Профессор на всякий случай шарахнулся от банкира-благотворителя.
— Куда мне надо — это мое дело! — отрубил он. И так показал глазами на темполовца, что Корсунский понял: если проболтаться, историка изымут из нужной точки незамедлительно, уж больно суров и надут страж хронопорядка. И пропал роскошный спонсорско-купеческий жест!..
Не успел Яненко открыть рот, Корсунский схватил профессора за дерюжный рукав.
— Идемте! Сейчас я лично вас отправлю!
Стряхнув с плеча руку подчиненного, Корсунский устремился к «тройке» и быстро туда забрался, профессор — за ним. Дверь захлопнулась.
— Он же с ума сошел! Совсем спятил! — заорал Яненко. — Послушайте, его нужно остановить!
— А как? — спросил темполовец. — Это его машина. Может хоть к динозаврам навеки проваливаться — его дело.
Яненко кинулся к «тройке» и забарабанил кулаками по ее закопченному боку.
— Перемажетесь, — сказал патрульный. — И уже перемазались. А тут и вытереться нечем. Шубу попортите.
— Чтоб ты сдох! — выкрикнул Яненко. Относилось это, понятно, к начальству. Он задницей чуял какую-то нависшую неприятность, но помешать уже не мог.
Патрульный все же догадался — подобрал несколько больших кленовых листов и дал Яненко — стереть с рук жирную копоть.
Дверь «тройки» разъехалась, и Корсунский соскочил на землю.
— Счастливого пути! — крикнул он, обернувшись, причем круглая физиономия банкира прямо-таки светилась счастьем. Двери сомкнулись.
— Ложись! — заорал вдруг темполовец. — Жмурься!
«Тройка», вибрируя, приподнялась несколько над землей, а широкий обод, опоясывающий машину, стал наливаться нестерпимым блеском.
Очевидно, старт машины сопровождается основательным выбросом энергии, иначе зачем бы делать боксы в подвалах и облеплять их метровым слоем бетона? Это пришло в голову Яненко, когда он уже шлепнулся вниз лицом и ногами к «тройке» прямо в глину, раскинув полы шубы, как крылья гигантской меховой бабочки. Корсунский был сбит с ног и покатился прямо к ручью, причем широкая шуба спеленала его, как младенца. Темполовец залег грамотно, за бугорком, прикрыв голову руками. Только патрульный всего лишь отвернулся, а привычка удерживаться на ногах при стартах у него, наверно, выработалась уже давно.
— Порядок, вставайте, — сказал патрульный. — Ушла.
Яненко вскочил, а вот Корсунского, влетевшего в ручей, общими усилиями пришлось ставить на ноги и выпутывать из скользкой и мокрой шубы. Но чумазый банкир был беспредельно счастлив.
— Разве это не по-нашему? — спросил он Яненко. — Чижов бы иззавидовался!
— Эт-точно… — проворчал специалист по связям с общественностью. Дурное предчувствие не пропадало, а даже наоборот — положило на плечи тяжелые лапы и понемногу разворачивало личиком к себе…
— Вы какой режим включили? Реальный или возвратный? — спросил, вставая, темполовец.
— Возвратный! — гордо отвечал банкир. — Мне для доброго дела горючего не жалко.
Темполовец медленно посмотрел на циферблат наручных часов. И так это у него вышло внушительно, что все примолкли.
— А если возвратный… — темполовец выдержал паузу, — …так чего же она у вас не возвращается?
Корсунский посмотрел на Яненко.
— Мы сегодня на заправке были? — спросил он.
— Какая заправка? Мы же собирались только к Тестову и обратно! Я же тебе кричал!..
Только теперь Яненко понял причину своей тревога, но ему уже мерещилось, что он действительно предупреждал банкира о горючем.
— А, чтоб!..
Темполовец неторопливо повернулся к патрульному.
— Ну и где сейчас эта «тройка»?
— Где? Если она выпустила пассажира и отправилась назад в режиме автовозврата… — патрульный задумался. — Она могла взять курс на исходную точку. Вы с какой базы стартовали?
Это адресовалось к Яненко и Корсунскому.
— У нас автономный гараж под «Аскольдом», — ответил Яненко.
