Центральное круглое поле опоясывается изображением самого мира сансары. В пяти секторах дано наглядное представление об основных формах перерождений живого существа. При этом внизу помещается всегда ад, а миры людей и небожителей — тенгриев и ассуриев — расположены в верхних секторах круга.
Мир людей показан как вся Земля, ограниченная теми странами, где распространен буддизм. Это Индия (белый слон, проповедующий около храма монах), Тибет (дворец далайламы в Лхассе), Монголия (юрты, верблюды) и Бурятия (русская изба, пахарь, поезд). По нижнему краю этого «человеческого» сектора расположены четыре изображения, символизирующие неизбежность страдания: рожающая женщина, старик, мертвец, больной (с сидящим рядом с ним ламой–лекарем).
Тенгрии и ассурии тоже не знают покоя и радости. Они находятся в вечной вражде — мечут друг в друга копья и стрелы. Даже среди небожителей нет счастья; мучения и страдания и их удел, говорит буддизм.
Остальные три сектора развивают далее тезис о неизбежности страдания. Животные нападают друг на друга, сильные пожирают слабых.
Не менее несчастны так называемые бириты — мифические существа с огромными животами и очень узким горлом. Они постоянно мучаются от голода, ибо подносимая ими ко рту пища немедленно сжигается вырывающимся из их глотки пламенем.
Но самые ужасные страдания ожидают тех, кто очутился в аду. В центре нижнего сектора сидит на престоле с зеркалом в руке сам блюститель ада Эрлик–хан (санскритск. — Яма). В зеркале отражаются дела каждой прибывшей в ад души. Кроме того, грешника сопровождают два его гения — учетчики его добрых и злых дел. Они высыпают перед Эрлик–ханом из своих мешков белые и черные кружки — меру деяний грешника.
Справа и слева от трона Эрлик–хана расположены разделы собственно ада. Их бывает восемь горячих и восемь холодных или девять горячих и десять холодных. Каждый раздел имеет свое название в соответствии с характером применяемых в нем пыток. Первый раздел «постоянно исцеляющихся»: черти прокалывают пиками грешников, которые быстро заживляют свои раны, и истязание продолжается. В «аду черных линий» черти распиливают грешников по нанесенным на их телах линиям. Ады от одного к другому становятся все горячее, пока не доходят до «страшного, в котором не знают успокоения», это сплошное море огня. Есть ад, где грешники бегают по воткнутым в землю остриями вверх ножам и мечам, непрерывно себя раня. В холодных адах есть разделы «накожных прыщей», «лопающихся накожных прыщей», «ад кричащих та–тай! та–тай!», «ад скрежещущих зубами» и т. д. и т. п. В последнем холодному аду грешников сажают на кол, в них вбивают гвозди, раздирают их тело на части и т. д.
По внешнему ободу колеса санса–ры расположены 12 нидан, т. е. изображение тех этапов, которые каждое живое существо проходит в процессе своего перерождения. Они переданы соответствующими рисунками: слепой старик, рожающая женщина, курица на яйцах, человек, срывающий с дерева плоды, человек, пьющий вино, человек с глазом, пронзенным стрелой, обнимающиеся мужчина и женщина, покинутый дом, человек в лодке, обезьяна, горшечник за изготовлением сосуда и не знающая пути слепая старуха. Каждый из этих рисунков имеет символическое значение и трактуется ламами верующим в духе буддийской морали: страдания как результат страстей и невежества.
В левом верхнем углу композиции сансариин–хурдэ помещается изображение Будды в позе прозрения — это его учение, ведущее к спасению. Справа вверху фигура проповедующего монаха. Он указывает на бледный круг, возможно изображающий солнце, иногда трактуемый как нирвана, но в любом случае являющийся символом спасения.
При предельной конкретизации адских мучений, сансариин–хурдэ не дает столь же наглядного представления о небесной награде за добродетели. По–видимому, это является свидетельством того, что учение о рае сложилось в буддизме позднее.
Понятие о рае как вполне реальной, манящей награде за земные мучения возникает в связи с развитием веры в будду Амитабу, который постепенно становится очень почитаемым божеством ламаизма. По учению буддизма, он уничтожил важнейшую причину перерождений–страданий — сладострастие. В полном спокойствии высшей мудрости восседает он в раю (санскритск. — «сука–вати», т. е. чистая земля, мон–гольск. — «диваджин»), попав в который любое живое существо может удостоиться слушания его проповеди и тем самым совершить последний шаг к окончательному спасению. Сочинения ламаистских авторов не жалеют красок для описания благодати этого блаженного места. Почва его состоит из измельченных драгоценных камней и металлов и необычайно плодородна. Там нет ни скал, ни пропастей, ни пыли, нет вообще ничего неприятного или вредного. Все там ласкает глаз, поучительно для ума и радостно для сердца–Там нет ни лжецов, ни клеветников, ни грубиянов, ни сплетников. Там нет даже страданий рождения, так как все жители рая относятся только к мужскому полу и являются в рай из цветка лотоса. При смерти там тоже нет мучений, и с душой сразу исчезает тело. Обитатели рая помнят все свои деяния в течение 180 млрд. своих прежних перерождений, что должно помочь их окончательному спасению. Даже когда 7 тыс. дев услаждают пением и плясками обитателей царства блаженства, это не возбуждает в них страстей, и они «всегда бывают тверды в законе».
