о всякому поводу существо и есть караланг? В реестре разумных рас про них было сказано так: «Мрачные, предпочитающие одиночество, замкнутые, подозрительные, не желающие контактировать… Ведут изоляционистскую политику… Вместе с тем, обладают высокими техническими достижениями, которыми предпочитают ни с кем не делиться…»
А Камилле нравились биология, планетарная история, сравнительное языкознание. В общем, то, о чем Виктор знал лишь понаслышке и поэтому с трудом мог ответить на настырные вопросы инопланетной девочки. Приходилось образовываться самому. Заодно готовить всякую странную еду, бегать за Камиллой, чтобы она поела, и упрашивать поесть. Камилла кривилась, но ела: она не хотела слишком сильно огорчать человека, который старался изо всех сил ей угодить.
Виктор был совсем не строгим. Конечно, он делал вид, что сердится, когда Камилла слишком сильно хулиганила, но внутри лишь растерянно разводил руками, не зная, как на самом деле реагировать на ее шалости. Она прекрасно читала Виктора, а тот даже не догадывался. Тем приятнее для Камиллы было его отношение к ней.
Основные сведения о воспитании Виктор добывал в сети. И если б источники придерживались одной концепции, все было бы хорошо. Но как среди тысяч методик выбрать одну — самую верную и наиболее реальную в данном случае?
«Отвлеките вашего ребенка от недостойных занятий занятием достойным…» Уборкой помещений, например. «Предоставьте ребенку выбор — чем бы ему хотелось заняться…» Баловством, конечно. «Повышайте образованность ребенка любым интересным для него способом…» Копанием в общей сети.
Для Виктора проблемой было то, что в Камилле он видел земного ребенка, пусть и необычного, и пытался общаться с ней, как с человеком. Это давало странные результаты, которых он сам не понимал. Пришлось советоваться с самой Камиллой — как ее воспитывать.
— Да никак, — отозвалась девочка, — я и сама умная.
— Ну, какая связь между умом и воспитанием? — занервничал Виктор.
— Прямая. Я же понимаю, что ты меня собираешься воспитывать и противодействую этому.
Виктор отбросил в сторону распечатку с ценной информацией по запросу. Про такое никто не написал. Ничего из того, что он узнал в сети, для Камиллы не подходило. Ну, и ладно. Пусть караланги сами головы ломают. Потом. А пока можно заняться чем угодно. Все равно свободного времени завались: автоматика справляется и без вмешательства человека.
Виктора остановили на дальних подступах, не дав даже выйти на орбиту изначальной планеты. Последовал недвусмысленный приказ лечь в дрейф, был послан запрос о цели посещения системы, и когда Виктор честно ответил, что имеет на борту пассажира-караланга, ему приказали ожидать.
— Мы высылаем катер, — почти тут же прозвучало из динамика.
— Ну, вот, Камилла, ты и дома, — Виктор был рад за девочку. Щупальца на ее лице так топорщились в ликующем ожидании, что хотелось самому пуститься в пляс, подпрыгивая и выкрикивая разные непонятные «эх!» да «ах!».
— Я их слышу! — восторженно прошептала Камилла. — Действительно слышу… Как здорово! Виктор, представляешь?!
Пилот представлял. Наконец-то девочка среди тех, кто сможет ею нормально заняться и дать все необходимое, что требуется каралангу. Нет, время, проведенное в ее обществе, не казалось Виктору потерянным. Кое-чему он и сам научился. Даже привык к вечным вопросам и розыгрышам.
Корабельный комп предупредил, что приближается катер, и порекомендовал принять меры к обеспечению стыковки. Виктор послушался и включил автоматику. Мягкое содрогание от коррекционных двигателей, и универсальные связи зафиксировались в гнездах. Скоро на борту появятся гости. Или гость.
— Сколько их? — спросил Виктор.
— Двое, — отрывисто бросила Камилла. — Один — пилот… а другой… мой родственник. Ой, как здорово! — Камилла обернулась к пилоту.
Виктор видел, как ей не терпится увидеть родича, и жестом разрешил делать, что хочется.
Шлюз открылся, и в грузовик вступил инопланетник. Такой же, как Камилла, только высокий — ростом с Виктора.
Камилла рванулась вперед. Потом приостановилась на секунду. И быстро-быстро подбежала к взрослому каралангу, который положил ей руку на плечо. О чем шел разговор, Виктор, не владеющий телепатической речью, не понимал. Да, собственно, его не особо волновало. Уже было понятно, что он привез девочку именно туда, куда нужно. А с грузом и заказчиком он непременно разберется. Позже.
Караланг кивнул Виктору, и двое инопланетников пошли на выход. Уже выходя, Камилла приостановилась и крикнула напоследок:
— До свидания, Виктор!
Виктор кивнул. Слова были излишни. Дверь шлюза закрылась. Прошел сигнал о расстыковке. Катер отвалил от «Цоизита», и Виктору пришла команда на то, чтобы он незамедлительно покинул систему. Ну, да, что еще можно ожидать от личностей, не желающих контактировать? Не предъявили санкций — уже хорошо. Ну, какая благодарность может быть от каралангов? Спасибо и на том, что Камилла что-то сказала, уходя.
Прощание всегда грустно. Особенно, когда осознаешь, что вы больше никогда не встретитесь.
