— Влад бешеный, он что угодно может выкинуть. Я точно могу все вещи привезти сюда?
— Разумеется. Не стоит так переживать.
— Я даже альбом с мамиными фотографиями не забрала, так сбежать торопилась. А если он их…
— Собирайся, — решительно сказал великан, заставив меня встать. — Дай-ка мне его номер, я ему сам наберу.
Утром я собрала в охапку все свое мужество и позвонила Вадику. Дважды. Вне зоны действия. Рано или поздно мне все равно придется с ним поговорить, но сегодня я была рада, что он не ответил.
— Отключен мобильный. — Великан пожал плечами. — Значит, приедем без приглашения.
Всю дорогу нервно кручу в руках свою «Нокию». Марк предлагал мне сменить ее на нормальный смартфон, но я отказалась. До сих пор не расплатилась с ним за планшет, я и так живу в его доме и на его деньги. Получается, что, как с Владом, за его счет.
— Значит, вы все рядом живете, верно? — спрашивает Марк, поворачивая на Ленинградку. — И ты, и Агата, и твоя тетка.
— И моя свекровь тоже. — Отвожу взгляд от великана. — С ней мы вообще в одном доме жили. Каждый день к нам приходила, проверяла, как мы.
Точнее, как я ухаживаю за ее сыном.
— А тетка твоя, значит, на соседней улице?
— Да, а вот в этом доме мы с мамой жили. — Показываю я на нашу старую панель. — До сих пор не могу на него спокойно смотреть. Вот здесь останови, пожалуйста. Дальше лучше пешком.
Как будто и не уезжала — ничего вокруг не изменилось: те же машины на дороге припаркованы, те же мамы с колясками на детских площадках, вокруг все зелено и красиво. У нас хороший район, все чисто и убрано. Но идти в дом, который два года был мне как тюрьма, совсем не хочется.
— Будешь ему еще раз звонить?
— Нет, да и пришло бы уведомление, что он в сети.
Марк спокойно рассматривает наш дом, разумеется, привлекая к себе внимание. Здороваюсь с двумя старушками из соседнего подъезда — ну точно донесут Вадику или свекрови. Или им обоим. Бабки не останавливаются, быстро проходят мимо, а потом, не выдержав, оглядываются на нас с великаном. Захотелось им, как недавно Кощею, показать язык. Вот же сплетницы!
— Тогда пойдем.
Марк взял меня за руку и повел вперед, безошибочно определив нужный нам подъезд. А я все головой вертела по сторонам, ожидая, что вот-вот увижу Вадика или Агату. Или тетку. Свекровь обычно перед новым учебным годом в Греции отдыхает, наверное, и в этот раз уехала.
— Я подумал, — вполголоса произнес Марк, — раз твой муж вне зоны действия, может, до сих пор скрывается? Чужие секреты продать не смог, а долги-то остались.
— Может. Я буду очень плохой, если скажу, что мне плевать, что с ним и где он?
Марк ухмыльнулся и ничего не сказал, зато отобрал у меня ключи и уверенным движением открыл верхний замок.
— Ого! Не поменял, значит.
Через пять секунд я уже стояла в своей бывшей квартире и, не будь рядом Марка, дала бы деру отсюда. Желание забрать отсюда свою одежду, обувь, альбом с фотографиями, учебники, книги, косметику в момент улетучилось. Но альбом с мамиными фотографиями и свидетельство о браке надо взять обязательно.
Я сделала глубокий вдох и чуть не поперхнулась: ощущение, что воздуха в квартире не осталось.
— Похоже, здесь никто давно не жил, — озвучил мои мысли великан. Он равнодушно смотрел на дорогой ремонт, который Вадим закончил делать всего полгода назад. — Давай забирай, что тебе нужно, и дальше поедем.
Я только направилась к своей бывшей спальне, как вдруг за спиной раздались торопливые шаги.
— Ничего она отсюда не заберет, мерзавка! — раздался знакомый голос. — Полиция уже едет. И ты, наконец, сядешь в тюрьму, дрянь такая! Там тебе и место!
Глава 42
Я только направилась к своей бывшей спальне, как вдруг за спиной раздались торопливые шаги.
Она влетела в квартиру, как фурия, кажется, даже Марка не заметила. Да, похоже, Греция в этом году отменилась.
— Что ты здесь забыла? Как вообще посмела сюда заявиться?! Быстро отдала ключи!
Такой злобной я свою свекровь никогда еще не видела. И так она прежде со мной не разговаривала. Обычно это был небрежный холодный тон, словно одолжение делает, вспоминая о моем существовании, а тут…
— Здравствуйте, Мария Андреевна. — Прижимаюсь к косяку двери. — Можно не кричать?
Смотрю поверх нее на Марка, который стоит за ее спиной, скрестив руки. Как же неприятно, когда тебя оскорбляют в присутствии человека, в которого ты влюблена.
— Не кричать? Не кричать! Да все знают, что ты сделала! Воровка! Сына моего подставила, дрянь, а сама сбежала! Думаешь, никто не знает?!
— И все же я закрою дверь, — раздался спокойный голос Марка. — Ни к чему здесь зрители.
— А вы еще кто такой? — надменно спросила свекровь.
Вида великана она не испугалась, она вообще не робкого десятка. И по характеру, и по внешнему виду — высокая дородная женщина с жестким волевым лицом. Настоящая генеральша. Везде и всегда привыкла командовать. За те две недели, что мы не виделись, ничего в моей свекрови не изменилось, разве только бриллиантовые кольца исчезли с пальцев.
