Дациншань – гора, обагренная кровью
Вывод прогрессивных сил и членов партии 112-й дивизии завершился 22 сентября 1940 года. После этого подпольный период деятельности Гу Му был окончен: он оказался под командованием управления КПК по провинции Шаньдун. Занял должности начальника секретариата шаньдунского военного подкомитета и руководителя отдела Единого фронта по отделению и по 115-й дивизии, а затем также был назначен старшим секретарем шаньдунского партийного отделения. В его обязанности входило участие в руководстве политическими делами, управление секретными заданиями, составление документов, обеспечение взаимодействия командования со служащими, издание партийной газеты «Шаньдун гунцзо» («Работа в Шаньдуне»), а также хозяйственное обеспечение сотрудников аппарата, в частности сотрудничество с отделом снабжения провизией для организации бесперебойного и достаточного питания. На тот момент лагеря шаньдунского отделения КПК и военного профсоюза провинции[17] располагались на соседних территориях, и перемещение войск часто осуществлялось совместно. Во главе военного профсоюза стоял Чэнь Мин – это был прекрасно образованный и высококультурный человек, вступивший в партию в 1925 году. Гу Му относился к Чэнь Мину с большим уважением. Кроме того, жена Чэнь Мина Син Жуй, уроженка города Цзинань, была начальницей женского полка, в котором служила Моу Фэн (с. 11). Две пары, сложившиеся в революционную эпоху, сохранили дружбу на всю жизнь.
В начале ноября 1941 года в округе Линьи командующий японскими войсками взял ведение операции под личный контроль. Он собрал четыре дивизии, три смешанных полка и больше пятидесяти тысяч солдат из китайских вооруженных частей, перешедших на сторону Японии, и направил их по одиннадцати направлениям в наступление на основной состав 115-й дивизии и шаньдунское отделение.
5 ноября Ло Жунхуань принял решение прорвать окружение. По его приказу войска выдвинулись к штабу командования неприятельской армии в Линьи по прямому маршруту. Рассчитывая на свое знание местности, солдаты передвигались под покровом ночи и чуть было не столкнулись с вражескими войсками, но все же успешно добрались до пункта назначения.
Вместе с войсками шаньдунского отделения передвигался и немецкий журналист Ганс Шиппер, известный борец за коммунизм (с. 12). Он был переведен из Новой 4-й армии более месяца назад и уже успел пообщаться с Чжу Жуем, Ло Жунхуанем, Ли Юем и другими представителями военного партийного командования 115-й дивизии. Во время новой операции Ло Жунхуань передал Шиппера под контроль Гу Му.
После прорыва окружения Шиппер воодушевленно воскликнул: «Это была самая незабываемая ночь в моей жизни: гораздо интереснее любого самого веселого праздника у нас, на Западе! Вот что действительно стоит запомнить!» Впоследствии он написал статью «Безмолвная битва», которая была опубликована в первом выпуске газеты «Чжаньши бао» («Боец»). Статья воодушевила солдат, подняла их боевой дух.
Выбравшись из японского окружения, работники профсоюза и военных подразделений долго блуждали в районе горы Мэншань рядом с войсками врага. Утром 27 ноября, после форсированного марша армии, Гу Му вывел профсоюз в местечко Сисочжуан уезда Инань. Только они собрались сделать привал, как были взяты в кольцо неприятелем.
Согласно приказу, в случае столкновения Гу Му брал на себя роль командующего. Он приказал сотрудникам профсоюза отступать, собрал караульные отряды, занял выгодное положение на местности и начал оборону. Позднее это отражение нападения на профсоюз получило название «сражение в Люхунъюй». Японские войска наступали решительно, но были все отброшены китайским караулом. Начальник караула доложил Гу Му, что «задача по удержанию противника и защите отступающих выполнена, но намерение командования зажать врага с двух сторон представляется невыполнимым, и безопасность утвержденного направления движения сотрудников профсоюза не подтверждена». Также начальник караула предложил «следовать за штабом командования». Он дал нескольким караульным знак проводить Гу Му в направлении, куда отступил профсоюз, а сам перешел с бойцами на край позиции, чтобы задержать врага.
Однако было слишком поздно: противник заметил и караульных, и Гу Му с сопровождающими. Тут же на них обрушился град пуль. Гу Му вдруг почувствовал сильный удар по поясу и повалился на землю. Он встал и пробежал еще немного, но ощутил сильную слабость во всем теле. Опустив голову, Гу Му увидел, что на плаще в районе груди расплылось кровавое пятно. Уже теряя сознание, он понял, что ранен.
Гу Му донесли до лагеря на носилках. Медицинский осмотр показал, что пуля пробила легкое, прошла между ребер и вышла с другой стороны. Ранение оказалось тяжелым, Гу Му потерял много крови, но сердце задето не было.
На третий день раненый Гу Му последовал за войсками к горе Дациншань и снова попал в окружение. От постоянных перемещений оборона профсоюзных отрядов ослабла, но, попав в созданный неприятелем «карман», они вступили в жестокий и беспощадный бой. Чтобы не обременять собой солдат, Гу Му приказал караульным и носильщикам спрятать его в стоге гаоляна[18].