Неизвестно, что заставило Виктора на обратном пути заскочить в звездную систему каралангов. Предчувствия? Скорей всего, желание вспомнить то, что он здесь оставил. Ничего необычного в системе не было: желтый карлик с девятью планетами, одна из которых — газовый гигант. Стандартная реперная станция у точки. Обычные трудовые будни системных кораблей и транзитных грузовиков. Посмотрел, и давай обратно.
Но первым же сигналом, который пилот «Цоизита» получил при выходе из реперной точки, был тонкий голосок, повторяющий сквозь всхлипы: «Забери меня… Забери меня отсюда…»
Шлюпка дрейфовала в открытом космосе. Виктор проверил ближнее пространство и не обнаружил ни кораблей, ни других искусственных сооружений. Систему будто метелкой вымели. Полное впечатление, что кораблик забыли преднамеренно. Кто угодно мог потерять шлюпку, только не караланги, с их дотошностью. Следовательно, это ловушка. Стоит приблизиться, и точно напорешься на какую-нибудь неприятность. Однако, голос до жути знакомый. Неужели капкан расставлен лично на Виктора?
Не проверишь — не узнаешь. И Виктор начал маневр сближения, чтобы состыковаться с чьим-то временным домиком, летящим в неизвестность. В этот раз все прошло штатно, без неожиданностей: Ользы прекрасно настроили и откалибровали все системы.
Едва стал возможен выход из шлюпки, как шлюз раскрылся, и к Виктору выскочила Камилла. Растрепанная, но живая. Увидев Виктора, она радостно запрыгала и бросилась к пилоту, надеясь заключить его в объятия.
Он не стал уворачиваться. Было приятно, что хоть кто-то ему радуется. И на мгновение отступили дела и заботы, такие ненужные в эту секунду. Забылось всё: и груз, и владелец груза, и долги, и техническое обслуживание, и силы усмирения, так и норовящие хоть как-то прищучить свободного пилота.
Виктор с трудом высвободился из объятий, усадил Камиллу в рабочее кресло и дрогнувшим голосом спросил:
— Ты как здесь оказалась?
— Выбросилась из прогулочного крейсера, неужели непонятно?
— Зачем? — изумился Виктор.
— С тобой встретиться, конечно. Ты же обещал.
— Да?
— Я же сказала — «до свидания». До встречи, значит. А ты не возразил.
И на это Виктор не смог возразить.
— Как же ты узнала, что именно сейчас я прибуду сюда? — Виктор все же хотел выяснить некоторые несообразности.
— Почувствовала. Я тебя слышала! — Камилла высунула остренький язычок. — Знала, что скоро ты будешь здесь.
Виктор посмотрел на личико Камиллы и понял, что вся ее бравада напускная. И что у нее неприятности, иначе ее бы здесь не было.
— Что случилось? — спросил он тихо, приседая перед девочкой так, чтобы встретиться с ней взглядами.
Камилла некоторое время смотрела в пол, не решаясь начать разговор, ради которого и прилетела, но все же сумела себя побороть. Она взяла Виктора за руки, крепко сжала и вдруг заговорила, быстро-быстро, так что переводчик чуть не захлебнулся скороговоркой:
— Они не могут со мной жить! Ты представляешь! Просто не могут! Конечно, мы прекрасно слышим друг друга, не то, что ты и я, — Камилла вымученно улыбнулась, — но это совсем не то. Я думала, это хорошо — понимать. Оказалось — нет. Я действительно думаю о чем попало, и многим это неприятно. Представляешь, они ставят себе искусственные блоки, чтобы не думать о чем-то, что может помешать соседу. А я не могу! — Камилла вдруг заревела, уткнувшись в ладошки.
Она плакала и вслух, что прекрасно имитировал переводчик, и телепатически. Вот от последнего и невозможно было закрыться. Слишком уж он был горьким, этот плач.
«До чего ребенка довели!» — в сердцах подумал Виктор. Он не представлял, как утешают детей. Ни человеческих, ни инопланетных. Но что-то же надо было с этим делать. Например, уместиться рядом с ней в кресло, и попытаться взять на себя ее боль.
— Ты непременно научишься, — Виктор гладил Камиллу по голове, задевая локон, который старался все время убежать из-под чужой руки.
— Не научусь! Ы-ы-ы!..
— Но почему? Все караланги это умеют.
— Потому что я не хочу этому учиться! Понимаешь, не хочу!.. — Камилла внезапно прекратила плакать и трезво спросила: — Ты ведь не отправишь меня назад?
И человеку ничего не осталось, как сказать «да».
Он развернул грузовик и попытался как можно быстрее вернуться к реперной точке. Разумеется, это были бессмысленные действия — даже Камилла это понимала. Потому что патрульный катер, внезапно вынырнувший из гравитационной тени ближайшего к «Цоизиту» спутника газового гиганта, понесся к земному кораблю на предельной скорости.
При этом он довольно громко и в широком диапазоне волн твердил одно и то же:
— Пилот грузовика «Цоизит» немедленно перейдите в свободный полет! Повторяю! Пилот…
— Да перешел уж! — в сердцах сказал Виктор и шлепнул ладонью по вирт-панели, от чего по ней побежали беспорядочные огоньки, а корабельный комп вежливо осведомился о том, какие неполадки следует устранить.