— Меня зовут Марк, я друг Веры, — мирно, но без привычной мне улыбки произнес профессор.
— Друг?! — презрительно фыркнула свекровь, а я уже в десятый раз за эти пару минут пожалела, что притащилась сюда, да еще и Марка позвала. — Этот?
Она бросила уничижительный взгляд на Марка, а он не то что взгляда не отвел — вообще никак не отреагировал. Марь Андревна продолжала сверлить глазами безмятежного великана, но тот и с места не сдвинулся. Наконец, свекровь снова обернулась ко мне.
— Ключи отдала, я сказала! — Она протянула руку. — Быстро.
Марк сделал три шага вперед и оказался между мной и свекровью.
— Вера, отдай мне, пожалуйста, ключи, а то они отвлекают нас всех от главного.
Я практически впечатала связку в локоть Марка. Ключи мне словно ладони жгли. Хочу избавиться от всего, что меня связывает с этими людьми.
— Уголовника в дом привела! — Марь Андревна презрительно посмотрела на руки профессора, сплошь покрытые татуировками. Это было возмутительно. Я — ладно, мне не привыкать, она никогда ко мне по-человечески не относилась, но Марк-то здесь при чем?
Я уже рот было открыла, но великан успел меня опередить:
— Я предлагаю всем пройти в комнату и поговорить. Как я понимаю, вы обвиняете Веру в проблемах вашего сына?
— Ты чего тут раскомандовался, громила?! — рявкнула свекровь на Марка. — Да я сейчас…
— Вы уже и так вызвали полицию. — Марк заглянул в спальню, потом пошел по коридору вглубь квартиры. Марь Андреевна стояла, разинув рот. — Вера, это гостиная? Я присяду?
— Ты за это ответишь! — прошипела свекровь и рванула за великаном. Меня передернуло. Война — это родная стихия генеральши. Сейчас начнется!
— Убирайтесь вон! И шалаву свою забирайте.
— В каком воровстве вы обвиняете Веру? — спросил Марк, проигнорировав вопль свекрови. — Флешка возвращена владельцу, никаких претензий к Вере нет. Какая тюрьма? Или это была фигура речи?
Свекровь не ответила, она молча буравила взглядом Марка, который безмятежно смотрел прямо в глаза фурии. И не окаменел от страха. Да, ему бы мастер-класс проводить перед нашими студентами.
— Я обязательно узнаю, как ворованная вещь оказалась в рюкзаке Веры, — отметил Марк. — Как и то, каким образом она появилась у вашего сына. Кстати, где он? Я хочу с ним познакомиться.
— Зачем он вам нужен? Он ни в чем не виноват!
Действительно, зачем?! Первый раз слышу...
— Тогда почему скрывается? У меня есть к нему вопросы и предложение, которое его может заинтересовать. Передайте ему мои слова. А пока Вера соберет все свои вещи, жить в этой квартире она больше не будет.
— А куда она пойдет?! — снова вскинулась свекровь. — У нее ничего нет, голодранка. И твоей сестре с теткой больше ни копейки не дадим! А то заявилась тут вчера, Вадима искала.
— Агата?
— А кто же еще? — Она с тоской во взгляде обвела гостиную. Вроде все на своих местах, но ощущение, что за эти две недели вся обстановка словно постарела. Мне совершенно не жаль уезжать из этой квартиры. За два года она так и не стала мне родной.
— Здесь я с вами полностью согласен: деньги родственникам Веры лучше не давать, — произнес Марк. — Они сами по себе. К тому же вам должно понравиться то, что Вера подает на развод с вашим сыном. Убедите Вадима, что это верное решение.
— Как крыса с корабля. — Свекровь с ненавистью глянула на меня. — И из института убирайся, я тебя там прикрывать больше не буду.
— Если вам есть что сказать Вере, говорите это мне, Мария Андреевна. — Марк повернул голову ко мне. — Собирай свои вещи, мы здесь задержались.
— Развод, значит… это хорошо. Но Вадик не даст. Любит это ничтожество.
Я молча вышла из гостиной.
— Без его согласия разведут, — донеслись до меня слова великана.
В спальне я открыла шкаф и глазам не поверила: все мои полки пустые! Вообще ничего! Костюмы Вадима, джинсы Вадима, шорты, рубашки — все его. Моего ничего не осталось!
Быстро, уже совсем не церемонясь, выворачиваю ящики комода и прикроватных тумбочек. Как будто меня здесь и не было. Даже косметика пропала. Я заметалась по комнате — он, что, все выбросил?!
Документы лежат в шкафу в гостиной, там же и альбом с моими и мамиными фотографиями. Я метнулась обратно.
— Марк! — На свекровь я не смотрела, обращалась только к великану. — Мои вещи, их нет, вообще ничего! Я еще посмотрю в коридоре обувь…
— Можешь не искать! Я лично все повыбрасывала, когда ты сбежала. — Марь Андревна встала с кресла и подошла к окну. — Хахаль твой говорит, что разводиться собралась… ну так скатертью дорога. Как пришла голой в нашу семью, так голой и уйдешь. Ясно?
Я стояла ошарашенная. Марк тоже поднялся и, подойдя ко мне, успокаивающе погладил по плечу.
— Свидетельство о браке где лежит?
Пока собираюсь с силами ответить, потому что слезы стоят в горле, снова встревает свекровь: