы они не входили в штаб Председателя, разве я бы привел их сюда? У нас такая большая страна, работы невпроворот – я не обойдусь без их помощи. Кроме того, Председатель Мао это одобряет».
Однако давление было колоссальным: дом Гу Му продолжали обыскивать. За период «культурной революции» обыски у него проводились восемь раз. Днем Гу Му жил под напором критики, а по ночам продолжал работать. Он то стоял на помосте в позе «реактивного самолета»[51], то выслушивал доклады и помогал премьер-министру в ведении экономической деятельности.
В то время Юй Цюли и Гу Му пришлось уехать из дома и переселиться в Чжуннаньхай. Каждый раз, когда Гу Му возвращался в кабинет, Чжоу Эньлай посылал за ним вслед своего поверенного, который обговаривал с цзаофанями границы действий. Но когда цзаофани соблюдали договоренности? И какая критика длилась меньше двух часов? Обычно публичные расправы продолжались по четыре-пять часов. Устными ругательствами и унижениями не обходилось: «контрреволюционеров» таскали за волосы, выкручивали им руки, пригибали к земле и ставили на колени. Самой тяжелой пыткой были несколько часов без воды – от этого горело горло и кружилась голова.
Возвращаясь в Чжуннаньхай, Гу Му уже не контролировал собственное тело и порой даже не мог самостоятельно проглотить пищу. Как-то раз Ли Фучунь не выдержал и обратился к Чжоу Эньлаю: «Гу Му выходит отсюда два-три раза в неделю, для него это слишком тяжело и к тому же мешает работе. Пусть выходит один раз, самое большее – два». Премьер-министр ответил: «Какой один раз? Какие два? Да он вообще не должен никуда ходить. Отныне, если ему понадобится с кем-то уйти, пусть получит мое разрешение».
Чжоу Эньлай поручил Гу Му возглавить деятельность по управлению системой транспортных перевозок и, желая подбодрить коллегу, внес в список приглашенных на торжественную церемонию в честь Дня труда на площади Тяньаньмэнь. Однако вскоре после 1 мая на улицах Пекина появились плакаты и дацзыбао с надписями «Долой предателя Гу Му». Повсюду разошлась статья о событиях 1936 года, когда Гу Му был схвачен и арестован военной полицией, хотя обвинение с него было снято судьей. Чжоу Эньлай говорил: «Не бери на себя чужую ношу, делай только то, что должен делать».
Не успела улечься волна атак на мятежника, как в августе его объявили шпионом. Цзаофаням стало известно, что в начале Народно-освободительной войны был какой-то агент-майор, которого звали так же, как Гу Му тридцать лет назад во время его подпольной деятельности, – Лю Маньшэн. Никто не стал разбираться, как все было на самом деле, и эту повинность тоже повесили на Гу Му. В этой неразберихе он просто не находил слов, чтобы оправдаться. Чжоу Эньлай сказал: «Я помогу тебе решить этот вопрос, но не знаю точно, когда получится. Пока что никуда не выходи, будешь моим помощником в кое-каких внутренних делах».
Цзаофани создали отряд по захвату Гу Му, который расположился в палатках перед Северными воротами Чжуннаньхая, где шумели и буянили в течение уже трех месяцев. Чжоу Эньлай оберегал Гу Му и не выпускал его за порог.
В апреле 1968 года Ли Фучунь сообщил Гу Му, что дела по управлению строительством третьей линии от Комитета по капитальному строительству перешли к Военно-контрольному комитету и что, по его собственному мнению и мнению Чжоу Эньлая, Гу Му может возвращаться на свой пост. Перед самым отъездом Ли Фучунь крепко сжал руку Гу Му и произнес: «Премьер-министр велел передать тебе, чтобы ты держался, чтобы выстоял и стал еще сильнее». Эти слова растрогали Гу Му до слез. Тогда же Ли Сяньнянь выразил ему свое возмущение ситуацией с подозрением в шпионаже: «Разве ты не был секретарем управления по Восточному Китаю? Ты ведь работал с секретными материалами. Если бы ты был шпионом, бои в том регионе не закончились бы победой». И добавил: «Величайший секретарь Восточно-Китайского управления, крупный чиновник Коммунистической партии… И как можно выдавать тебя за какого-то секретного майора Гоминьдана?»
Приказ премьер-министра: возглавить портовое строительство
В период «культурной революции» все учреждения, где сторонников капитализма и прочих «бычьих демонов и змеиных духов»[52]держали под арестом, назывались «загонами для быков»[53]. Гу Му прожил в таком загоне один год и семь месяцев и за это время подвергся народной критике, а затем получил народное прощение. В ноябре 1969 года, когда историческая ситуация снова обрела ясность, его личность проверили и утвердили как в Государственном комитете по строительству, так и в Школе кадров 7 мая[54]. Затем Гу Му отправили «в низы» для занятий физическим трудом – он попал в 1-й полк строительных спецвойск в уезде Цзянъю провинции Сычуань, а в июле 1970 года был переведен на нефтяное месторождение Янцзы-Ханьшуй в городе Цяньцзян провинции Хубэй для знакомства с рабочим опытом на месте (с. 48).
