у нас опасная. Все-таки космическая одиссея это не прогулка на катамаранах. Кто знает, чем дело закончится? Судьба, она ведь не разбирает, кто молодой, кто старый. От всей души желаю вам вернуться живым и невредимым! Тогда и на вашей свадьбе погуляем. А, впрочем, загадывать рано.
Андрей озадаченно разглядывал бортового врача.
— Это угроза? — наконец выдавил он.
— Что вы, что вы! — запротестовал толстячок. — Да я же к вам как родному отношусь!
Сергей Иванович слушал перепалку и все больше хмурился.
— Хватит! — повысил голос капитан. — Знаете, мне начинает казаться, что американцы были правы, когда говорили, что наша миссия провалится из-за типично российского головотяпства. Мы их, конечно, опередили со стартом, но на месте руководства Роскосмоса я бы более взвешенно подошел к отбору экипажа.
— Что верно, то верно, — неожиданно встрял в разговор Семен. — Обычно психологи с экипажем работают. Тем более нам несколько лет придется вместе находиться. А они зажали психолога.
— Зато американцев опередили! — хмыкнул Тит Ильич. — А насчет того, что нам несколько лет бок обок жить, думаю, вы, молодой человек не правы. Год мы спим в анабиозе, потом просыпаемся на несколько дней, чтобы подготовиться к следующему пространственному прыжку, и снова ложимся на год в капсулы. И так четыре раза. Я все правильно понял, Сергей Иванович?
— Правильно, доктор. — Капитан обвел всех взглядом. — Так что распри прекратить! Все свободны.
Экипаж зашумел. Зашуршали отодвигаемые со своих мест кресла. Космонавты неровной цепочкой потянулись к выходу.
— А все-таки, куда подевался мой пинцет? — Вопрос Тита Ильича застыл в воздухе.
Пинцет он потерял! Да на фиг он тебе нужен, пинцет этот? Семен, закрывшись в каюте, рассматривал маленький блестящий предмет. Зачем он стащил у доктора эту, в общем-то, не нужную вещицу, Семен объяснить не мог. Понравилась и все тут! С ним и раньше подобное бывало, но после анонимного лечения в питерской клинике, тяга к немотивированным кражам исчезла. По крайней мере, так Семен думал раньше. Ан нет! Не тут-то было. Клептомания не лечится. Придя к такому неутешительному выводу, Семен спрятал пинцет под матрасом и вышел из каюты. Жутко захотелось выпить чашечку горячего, ароматного кофе. В каюту пилот вернулся минут через пятнадцать. Плотно прикрыв дверь, он загадочно улыбнулся и достал из кармана серебряное ситечко. Вдоволь налюбовавшись, Семен приподнял матрас, спрятал ситечко рядом с пинцетом, после чего разделся, лег на кровать и уснул.
Капитан и старший помощник сидели в рубке управления. В общем-то, делать им здесь было нечего, сейчас все контролировала автоматика. Но Сергей Иванович считал, что капитан корабля, неважно какого, — старенького речного баркаса, огромного океанского лайнера или современного звездолета, — должен всегда находиться на мостике. С внешних камер на главный экран транслировалось изображение Марса, на орбите которого находился звездолет.
— Красиво! — протянул Андрей, разглядывая потухшие кратеры и борозды, испещрившие поверхность красной планеты.
— Да, уж, — согласился капитан.
Он помолчал, затем заговорщически наклонился к помощнику:
— Андрей, вот как ты думаешь, зачем нам в полет навязали Эндрю?
Помощник лишь пожал плечами.
— Не знаю, Сергей Иванович. Наверное, чтобы он следил за системами жизнеобеспечения, да и за самим кораблем, пока мы будем в анабиозе.
Капитан подпер кулаком щеку.
— Все это так. Но почему нам не дали доступа к его программам? Вообще непонятно, что у него в голове? И приказам моим он не подчиняется! Сам по себе. Я вот тут прикинул…
— Что?
— Похоже, эта задумка военных. Уж не знаю, что они там придумали, но думаю что на Беттлере андроид будет нужен больше, чем мы.
— Сергей Иванович, да не берите в голову! Это в вас говорит робофобия.
— То есть?
— А то и есть! Вы вспомните старые фильмы про космос, на которых мы все выросли. От «Чужих» до «Космовзрыва»! Так там везде андроиды выполняли секретные спецзадания военных, порой жертвуя жизнями членов экипажа. Вот у вас в подсознании все это и засело.
Капитан вздохнул, кинул взгляд на экран, где огромным баскетбольным мячом висел Марс и кивнул:
— Возможно, Андрей. Возможно…
Андрей шел по узеньким коридорам к своей каюте. Попрощавшись с капитаном, он еще какое-то время любовался Марсом, но потом, почувствовав, что глаза начинают слипаться, решил отправиться к себе. На время отбоя источники света на корабле слегка затемняли, дабы создать иллюзию вечера. Тусклое матовое освещение нагоняло тоску, и хотя вокруг все еще прекрасно было видно, иногда создавалось ощущение, что в темных углах коридора мечется чья-то тень. Андрей шел, напряженно оглядываясь, чувствуя, как неприятный жгутик страха холодит позвоночник. «Неужели клаустрофобия?» — мелькнула пугающая мысль.