Так представляют проповедники буддизма рай, в котором они обещают место всем праведникам.
Основу этики ламаизма составляет учение о «десяти черных грехах» и .десяти белых добродетелях». Каноническая книга ламаизма То–нилхуйн чимэк (Украшение спасения) делит «черные грехи» на три категории. Первая — грехи телесные: убийство, воровство, прелюбодеяние. Вторая–грехи речи: ложь, клевета, злословие, насмешка Третья — 1рехи сознания: зависть, злоба, ересь.
Соответственно классифицируются и добродетели. Первый раздел: милосердие, раздача милостыни, нравственная чистота — это добродетели тела. К добродетелям речи относятся правдивость, отсутствие вражды, вежливость и почитание «священного писания». Наконец, добродетели сознания–умеренность, сострадательность, вера в истину религии.
Учение ламаизма о грехах и добродетелях было сильным идеологическим оружием господствующих классов, которые удерживали трудящихся от всяких попыток что–либо изменить в своем подневольном положении. Ламаизм возлагал на самого человека ответственность за его дальнейшую судьбу, объясняя несправедливости социального строя общества, все личные несчастья человека совершенными им в прежних перерождениях грехами. Насаждаемая ламаизмом уверенность в личной ответственности человека за совершенные в прежних и данном перерождении проступки прекрасно уживалась с верой в зависимость любого шага человека от сверхъестественных сил. А ламская «опека», забота об отводе гнева богов и духов от человека была далеко не безвозмездна и являлась одним из основных источников обогащения ламства.
РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА
Атеизм, религия, нравственность. М., 1972.
Гуманизм, атеизм, религия. М., 1978.
ЗыбковецВ. От бога ли нравственность? М., 1959.
Кочетов А. Ламаизм. М., 1973.
Щербаков В. Иллюзия добра. М., 1982.
РЕЛИГИОЗНЫЙ КУЛЬТ
Значительное место в любой религиозной системе занимает религиозный культ. Само слово «культ» (от лат. cultus — поклонение, почитание) говорит о том, что составляет содержание этого понятия. Под культом понимается религиозное почитание различных предметов, сверхъестественных существ, в форме обрядов, таинств, праздников, жертвоприношений и т. п. С их помощью, как полагают верующие, можно «вступить в контакт» с богом, «святыми» или иными сверхъестественными силами, умилостивить их, заручиться их поддержкой в земных делах.
Все церкви придают большое значение обрядовой стороне. Даже порой выступая за упрощение обрядности (как, например, протестантские церкви), они не отказываются от нее, а продолжают использовать в качестве одного из эффективных средств влияния на верующих. Действительно, складывавшиеся в течение многих столетий ритуалы богослужений, обряды, таинства, сопровождаемые церковной музыкой, песнопениями, носят торжественный характер, оказывают сильное эмоциональное воздействие на людей. Именно поэтому церковь сопровождает различными обрядами всю жизнь человека от рождения его до смерти.
Немало различий существует между обрядами разных религий. Но как бы ни отличался христианский культ от иудейского, а буддийский от мусульманского, обрядность в конечном счете служит одной цели–закреплению в сознании верующих религиозных представлений, укреплению веры во всемогущество CBepxv естественных сил, облегчению восприятия людьми тех идей, которые внушают им религиозные проповедники. В этом основной смысл религиозного культа, который в немалой степени способствует сохранению религиозных пережитков в наши дни.
ХРИСТИАНСКИЙ КУЛЬТ
Говоря о христианском богослужебном каноне, необходимо иметь в виду, что единого такого канона не существует. В разных церквах имеются свои установления относительно проведения тех или иных обрядов. Различны сложившиеся ритуалы: более сложные — у католиков и православных, упрощенные — в большинстве протестантских церквей. И все–таки правомерно вести речь о христианском богослужебном каноне в целом, исходя из богослужебной практики прежде всего православной церкви, наиболее распространенко–го течения в нашей стране, а также католицизма, оговариваясь об особенностях такого рода практики в протестантских направлениях. Ведь культ во всех христианских церквах играет одну и ту же роль.
Французский исследователь религии Шарль Эншпен верно писал: «Если религия в целом реакционна, то культ, обряды, которые повторяются бесконечно и всегда в одних и тех же формах, составляют ее наиболее реакционный элемент, который дольше всего оказывает сопротивление, даже тогда, когда экономическая основа, породившая религию, уже исчезла… Культ особенно опасен, потому что, представляя внешнее проявление религии, он привлекает массы, опьяняет их иллюзорной надеждой».