Бой закончился только ночью. Рана болела. Гу Му решил, что жить ему осталось недолго, поэтому приказал бойцам оставить его в стоге и следовать за войсками. Бойцы не повиновались. Гу Му пришел в ярость: «Да посмотрите, сколько вас! Вы не сможете меня защитить! Я сказал: быстро пошли за войсками!» Бойцы ушли, но караульные так и не сдвинулись с места. Тогда Гу Му произнес: «Здесь не остается никто – все уходят. Это приказ». Так он остался один в стоге гаоляна и впал в забытье.
Очнувшись, он удивился, что еще жив. Напряг последние силы, дополз до ворот одного из домов на окраине деревушки Шимэньцунь и снова потерял сознание. Какой-то старик привел его в чувство и накормил кашей из гаоляна. Врачи не знали, повреждена ли у Гу Му брюшная полость, и рекомендовали ему на время отказаться от пищи, но к этому моменту он голодал уже три дня и меньше всего беспокоился о советах врачей, а потому просто жадно глотал кашу. Старик дотащил его до стога и снова спрятал там.
Из шаньдунского отделения на поиски Гу Му был отправлен Чэнь Линьху – его земляк и однокурсник по учебному полку. Он объездил все окрестности, расспросил всех, кого встретил, и наконец нашел Гу Му. К тому времени в рану попала инфекция и началось заражение, она загноилась. Военные врачи оказали первую помощь, но так как штаб отделения постоянно менял дислокацию, высшее командование приняло решение отправить Гу Му в укрепленный двор на оккупированной территории, чтобы залечить рану. Там за ним внимательно ухаживали жена хозяина и санитары, и через полмесяца Гу Му уже мог передвигаться на костылях. Он был полон решимости вернуться в строй. Санитары не стали переубеждать его, связались с руководством сопротивления, и за Гу Му прислали сопровождающих с носилками.
Через два дня они добрались до войскового штаба, где их встретили работники кухни. Они застыли от удивления, а затем бросились к Гу Му, шумно пытаясь за ним поухаживать, – все думали, что он погиб в бою. Там же Гу Му узнал, что после того как он получил ранение, его боевые товарищи – Чэнь Мин, которому передали обязанности по управлению передвижением трех учреждений и выходу из окружения; Син Жуй, Лю Цзычжао, Чжэнь Лэй и даже Ганс Шиппер, о котором его просил позаботиться сам Ло Жунхуан, – пали в бою. Его горю не было предела.
На Восточно-Китайском мемориальном кладбище в Линьи вывешены высказывания партийных лидеров и руководителей страны. Гу Му сказал только: «Я помню район Имэншань» (с. 12). Это очень искренние слова: ведь именно там он проливал свою кровь, сражаясь с японским агрессором, там погибли его друзья и однополчане, там остались в земле десятки тысяч тех, кто доблестно защищал 8-ю армию и воевал за Коммунистическую партию (с. 9).
Приезд командующего Лю Шаоци в Шаньдун
10 апреля 1942 года в Биньхай прибыл Лю Шаоци (с. 13). Он направлялся в Янъань, чтобы принять участие в подготовке VII съезда КПК, и попутно провел осмотр антияпонских опорных пунктов Шаньдуна. Сначала он поселился в деревне Чжуфаньцунь уезда Линьшу, а затем переехал в деревню Дашуцунь уезда Ганьюй (с. 14). Отделение поручило Гу Му сопровождать Лю Шаоци.
У товарища Лю Шаоци был исхудавший и болезненный вид, а во время разговора он безостановочно кашлял. Гу Му попытался уговорить его отдохнуть несколько дней, но Лю Шаоци ответил: «Какой может быть отдых при нынешних условиях и рабочей обстановке?!» – и с жаром принялся за работу.
Первые результаты проверки показали, что арендная ставка и ссудный процент за шаньдунские базы высоки. Лю Шаоци считал необходимым в первую очередь решить этот вопрос и улучшить условия жизни и работы, чтобы стало возможным вовлечь в сопротивление как можно больше людей[19]. Гу Му доложил обо всем в шаньдунское отделение. Руководство отделения тщательно изучило полученный доклад, показавший прямую зависимость между арендной платой и вовлеченностью народа в движение сопротивления, и взялось за работу более сознательно и настойчиво.
25 апреля в районе Цзяолунвань уезда Линьшу состоялось расширенное совещание руководящего состава шаньдунского отделения, на котором было принято решение о снижении арендной платы и ссудного процента, улучшении условий труда наемных работников и начале массового движения. Отделение выбрало уезды Линьшу и Цзюйнань в качестве зоны «парного снижения», управляемой центральным уездом. Партийные и политические учреждения совместно с филиалом Антияпонского военно-политического университета направили две рабочие группы в составе более двухсот человек для распределения между уездами – на них возложили задачу увеличения бюджета за счет программы «парного снижения».
После запуска программы Лю Шаоци в сопровождении Гу Му объездил деревни уезда Линьшу: Дасин, Дунпань, Сячжуан, Цзяолун, – и провел более детальный осмотр, попутно давая необходимые распоряжения. Гу Му не боялся высказывать и собственные конструктивные предложения по поводу дальнейшей реализации «парного снижения», особенно в отношении деятельности исследовательской рабочей группы в Дасине. Лю Шаоци одобрил ег