Увидев на экране связи, как разумный снимает верхний покровный костюм, Камилла немного успокоилась: похож, да не он. Вот, скажем, волосяной покров наверху — у нее он почти совсем отсутствует, за исключением маленькой прядки. А у пилота — густые лохмы на голове. Да и вообще. Никакой прямой речи от него не слышно. Прямо, как с Ользами. Они-то хоть ей всё разрешают, даже внутренней закрытой сетью пользоваться. Сеть по станции свободно проходит, подключайся где и когда хочешь и смотри что угодно — никаких запретов. Однажды Камилла увидела такое, что до сих пор не могла уяснить для себя. Наверное, какое-то специфическое общение Ользов.
Нет, с Ользами хорошо… Но как же весело ей будет среди таких же, как она! Где все друг друга понимают, где не надо мучиться, выдыхая дурацкие слова, где никто не раздражается, что ты не такая, как они! А вдруг она им не понравится? Если это она уже не такая? Камилле как по заказу вспомнился тот урок биологии, на котором мама-Ольза, качая головой, говорила, что среда очень сильно влияет на формирование организма. И что организмы одного вида в разных условиях могут формироваться по-разному. Если она провела на станции всю жизнь, то что из нее теперь получилось? Даже страшно попасть туда, где что-либо привычное для тамошних обитателей для Камиллы обернется палкой, через которую не перепрыгнуть.
Камилла потрясла головой, чтобы прогнать дурные мысли, которые всё возвращались и возвращались и никак не хотели уходить. Мама-Ольза всегда в таком случае говорила: «Камилла, твоя голова — это твоя голова. Ты сама ей хозяйка. Поэтому, займись уборкой — это самое полезное дело для тех, кто чересчур много думает о разной ерунде».
Камилла улыбнулась, вспомнив чудесный голос мамы-Ользы. И как их с папой-Ользой бросить одних на станции? Пусть они и не всегда ее понимают, но ведь они стараются! А если она их покинет, они наверняка обидятся. Точно. Обидятся.
Камилла встала с мягкого ворсистого пола, надела ботинки и, привычно шаркая магнитными подошвами, направилась в главную рубку.
По закону подлости со скафандром тоже не заладилось: Виктор его еле стащил в шлюзе и с трудом запихнул в маленький ящичек, годный разве что для дисфад. Хотел уже пнуть ногой по дверце, чтобы лучше влезало, или плюнуть на пол, но остановился.
Это — нервы. Успокоиться, и все будет нормально. Поговорить с хозяевами. Разъяснить ситуацию. В крайнем случае, выдать долговую расписку: если они с людьми раньше не встречались — прокатит.
Внутренняя дверь шлюза сдвинулась, и Виктор затопал, повинуясь указаниям безмолвной радужной стрелки «иди за мной». Привела она его в рубку, если судить по экранам и многочисленным узкоспециальным приборам.
Виктор огляделся, заметил нечто непонятное и движущееся и спросил с долей неловкости:
— Здравствуйте. Это вы владельцы станции?
На Виктора глядели в четыре глаза два существа, напоминающих треножники. На вершине, там, где соединялись три гибких мохнатых ножки, находилась конусовидная голова с ротовым отверстием и глазами на стебельках. Таких инопланетников Виктор раньше вообще не видел — ни в каталогах разумных существ, ни, тем более, живьем. Может, он зря к ним обратился? Вдруг это всего лишь домашние любимцы хозяев? Конфуз выйдет.
Обошлось. Треножники резво подошли к Виктору и просвистели в разной тональности. Переводчик хрюкнул, настраиваясь, и что-то просвистел в ответ. Дожили. Даже техника его игнорирует. Нет, швырять на пол переводчик нельзя. Даже кулаком стучать не рекомендуется — слишком хрупкая вещь. Об этом даже на корпусе написано — чтобы расстроенные люди не забывали.
Инопланетники посвистели еще, переводчик откликнулся и все же соблаговолил выполнить работу, для которой предназначался.
— Мы — Ользы, — с присвистом донеслось из динамика на корпусе.
Виктор не совсем понял — видовое ли это самоназвание или их личные имена, но поспешил представиться, надеясь, что дотошный прибор не будет дословно переводить его имя:
— Человек. Виктор.
— У вас имеются некоторые повреждения? В какой области? — по-деловому начали разговор Ользы.
— В области корабля, — съязвил Виктор.
— Вы желаете какой-либо от нас помощи?
— Желаю, — с вызовом сказал пилот и посмотрел сверху вниз на треножников.
— Известны ли вам действующие расценки на предоставляемые услуги? — просвистели Ользы.
Виктора аж передернуло от этой фразы. Никакой разумный так говорить не станет. Наверняка, выходка вредной техники.
— Расценки — неизвестны. Могу выдать заемное свидетельство на требуемую сумму.
Ользы повернули головы друг к другу и быстро засвистели. Переводчик молчал. Виктор занервничал.
Не доверяют. Вышвырнут обратно со станции без ремонта, или отрабатывать заставят. А груз — срочный. За каждый час просрочки такое пени набегает! На неделю позже прилетишь — грузовика можно лишиться — спишут в счет оплаты долга.
Наконец, когда Виктор уже вконец изнервничался и уже начал подумывать, чтобы самому распрощаться со станцией, Ользы ответили.
— Хотели задать мы вопрос. От результатов ответа будет строиться дальнейшее развитие отношений между нами.
