Директор – такой же человек, как все остальные, только он об этом не знает.
– Зачем я откровенничал – мол, и я был в похожей ситуации? В результате меня отчитали, как слугу, который забыл свое место. Наверное, моя откровенность была неуместной.
– Какие мои потребности не удовлетворены в отношениях с этой группой? Кажется, я хочу, кроме денег, еще и благодарности и покорности.
Самоотчеты студентов
Я ходила по центру и пробовала создавать какие-то ассоциативные образы и воспоминания из своего сна, а за мной ходили мои коллеги и действовали от их имени. В результате я ушла в свое детство и прожила чувства, которые давно забыла. То, где было счастье, и затем то, откуда возникли грусть и страх. Как-то почти из тумана неосознанности вырисовался ясный образ правильного, серьезного, строгого отца с его требованиями, претензиями, назиданиями, нравоучениями и наказаниями за непослушание. При этом отстраненность и невовлеченность в мою жизнь мамы. И это на тот момент было истинным открытием и взрывом для меня.
Нужно сказать, я всегда понимала, что у меня строгий отец, который строго меня воспитывал, и отстраненная мама, которая мало уделяла мне внимания. Но я это всегда знала сознанием (мозгом), и это не давало ничего, кроме претензий (гласных или негласных). А когда на занятиях я пережила и прочувствовала еще раз это, результат оказался совершенно другим. Ко мне пришло понимание и осознание этого, и стали сниматься претензии и обида на родителей, пришло прощение и освобождение. Я простила и приняла их такими, какие они есть, и, как следствие, позволила себе стать такой, какая я есть. И как жирный восклицательный знак в конце моих трансформаций было выражение, прозвучавшее на занятии: «Я пришла в этот мир не для того, чтобы соответствовать вашим ожиданиям». Это, конечно, небывалые ощущения: осознания, наконец-то освобождения и, как следствие, выброс огромного количества позитивной энергии. Состояние полета!
Понимаю, что это начало пути и еще предстоит много внутренней работы. Но какая это хорошая и нужная работа! Как она мне необходима! Как же я привыкла все держать и давить в себе, не показывать и не высказывать своих истинных мыслей и чувств! Как хорошо быть свободной!
Уважаемый Геннадий Владимирович! Хотела выразить несколько слов благодарности в Ваш адрес и в адрес групповой психотерапии. На личном опыте убедилась в эффективности именно групповой психотерапии. Если терапевт на личной терапии говорит тебе, что у тебя все хорошо и проблем как таковых нет, ты радуешься, даже успокаиваешься, но в душе не веришь. У меня, правда, были всего две робкие попытки личной консультации с психологом. Эти два человека мягко намекнули мне, что проблем у меня нет, но есть проблемы у моего ближайшего окружения.
Мы так привыкли притворяться перед другими, что под конец начинаем притворяться перед собой.
И только практика групповой психотерапии помогла мне понять и, главное, мягко скорректировать свою сущность, а потом уж поведение и поведенческие реакции. Совершенно случайно мне в группу попадались люди с зеркальными запросами, и они мне давали мощную обратную связь именно своими примерами. Одна сложность – надо быть или очень смелым, чтобы самостоятельно прийти в групповую психотерапию, или тебя туда должен кто-то привести, кому ты доверяешь. Я пробовала сама.
Вам отдельное спасибо за Ваши провокационные техники преподавания. Не скрою, у многих они вызывали негативную реакцию, в том числе у меня. Мне было сначала непонятно, зачем вы так долго на первой встрече обсуждали вопрос о длительности перерыва в 10 или 15 минут, зачем выделили Лизу как личность, принизив остальных. Потом я поняла, что в памяти не осталось ничего из того теоретического материала, о котором вы говорили. Он действительно хорошо, подробно и структурированно описан в Ваших книгах. Зато яркими пятнами остались в памяти все Ваши провокационные техники. Спасибо Вам. С уважением, Ирина
Весь ваш курс, материалы, книга – как бы с двойным, тройным и т. д. дном. Вы все время, как Дон Хуан, призываете работать интуитивным вниманием. Ваши короткие замечания, безусловно, ярче и полезнее длинных тирад. Группа была живой системой, которая организовалась и существовала все это время. Вы наблюдали, давали обратную связь. У каждого шел индивидуальный процесс, но он бы не шел вне группы.
Спасибо за возможность побыть психологом и получить супервизию. Во время супервизии я испытала раздражение, так как действительно пока не понимаю разницы между фразами «Я понимаю, что вы чувствуете» и «Я чувствую ваши переживания». Но это занятие еще раз убедило меня в том, что без собственной проработки опасно принимать клиентов. Так что я уже точно решилась на собственную терапию в экзистенциально-гуманистическом подходе.
