В апреле 1946 года Гу Му был назначен главным секретарем управления по Восточному Китаю (с. 18). В работе он по возможности старался сотрудничать с людьми, обладавшими опытом экономической деятельности в шаньдунских опорных пунктах. Так, например, банк Бэйхая был основан при помощи директора банка Центрального Шаньдуна Чжан Юйтяня с участием его прежней команды (он сбежал из занятой Японией провинции Циндао на родину в поисках убежища).
Гу Му интересовался опытом работы в Шаньдуне, но в глазах приверженцев левой идеологии такие методы были недопустимы – это ставило отдельных руководителей Новой 4-й армии по политическому строительству и экономической деятельности в неловкое положение. Тем не менее, с одобрения командира Ло Жунхуаня, Гу Му старался, чтобы положительный экономический опыт работников шаньдунских опорных пунктов получил как можно более широкое применение. Его торопливость казалась многим преждевременной и не соответствующей ближним целям.
Из всех руководителей восточно-шаньдунского управления Гу Му больше всех уважал прямолинейного и невозмутимого Чэнь И (с. 18). В середине июня Гу Му попросил Чэнь И перевести его обратно в Биньхай и дать ему более серьезную задачу, чем работа в учреждении. Чэнь И спросил, кто же займет должность главного секретаря вместо него. Гу Му ответил: «Я уже согласовал этот вопрос с товарищем Вэй Вэньбо[23], он готов совмещать свою работу с моими обязанностями». Чэнь И рассмеялся: «Так ты заранее все подготовил! Ну хорошо, подумаем над твоей просьбой». В июле Гу Му занял должность секретаря биньхайского окружного комитета и комиссара военного окружного отделения, непосредственно подчиненного управлению по Восточному Китаю.
В январе 1947 года основные войска полевой армии Восточного Китая одержали крупную победу на юге провинции Шаньдун. В ответ Гоминьдан отправил триста тысяч солдат в наступление на опорный пункт в Имэне с севера и с юга. Именно в этот непростой момент Хао Пэнцзюй устроил мятеж.
Гу Му называл Хао Пэнцзюя «бесстыжим хамелеоном». Он был губернатором провинции Хуайхай в марионеточном государстве. После капитуляции Японии Хао Пэнцзюй присоединился к Гоминьдану, но счел полученную должность слишком низкой и в январе 1946 года перешел со своим отрядом в Новую 4-ю армию.
Когда Гу Му перевели в Биньхай, Чэнь И поручил ему наблюдать за «хамелеоном». Хао Пэнцзюй, оценив обстановку как неблагоприятную для КПК, вступил в тайный союз со штабом Гоминьдана в Сюйчжоу.
Руководитель революционного музея в Ляньюньгане Чжан Япин приезжал в санаторий отставных кадровых работников в городе Цзыбо провинции Шаньдун побеседовать с Ли Годуном, когда-то отвечавшим за материально-техническое обеспечение отряда Хао Пэнцзюя. Ли Годун рассказал: «От Гу Му и Лю Байтао мы получили приказ принципиально не идти на компромисс с Хао Пэнцзюем. Однажды меня арестовали его подчиненные, по-прежнему верные реакционным идеям. Когда я обратился к Хао Пэнцзюю, он признал свою вину и разобрался с теми офицерами. Я потребовал от него сделать заявление».
В начале января 1947 года Гу Му в надежде понять скрытые намерения противника принял от Хао Пэнцзюя приглашение встретиться один на один. Перед выходом он сказал: «Если я сегодня не вернусь, значит, Хао Пэнцзюй поднял мятеж. Вам нужно будет немедленно доложить об этом командиру Чэню и уничтожить Хао».
В сопровождении Ли Мэйлиня и еще двух телохранителей Гу Му отправился в штаб Хао Пэнцзюя в селе Сюйбаньчжуан уезда Чжутин (Ганьюй). Только вступив в село, он сразу почувствовал неладное. Хао Пэнцзюй ждал его за столом с китайским самоваром[24], по обе стороны от него стояли караульные со штыками. Охрана встала за спиной Гу Му и обнажила оружие, от чего у него бешено забилось сердце.
Самовар закипел, из него повалил пар, и комната наполнилась горьковатым запахом. По залу бегала собака с открытой пастью и вывалившимся языком. Когда она подошла обнюхать Гу Му, Ли Мэйлинь пнул ее ногой. Собака уже собиралась наброситься на него, но тут Гу Му схватил кусок баранины и бросил его в сторону со словами: «Она никогда не наедается досыта: кто ее кормит – за тем и идет». Гу Му сказал это небрежно, но в голосе пробивалась нескрываемая строгость и уверенность. Хао Пэнцзюй поспешно распорядился увести собаку.
Гу Му объяснил ему: «Командир Чэнь дал тебе свободу передвижений. И если ты так торжественно вошел в Биньхай под звуки западных барабанов и труб, то тихо уйти не получится. Я прошу тебя подумать».
