— Ты с ней спал? — торопливо спросила Даша.
— Не твое дело, — ответил Донат, глядя ей в глаза.
— Значит, спал… — У Даши раздулись ноздри.
Аврора почувствовала себя лишней и вышла на палубу. Стоять было очень трудно — колени подгибались, тело тянуло к земле. Кое-как промучившись минут десять, она вернулась в каюту и в дверях столкнулась с Донатом.
— Она уже спит, — прошептал он. — Хочешь потрахаться? — неожиданно развязно спросил он.
Аврора фыркнула, отпихнула его и захлопнула дверь изнутри. Тут в ней вскипело негодование, она распахнула дверь и крикнула ему вслед:
— А завтра я расскажу о твоем предложении Даше!
Но палуба уже была пуста — Донат исчез. На всякий случай Аврора заперла дверь на замок, легла на диван и сама не поняла, как заснула.
Глава 19
Проснулась Аврора оттого, что у нее затекла шея. В комнате стоял холод — кто-то подло распахнул окна, Даши не было, и дверь была открыта. Голова побаливала — от неудобной позы и потому, что она спала двенадцать часов. Было уже пять вечера — за окном проглядывало низкое серое небо, шел то ли снег, то ли дождь, отчего хотелось еще поваляться в кровати…
Аврора подскочила на диване. Надо же! Она — в одиночку! — сразилась со вселенским злом и победила силой своего духа отъявленную мерзавку! Ладно, зло было не вселенским, а вполне бытовым, привычным, но все равно она, Аврора, — МО-ЛО-ДЕЦ! Нет, она — гений! Вот так, как не фига делать, легким движением руки раздраконила опытную (пусть и тупую) ведьму!
Аврора заметила на столе чашку (как выяснилось, с остатками кофе), сделала большой глоток — что за прелесть холодный кофе! — и закурила. Она только сейчас до конца поняла, что действительно стала ведьмой. Хотя вроде бы этого не может быть, потому что магии ведь не существует, только придурки в белых одеждах (или фиолетовых) называют себя магами, а потом оказывается, что они соблазняют женщин под гипнозом или пьют водку с валиумом на завтрак… Авроре казалось, что все это время она была в глубоком шоке, как после катастрофы, а теперь приходит в себя — и верит, и не верит… А вдруг ее обманули, загипнотизировали, и она через минуту проснется… в каком-нибудь селе Шушенском, потому что переписала квартиру на мошенников?
Аврора повернулась к окну, взмахнула рукой, и створки захлопнулись. Чудо? Бред? Она что, правда, рисовала карту судьбы и все такое?
— Ты здесь? — В дверях показалась голова Даши.
— А ты? — спросила Аврора.
— Ну, поехали?
— А вы с Донатом уже сделали ребенка? — поинтересовалась Аврора.
— И не одного, — буркнула Даша. — Осталось найти хорошую няню. Не хочешь устроиться? Работа тяжелая, платят мало, хозяева подозревают, что в их отсутствие ты рыскаешь по шкафам, — грех не согласиться…
Аврора поднялась с дивана, допила кофе и вышла на улицу:
— А Донат где?
— Спит. — Даша отвела глаза.
Они медленно тащились по пробкам, но в конце концов добрались до дома.
Поднялись в квартиру и обнаружили, что дверь открыта.
— Опа! — удивилась Даша. — Ничего себе! Вот мы клуши — дверь не заперли!
Они зашли внутрь и услышали музыку — где-то там, в глубине квартиры, в одной из комнат, пела Билли Холидей. Девушки переглянулись и на цыпочках подобрались к дверям тетиной спальни. Даша осторожно заглянула внутрь и ахнула.
— Что ты здесь делаешь? — возопила она. — Ты что, пьян?
Она широко распахнула дверь, и Аврора увидела Кирилла, который валялся на кровати в обнимку с женским банным халатом, бутылкой виски и магнитофоном, который принес с кухни.
— Как я мог… — терзался Кирилл. — Чужая вульгарная женщина… На что я променял любовь всей моей жизни? О, горе мне…
— Кирилл! — окликнула его Даша. — Не веди себя как актер погорелого театра!
— Как?! — Кирилл воздел руки к небу. — Как я мог?
— Она тебя заколдовала. — Даша под шумок вытащила из-под руки дяди бутылку виски, передала ее Авроре и зыркнула глазами — мол, убери подальше.
— Да? — Дядя вскочил с дивана. — А ты знаешь, что невозможно никого заколдовать, если он в глубине души сам этого не хочет?
Аврора с удивлением прислушивалась к его словам.
— Я хотел, я слаб, я ничтожество! — буйствовал дядя, расшвыривая с кровати подушки.
— То есть получается, что Алиса хотела отдать нам кольцо? — изумилась Аврора.
— Да! — крикнул дядя. — Наверное, ее мучила совесть, потому что у всех есть совесть. Кроме меня!
— Нет! — воскликнула Даша. — Не слушай его — он бредит. Понимаешь, в любом человеке есть и хорошее, и плохое — даже в Алисе. И магия обращается к этим качествам, стимулирует их. Врубаешься?
— Позор… — стенал Кирилл, спрятав лицо в женский халат.
— Кстати, что ты вцепился в халат? — поинтересовалась Даша.
— Он пахнет ею… — прошептал дядя.
— Он пахнет мной! — отрезала Даша, вырвав халат из рук Кирилла. — Я в нем хожу уже неделю.
Она кивнула Авроре, и девушки ушли на кухню делать отрезвляющую настойку. Выпив ее, Кирилл дернулся, как от разряда тока, откинулся на кровать и отполз к основанию, где укрылся пледом и принялся тяжело вздыхать.