На первом занятии я кратко рассказал о себе, старался показать себя с лучшей стороны и не особо рассказывать о своих проблемах и болезненных переживаниях – собственно, я делал вид, что у меня их просто нет, и я просто решил улучшить свои навыки общения. Возможно, почувствовали эту мою неестественность и участники группы, из-за чего после моего рассказа проявляли ко мне сдержанный интерес, а между мной и Верой даже начало расти какое-то напряжение. Я чувствовал агрессию с ее стороны и защищался, обесценивая ее слова с помощью иронии, а она демонстрировала полное отсутствие интереса к тому, что я рассказывал. При том что в эти моменты я рассказывал что-то важное для себя, и меня задевало отсутствие внимания с ее стороны.
Мне пришло в голову, что за ее агрессией может скрываться страх, и я сказал об этом Вере. Она никак не отреагировала на это, но со временем я стал узнавать ее все больше и больше, и, как мне кажется, моя догадка стала подтверждаться. Для меня это стало одним из открытий, так как до этого я считал агрессию только проявлением силы характера.
На первых занятиях мне хотелось как можно больше рассказать про себя, и я жадно наблюдал за временем и просчитывал, сколько времени осталось до конца и успею ли я что-то рассказать. В какие-то моменты мне даже становилось обидно, что другие так много говорят, и мне достается так мало времени группы. Я чувствовал радость после того, как смог рассказать на группе что-то важное о себе, то, что я ранее скрывал от всех своих близких и знакомых. Многое из того, что я рассказывал на группе, я рассказывал кому-либо впервые.
На первых занятиях было ощущение того, что тебя в целом не осуждают и принимают, и одно это уже было достаточно приятно. Перед первыми занятиями я старался подбирать темы для своих рассказов, но позже я перестал это делать и ехал на группу, не размышляя, о чем сегодня стоит поговорить. Если на первых занятиях мне хотелось сказать как можно больше, то спустя некоторое время я ощутил желание уже не рассказывать, а просто послушать других. Причин этому, как мне кажется, было несколько.
На тот момент я уже немного узнал участников группы, их установки и жизненные принципы. И это, видимо, стало давить на меня, так как я начал бояться их осуждения и неприятия в каких-то моментах. В большей степени это касалось, наверное, Игоря, так он периодически оценивающе комментировал какие-то мои высказывания, занимался морализаторством. Но в целом я считаю это для себя полезным – научиться высказывать свое мнение без оглядки на других, так что воспринимаю Игоря как полезного для меня участника группы. Также я замечал, что, когда на группе не было Веры, Маша намного больше говорила и открывалась. Иногда мне бывает тяжело что-то рассказывать Маше, так как она также часто занимает позицию соблюдения морали, и мне становится тяжело рассказать ей что-то о себе, так как я боюсь, что она не примет это во мне.
После того как все участники группы стали все больше и больше рассказывать о себе, я открыл огромный внутренний мир, который скрывается внутри каждого из нас за маской, которую мы носим в обществе. Ранее у меня, например, не было возможности узнать внутренний мир людей, кроме моих ровесников. Да, я вел в какой-то степени открытые разговоры с некоторыми своими друзьями, но это были мужчины и мои ровесники. Когда женщины, причем разных возрастов и социальных групп, стали рассказывать о своей жизни и своих внутренних переживаниях, для меня это стало определенными открытием. Я понял, что мои представления о них не соответствовали действительности. И даже с Игорем мне часто казалось, что я понимаю, что он испытывает, и мог прогнозировать, что он сейчас скажет, но он говорил что-то совершенно другое.
В какие-то моменты мне хотелось повысить эффективность группы, как я ее понимал, и я обрывал участников группы, когда они рассказывали что-то не про себя и мне становилось от этого скучно. Несколько раз я ощущал небольшое сопротивление ехать на группу, но каждый раз после группы мое настроение поднималось, и я понимал, что я правильно сделал, что не поддался искушению не поехать. Пока что это искушение достаточно слабое, и я не говорил о нем на группе. Я еще не пропустил ни одного занятия и ни разу не опоздал.
Выводы по работе в группе:
• работа вызвала запуск сложных противоречивых механизмов, в результате которых я ощущаю себя в кризисе;
• этому способствовала обратная связь в группе, к которой я был не готов;
• меня это радует, поскольку по своему опыту я знаю, что только так можно выти на новый уровень развития;
• я благодарен группе за возможность вскрыть несколько слепых пятен в себе;
• я критикую себя за излишнюю осторожность и сдержанность на многих встречах, в отсутствии активности и инициативы;
• я доволен собой в тех процессах, в которых я позволил себе раскрыться и услышать других. И я был довольно доверителен в рассказах о себе в упражнениях, которые этого требовали;