В феврале 1972 года президент США Ричард Никсон посетил Китай с визитом, открыв новый этап американо-китайских отношений.
На тот момент водные перевозки практически не осуществлялись из-за военного конфликта в Тайваньском проливе. Пользуясь потеплением в отношениях между Китаем и США, Чжоу Эньлай распорядился вернуть Гу Му, который по-прежнему трудился на месторождении Янцзы-Ханьшуй, и поручил ему помогать Су Юю в организации портового строительства. Премьер-министр заявил: «Усиление портовой инфраструктуры необходимо для развития экономики, торговли и ведения боевых действий. Без этого у нас ничего не получится. Мы и так взялись за этот вопрос слишком поздно. За следующие три года порты должны преобразиться».
Гу Му был занят трудовым перевоспитанием и уже долгое время находился в стороне от руководящей деятельности. Получив поручение Чжоу Эньлая, он решил сделать все, чтобы достойно выполнить задачу: нельзя было упускать возможность, которую давало изменение международной обстановки (с. 50).
До его назначения портовое строительство фактически уже находилось под контролем Су Юя. Чувство долга не позволило Гу Му отказать старому руководителю в помощи. Спустя некоторое время Су Юй отошел от работы по болезни, и вся нагрузка легла на плечи Гу Му.
Заняв должность, он приступил к непосредственному достижению цели, заявленной премьер-министром, – преобразить порты за три года – и занялся расстановкой «войск».
В первую очередь Гу Му с разрешения Госсовета создал рабочую группу по портовому строительству при Госсовете, состоящую из ответственных лиц соответствующих отраслей, учредил канцелярию для ведения текущих дел, а также открыл учреждения на ключевых точках строительства в прибрежных провинциях, городах и автономных районах. Так была сформирована полноценная рабочая структура.
Затем он разделил зоны работы на два направления – северное и южное, изучил ситуацию в береговых портах и выработал план действий. Было создано 44 якорных места для суден водоизмещением выше десяти тысяч тонн и 150 механизированных производственных линий, построено десять крупных верфей.
До этого при строительстве порта обычно учитывались только базовые элементы – якорное место и причал, тогда как сопутствующим удобствам – площадкам для груза, коммуникациям общего пользования – внимания не уделялось. Это отражалось на общей функциональной эффективности всего порта.
Особенно остро данный вопрос встал в Циньхуандао. Пользуясь государственным финансированием и придерживаясь плана, было сложно добиться нужного баланса, а местные инвестиции и вовсе не позволяли свести концы с концами. Гу Му предложил ввести сбор размером в один юань с каждой тонны груза, поступающего в порт. Первым под нововведение попал порт в Циньхуандао: по расчетам Гу Му он ежегодно мог приносить несколько миллионов юаней, что представлялось достаточно выгодным.
Кроме того, Гу Му обратил внимание на ограниченный потенциал Шанхайского порта – крупнейшего в Китае – и занялся организацией дополнительных портов. Для этого были выбраны и осмотрены две точки: Нинбо (провинция Чжэцзян, с. 88) и Чжапу (к югу от поселка Цзиншаньвэй под Шанхаем). Именно Чжапу Сунь Ятсен видел в качестве большого восточно-китайского порта, однако тот был непригоден из-за отложений ила. Гу Му учел существующие проблемы и запустил строительство.
Чжоу Эньлай с самого начала следил за ходом портового строительства: его замечания часто позволяли своевременно решить важнейшие вопросы. 1 февраля 1975 года премьер-министр в последний раз председательствовал на совещании – его здоровье было в тяжелом состоянии. Увидев Гу Му, он подробно расспросил его о новостях строительства. Гу Му доложил: «Не волнуйтесь, товарищ премьер-министр, поставленную задачу выполним». Удовлетворенный ответом, Чжоу Эньлай задал следующий вопрос: «А что будет к 1980 году?», и объяснил Гу Му, что следующей его задачей станет развитие аэропортов.
В одном строю с Дэн Сяопином
В мае 1973 года Гу Му был восстановлен в должности руководителя госкомитета по строительству, который теперь назывался революционным комитетом по строительству, а должность предполагала еще и ответственность за основную партийную группу. В январе 1975 года на первом заседании ВСНП 4-го созыва Гу Му получил пост вице-премьера Госсовета (с. 51). Важнейшим для него событием этого года стала и поездка по стране с Дэн Сяопином. Первое, на что два лидера обратили внимание, – как функционирует система промышленных коммуникаций, в частности железнодорожное сообщение. Дэн Сяопин назначил Гу Му ответственным за налаживание этой работы (с. 49).