— Ты немедленно едешь домой, — распорядилась Даша.
— Я уже дома, — ответил Кирилл.
— К Миле едешь! — завелась Даша.
— Не могу, — отказался тот, поглубже закапываясь в плед. — Как я посмотрю ей в глаза?
— Черт! — выругалась Даша. — Может, побочный эффект от Алисиной магии — тупоумие? Если ты сейчас не посмотришь Миле в глаза, то следующий раз вы встретитесь только у нее на похоронах!
— Что? — слабым голосом отозвался Кирилл. — Что?! Ах, правда, я как-то забыл… Конечно-конечно…
Следующий час Кирилл приставал к Даше и Авроре с вопросом: «А что она мне скажет?» — и девушки уже по привычке бубнили одну и ту же фразу насчет того, что все будет хорошо, пока не пришла Василиса и не посмотрела на него так, словно он продал Родину за пачку ирисок.
— Я этого не переживу… — застонал Кирилл.
Но Вася распахнула дверь, собственноручно выставила его вон, как-то неумело подмигнула девушкам и сказала:
— Так и быть, не скажу, что вы надевали ее туфли.
— А ты откуда знаешь? — воскликнула Даша. Видно было, что она перепугалась.
— А я по ночам за вами следила, — без тени смущения призналась Вася.
— Ну, ты даешь! — возмутилась Аврора, но Даша уже потащила ее прочь из квартиры.
Они молча, если не считать беспрестанного нытья Кирилла, добрались до места. На подъезде к дому Кирилл вдруг прекратил скулить, а потом, уже у дверей, вцепился Авроре в руку и попросил:
— Не бросайте меня, пожалуйста…
Нина открыла быстро — словно ждала у дверей, с ног до головы осмотрела дядю и закричала:
— Мила! Кирилла привезли!
Мила с грохотом спустилась со второго этажа — на ней был черный кашемировый пуловер, чулки, кружевные трусики и высоченные шпильки, благодаря которым она два раза чуть не навернулась с лестницы.
— Бог ты мой! Мой развратный подлый муж вернулся! — воскликнула она. — Мужчина, который предал меня ради короткой интрижки с сексапильной тупой блондинкой! О боже, разве не об этом я мечтала всю жизнь? Дорогой! — Она распахнула объятия. — Спасибо тебе за эти муки, за сомнения, за неуверенность в завтрашнем дне, за одиночество, за страх смерти и старости! Без тебя моя жизнь была бы пресной и скучной! Иди ко мне…
И они бросились друг к другу.
— Она серьезно? — прошептала Аврора.
— Конечно, — усмехнулась Даша. — Она ведь взбалмошная истеричка, неисправимый романтик и не от мира сего! Моя семья…
— А эта… повариха… гм… до сих пор здесь? — промямлил дядя.
Аврора с Дашей с надеждой посмотрели на Милу и вдруг вспомнили, что вчера так и не дождались заказанной еды — суши.
— Твою мать! — Даша хлопнула себя по лбу. — Бедный этот ресторан! Интересно, курьер нас долго ждал?
— Мы же можем перевести им деньги… — промямлила Аврора.
— Нет! — радостно воскликнула Мила. — Халида уехала! — Она незаметно подмигнула девушкам. — У нас теперь Вера Ивановна!
Она повела всех на кухню, и Аврора с Дашей разомлели, еще в коридоре унюхав аромат чего-то вкусного — то ли пирожков, то ли блинчиков… На кухне все изменилась: вместо суровой пещерной обстановки — бледно-зеленые деревянные ящики, яркий узорчатый кафель, веселые кастрюльки, но главное — толстая румяная женщина средних лет в клетчатом переднике! Такая положительная фрекен Бок! И запах…
Женщина обернулась на шум, заохала, заахала, захлопотала:
— Ой, Людмилочка, я тут борща наготовила… а вот тут у меня судачок в икорном соусе… ну, и блинчики по-гурьевски с семужкой… Сама, сама солила, Людмилочка, все домашнее…
Кирилл схватился за сердце.
— Вера Ивановна! Вы мне снитесь? Это сон? — спросил он у Нины. — Вера Ивановна! Дайте я вас поцелую! — С этими словами он рухнул в объятия смущенной поварихи и провел в них довольно много времени.
— Обедать будете? — спросила раскрасневшаяся Вера Ивановна, отцепив от себя хозяина.
Все дружно загалдели и решили есть прямо на кухне. Вера Ивановна с воодушевлением поддержала идею, накрыла на стол, налила всем борща и, затаив дыхание, наблюдала за реакцией гостей.
— О боже! — возопил Кирилл. — Невероятно! Богиня! Царевна! — восторгался он.
— Ешь, а то остынет! — рявкнула Нина, которая уже успела попросить добавки.
— Сколько можно жрать, впереди еще рыба и блины! — прикрикнула на нее Мила.
— Тебе, кстати, не повредит набрать килограммов пять — морщины будут не так заметны! — парировала Нина.
— Пожилые женщины такие агрессивные… — с невинным видом заметила Даша.
— Ты о ком? — хором воскликнули Нина с Милой.
— Обо мне, — сказала Аврора.
— А, ну да, ну да… — успокоились те.
Спустя полчаса Даша закатила глаза и сползла по стулу:
— Я умираю…
— И я! — Аврора уронила голову на грудь.
— Верочка Ивановна, положите мне еще рыбы, пожалуйста. И еще блинчиков, и семги… А борщ остался? — ворковала Нина.