— Слушаю, — кисло сказал Виктор.
— Посмотрите на изображение и скажите, что вы думаете о нем, — Ольза включил настольный голографический проектор. — Мы хотели бы узнать, где может существовать данное существо? Его родственники? Координаты планеты — самый лучший ответ.
Появилось изображение. На Виктора, чуть исподлобья, смотрело разумное существо. Невысокое, пухленькое, с большой, почти лысой головой и с щупальцеподобными выростами ниже глаз; в платьице. И совершенно неуместное здесь, на станции. За разумным находилась стена небольшой детской комнаты, о чем можно было судить по некоторому беспорядку и нефункциональным предметам на полу.
— Ну, я примерно знаю, где планета каралангов, — с сомнением начал Виктор. — А откуда у вас их ребенок?
— Вы даже в курсе их видового наименования? — расцвели Ользы, не отвечая на вопрос Виктора. — Пожалуйста. Большая неограниченная просьба. Любезны вы будьте. Нам уже тяжело воспитывать инопланетного ребенка с чужой биологией. У нее всё не так. Мы все время боимся, что сделаем ей какой-нибудь вред. А она задает вопросы, на которые ответа нет у нас. Ваша любезность наверняка будет простираться на то, чтобы доставить Камиллу к ее родичам? Так?
Виктор выслушал этот бурный монолог, который он понимал на две трети, с открытым ртом. Единственной реакцией, которую он смог выжать из себя, было:
— Ну, я не зна-а-аю…
— Да-да! Мы были уверены, что согласитесь вы. Позовем Камиллу и расскажем, что ей делать дальше. Вы — хороший сапиенс. В — компенсацию ваших трудозатрат вам будет предоставлена безвозмездная помощь в ремонте вашего транспортного средства.
Ользы отвернулись от Виктора и засвистели в коммуникатор. О чем — непонятно: стандартно настроенный переводчик издевательски отказывался переводить слова, не предназначенные лично его владельцу.
Почти тут же отъехала дверь в рубку, и на пороге появилось существо с картинки.
Виктор с живым интересом разглядывал девочку-караланга: когда еще удастся так близко рассмотреть представителя одной из самых скрытных рас Галактики. Потом понял, что поступает не совсем вежливо, и повернул голову, продолжая наблюдать краем глаза.
Хотя, если Ользы уговорят Камиллу, то ей с Виктором придется провести вместе недели две. За себя пилот был спокоен — волшебные слова о компенсации сразу решили дело в пользу пассажира на борту.
— Я сама пришла! — заявила Камилла на похвалу папы-Ользы о том, как она быстро откликнулась на его просьбу, не то, что всегда.
— Что ты решила? — спросила мама-Ольза.
Камилла посмотрела на пилота, безуспешно старающегося скрыть свое любопытство, на привычную обстановку главной рубки, куда папа-Ольза на время своего дежурства приводил ее, на маму-Ользу, научившую ее всему-всему. Тяжелый выбор.
Внезапно Камилла осознала, что это будет ее первый взрослый поступок. Именно он определит всю ее будущую жизнь. И как бы она не поступила, все равно потом жалеть будет. Ну и пусть. Легче выбрать уже знакомое и понятное, чем заманчивое, но неизвестное.
— Я с вами останусь! — безапелляционно провозгласила Камилла и топнула ногой по палубе, лязгнув подошвой. — Никуда не полечу!
Ользы вздрогнули от удара по металлу.
— Камилла! Мы рады остаться с тобой. Но, боюсь, мы уже не в силах заботиться о тебе. Такой удобный случай. Сапиенс обещал вернуть тебя на родную планету.
— И вы ему верите?! — раздельно просвистела Камилла.
— У нас взаимовыгодное сотрудничество, — с достоинством ответил папа-Ольза.
— Вы меня выгоняете? — чуть слышно спросила Камилла.
Как же ей вдруг захотелось заплакать! Горько-горько, чтобы не стало противного октапода, дергающего ниточки внутри нее и собирающего в маленькую зеленую кружечку все ее скрытые печали. Нет. Она уже взрослая. И непременно решит эту непростую задачу.
Сапиенс неожиданно поднялся, положил ей руку на плечо и сказал через аппарат:
— Камилла, я обещаю, что приложу все усилия, чтобы доставить тебя домой. В тот дом, который ты сама изберешь для себя. А к Ользам ты сможешь иногда приезжать. Например, на каникулы. Правда?
Она посмотрела на лицо сапиенса, неподдельно участливое. Да и мысли его, хоть и читались смутно, но никакой враждебности, злобы или отвращения не содержали. Хорошие мысли. А милые родные Ользы ничего, кроме радости, надежды и веры в хорошее, не излучали. Они в нее верили, в Камиллу. И надо было оправдывать их веру.
— Я полечу. Сколько можно взять груза? Я быстро собираюсь. Скоро отлет? Запущено тестирование? Нет, это все неважно-неважно-неважно!.. Вы будете меня вспоминать? Ведь, правда, будете? Тогда я пойду. Правда, ведь, надо идти…
И Камилла быстро убежала.
Папа-Ольза привстал на ножках и закачался из стороны в сторону, прощаясь.
Странная девочка. Всё, что Виктор нашел о каралангах в общей сети, никак не соответствовало тому, что он видел. Это веселое, задорное, любящее играть в бурные игры и шутить п