Ужин завершился без происшествий. После еды Хао Пэнцзюй пригласил Гу Му прогуляться у озера. Его караульные и телохранители Гу Му следовали за ними на почтительном расстоянии. Караульные с ожесточенным видом держали ножи и штыки: казалось, будто они ведут под конвоем заключенных. После этого Гу Му встретился с комиссаром Чжу Кэцином, направленным в отряд Хао Пэнцзюя. Он сказал: «Оставляя людей, трудно соблюдать осторожность. Хао Пэнцзюй хочет уйти, но он не выберется из моего Биньхая, да и командир Чэнь не согласится на это. Будьте бдительны и готовьтесь вовремя среагировать».
Ночью 26 января 1947 года Хао Пэнцзюй поднял мятеж. Получив от Гу Му телеграмму, Чэнь И немедленно распорядился соединить две колонны 2-й Сухопутной армии с 1-м полком Биньхайского военного округа. Они уничтожили мятежные войска и двух их командиров, а Хао Пэнцзюя взяли в плен.
К аграрным реформам, сдерживая смуту и резню
4 мая 1946 года ЦК партии выпустил Директиву ЦК КПК по аграрному вопросу, также известную как «Директива 4 мая». В июле Гу Му вернулся в Биньхай и немедленно принялся за ее исполнение. Уже имея опыт содействия Лю Шаоци в уменьшении арендной платы и ссудного процента в 1941 году в Линьшу, он действовал уверенно и без спешки.
Гу Му отталкивался от статуса каждого отдельного региона: в местностях, которые были освобождены давно, где уже состоялась реформа по уменьшению платы, оставшиеся проблемы были решены за счет запуска производства; новые освобожденные районы нуждались в консолидации народных сил для осуществления аграрных реформ; а в пограничных районах, где еще присутствовал неприятель, планировалось действовать «с винтовкой в одной руке и со счетами в другой», то есть проводить реформу параллельно с военными операциями. К концу октября реформа была завершена в 84 % деревень: около 420 тысяч му земельных участков были распределены между более чем 52 600 обедневшими дворами. Радости «возрожденных» крестьян не было предела: они запустили движение «против Чан Кайши и за защиту земель», а шестнадцать тысяч человек из деревенской молодежи вступили в армию.
Однако из-за сжатых сроков и поспешности действий работу по противодействию феодальному сословию не довели до конца, а часть полученных земель была распределена несправедливо. Деспотичные землевладельцы из «вернувшихся отрядов»[25] начали активное сопротивление, многие из них вступили в сговор с целью вернуть старый режим, восстановить купчие и компенсировать ущерб от реформ, а некоторые даже убивали активистов аграрных преобразований и служащих родом из деревни.
В начале 1947 года началась вторая волна аграрной реформы. В выпущенной управлением по Восточному Китаю Директиве от 21 февраля хотя и признавались значительные успехи, достигнутые в период проведения реформы первой и второй волны, отдельные недочеты начального этапа работы были представлены как «стремление крестьян к зажиточности».
Затем была утверждена Директива от 7 июля, в которой значилось: «Все решения по расчету, осмотру, распределению, повторному проведению, регулировке и перераспределению в рамках аграрной реформы принимаются после обсуждения в группах бедных крестьян, а затем в крестьянских союзах. Подтверждение дополнительных органов не требуется»; а также: «В процессе проведения аграрной реформы необходимо перестроить партию, перестроить кадры, перестроить стиль работы и все партийные организации». Это только усугубило все левые явления, сформировавшиеся в первые полгода проведения второй волны реформы: партийное руководство лишилось контроля, а вся власть перешла к крестьянским союзам. Во главе встали обедневшие и наемные крестьяне, начались беспорядочные столкновения и убийства, помещиков выгоняли из их домов. Подобные обстоятельства не вызывали у народа энтузиазма.
В один из дней середины июля Гу Му сменил форменное одеяние на обычную одежду и пробрался в деревню Чжумэйцунь уезда Цзюйнаньсянь. Там он узнал о землевладельце, несправедливо казненном за преступление. Поводом для убийства стал страх малочисленных деревенских работников и активистов перед последствиями возвращения старого режима. По мнению Гу Му, такие события происходили из-за неполноценного вовлечения народа, недостаточно четких указаний и недостаточно тщательной работы. Если ничего не изменить, можно лишиться поддержки большинства и остаться среди обедневших и наемных крестьян.
Сразу после возвращения Гу Му окружной комитет разослал во все уезды и районы приказ немедленно остановить подобные действия. В августе вышло указание «всем крестьянским семьям не прекращать поддержку партийного руководства». Также подчеркивалось, что нельзя «слепо подвергать гонениям землевладельцев, не различая крупных и мелких, невинных и жестоких»: необходимо скорректировать проводимый курс.
В сентябре была выработана строгая процедура судебных разбирательств в отношении деспотичных землевладельцев. В октябре руководство потребовало разобраться с последствиями самосудов, учиненных малочисленными крестьянскими работниками. В декабре право на приведение в исполнение приговора смертной казни перешло от уезда к округу. Так, в результате всесторонней работы негативные явления, проявившиеся в процессе реализации аграрной реформы, были окончательно ликвидированы.