С трудом подавив страх, Андрей начал рассматривать двери кают. Ага, вот и Наташкина! Он остановился и уже взялся, было, за ручку, но затем передумал. Вздохнул и двинулся дальше. Коридор резко поворачивал вправо. Но стоило только старшему помощнику зайти за угол и пройти всего каких-то пять-десять метров, как он услышал за спиной шорох, вскоре превратившийся в едва слышные шаги. Не мешкая ни секунды, старпом развернулся и в мгновение ока, вернувшись назад по коридору, глянул за угол.
Тит Ильич опасливо крался по проходу, то и дело останавливаясь возле дверей. Андрею уже было ясно, что задумал бортовой врач, слишком уж испуганно и в то же время шкодливо выглядел Тит Ильич. Так, старый котяра, зная, что ему достанется от хозяев, все-таки лезет к сметане, предвкушая вкусное лакомство и одновременно ужасаясь неминуемой кары. Наконец толстячок нашел нужную дверь. Он осторожно постучал по пластиковой обшивке костяшками пальцев.
— Кто там? — раздался из каюты недовольный голос девушки.
— Открывай, киска! — промурлыкал Тит Ильич и похабно осклабился. Этого Андрей выдержать уже не мог. Он вышел из-за угла и, заметив, как напряглась фигурка врача, до хруста сжал кулаки.
— Куда путь держим, старче?
Тит Ильич побледнел.
— Обход экипажа делаю, перед сном, — пролепетал он, все еще пытаясь сохранить остатки самообладания.
— Обход, говорите? — негромко произнес Андрей, приближаясь к доктору. — Обход это хорошо. Это просто замечательно!
Тит Ильич попятился, уперся спиной в стену, вытянув вперед руки пытаясь защититься. В следующую секунду кулак старшего помощника прилетел ему прямо в ухо. Тит Ильич обмяк и сполз по стенке.
Сергей Иванович пристально смотрел на доктора. Тит Ильич, пряча в пол бегающие глазки, старался повернуться к Орлову боком, чтобы в глаза капитану не так сильно бросались опухшая щека и ярко-пунцовое ухо. Остальные члены экипажа, как ни в чем не бывало, расхаживали по кают-компании, делая вид, что ничего не произошло.
— Полагаю, доктор, вы оступились и ударились о перегородку? Или я ошибаюсь?
Тит Ильич, повернулся к капитану.
— Да. Сергей Иванович, вы совершенно правы. Случайно ударился, — пробормотал доктор. Взгляд врача, помимо воли метнулся в сторону старшего помощника. Андрей, будто не заметив брызнувших в его сторону искр ярости, усмехнулся и подмигнул Наташе.
На пороге возник андроид, неловкими, дергаными движениями больше всего напоминавший марионетку.
— Капитан, через тридцать минут экипаж должен быть в капсулах.
— Хорошо, Эндрю.
Сергей Иванович повернулся к доктору.
— Ну, что, Тит Ильич, приступайте к своим обязанностям.
Врач должен был поставить членам экипажа инъекцию препарата, в сотни раз замедляющего метаболизм. Таким образом, погружение в анабиоз становилось более быстрым и безопасным. Тит Ильич медлить не стал, он открыл чемоданчик, достал несколько одноразовых шприцев и коробочку с ампулами.
— Ну-с, подходим по очереди.
В этот момент бортовой доктор чем-то стал похож на земского врача конца XIX века. Космонавты, закатав рукава, по одному подходили к доктору и, получив в вену порцию препарата, направлялись к капсулам. Дело свое Тит Ильич знал хорошо. Уколы он сделал быстро, не затягивая, только, когда к нему подошел Андрей, врач на секунду дольше, чем обычно, задержал взгляд на старшем помощнике. Последний укол Тит Ильич поставил себе. Вскоре весь экипаж занял места в стеклянных капсулах. Андроид ввел в компьютер необходимый код, и крышки капсул начали медленно закрываться.
— Приятных снов! — напутствовал космонавтов Эндрю.
Яркий свет ударил в глаза. Капитан прищурился, пытаясь сообразить, что происходит и где он находится.
— С пробуждением, — синтезированный голос андроида заставил капитана окончательно прийти в себя. Сергей Иванович сел в открытой анабиозной капсуле, с удовольствием потянулся, разминая затекшие члены. Из остальных капсул, зевая и покряхтывая, стали появляться остальные члены экипажа.
— Вибромассаж от пролежней это, наверное, хорошо, — зевая, пробормотал Семен, с трудом перекинув ногу через борт, — но что-то тело все равно затекло, как каменное!
— А ты что хотел? — Из соседней капсулы появилась голова доктора. — Массаж массажем, а год без движения это, знаешь ли… для организма своеобразный стресс.
— Капитан, за прошедшее время никаких происшествий не зафиксировано, — отрапортовал андроид. — Корабль идет, не отклоняясь от курса. Следующий прыжок через гиперпространство начнется через 27 часов.
Орлов наконец вылез из капсулы, неуверенно встал на ноги, присел на корточки, затем, с трудом приподнявшись, облокотился на стену.
— Да, погоди ты со следующим прыжком! — Капитан поморщился. — От этого еще не отошли. Сейчас бы чашечку кофе.
Но мечтам капитана о кофе не суждено было сбыться. Раздался душераздирающий крик и из капсулы выскочил старпом. Взъерошенный, бледный, с набухшими мешками под глазами, он пробежал по залу и врезался в стену. Ноги старшего помощника подкосились, он упал на колени, оставив на блестящей металлической обивке стены сгусток крови. Все ошарашено замерли. На секунду в зале воцарилась гробовая тишина. Старший помощник встал на четвереньки и расширившимися глазами смотрел, куда-то поверх голов космонавтов.