— Это частный мини-канал, что ли? — патрульный даже присвистнул. — Ну, так эта ваша жестянка могла заглохнуть и вывалиться из канала где угодно! В том числе и не дойдя до пункта назначения.
— Сашка, ты какой курс автовозврата поставил? — негромко спросил Яненко. Вся надежда была на то, что у банкира хватило ума пометить при настройке режима на табличке графу «последняя остановка». Но ума, естественно, не хватило.
— Обычный, — недоуменно отвечал Корсунский. — «База».
До него еще не доходила несуразность ситуации. А вот до Яненко уже дошло, что «тройка», скорее всего, пропала безвозвратно. И не только она.
— Так. А какой вы поставили конечный пункт? — продолжал невозмутимый темполовец.
— Он сказал, что сам поставит! — брякнул Корсунский.
Патрульный и темполовец переглянулись.
И младенцу было ясно, что между патрулями на каналах и оперативниками Темпола существовал миллион разногласий, что счеты сводились утонченными методами, но сейчас в глазах у патрульного и у темполовца было прямо-таки трогательное единодушие.
— Как же это вы?.. — шепотом, словно тяжелобольного шизофреника, спросил патрульный. — Как же он теперь оттуда выберется?..
Корсунский окаменел.
— Мы все понимаем! — ринулся на помощь банкиру специалист по связям с общественностью. — Мы нарушили правила! Правила — это свято! Готовы заплатить штраф в любых размерах! Сашка, у тебя с собой долларов двести будет?
— Стало быть, составляем протокол… — произнес патрульный, всем видом показывая, до чего же ему не хочется заниматься этим муторным делом.
— Какой протокол? — слету понял Яненко. — Еще не хватало сидеть в грязном овраге и писать бумажки! Мы сейчас все оплатим, а если понадобится потом что-нибудь подписать, охотно подпишем. И по вашему ведомству тоже!
Это уже адресовалось темполовцу.
Корсунский меж тем доставал деньги из заднего кармана брюк. Он, не считая, спрессовал зеленые бумажки в стопочку и дал ее Яненко.
— Вот, тут всем хватит.
Яненко, так же, наугад, разделил стопочку на две равные части и, как только что Корсунский визитки, ловко вручил эти части патрульному и темполовцу.
— Но… — заикнулся было патрульный, а темполовец привычным движением отправил деньги в нагрудный карман.
— Все о-кей! — заверил их Яненко. — До ближайшей станции Хронотранса подбросите?
— Код своего гаража знаете? — спросил темполовец.
Обратно добирались молча. Трогать сейчас Корсунского не стоило. Темполовец прекрасно это понимал. Высадив угрюмых пассажиров в подвале «Аскольда», он кивком попрощался, всем видом давая понять, что на сей раз дело замято, но впредь он будет таких несостоявшихся русских купчин иметь в виду.
Корсунский и Яненко поднялись наверх, причем банкир молча вышагивал впереди, а подчиненный, волоча две мокрые и грязные шубы, сзади. И в голове у подчиненного копошилась сердитая мысль: если бы этак ненавязчиво забыть шубы в безымянном овраге, шеф бы и не заметил, а теперь вот возись с ними…
Свой груз он все же доволок до гардеробной и свалил на пол — не в шкаф же вешать! А потом с трепетом шагнул в кабинет, готовясь к тому, что сейчас встретит первую, самую крутую волну шефского возмущения.
Отрадного во всей истории было одно — Наденька ничего не видела и не слышала, иначе уже сейчас весь «Аскольд» стоял бы на ушах и тихо кис со смеху.
Из окна кабинета хорошо просматривался Кремль и все, к нему прилегающее. В немалой цене участка, выбранного для постройки банка, учитывалось и это обстоятельство. Корсунский, уже без сюртука, делал вид, будто на исходе обеденного перерыва решил насладиться пейзажем. И вдруг шарахнулся от окна, словно ошпаренный, отмахиваясь от пейзажа рукой.
— Саш, ты чего? — кинулся к нему Яненко.
Банкир молча устремил палец в сторону собора с разноцветными куполами.
— Ну, Василий Блаженный…
— Это же он! Василий! Блаженный!
— Совсем у тебя крыша съехала, что ли? — прикрикнул на шефа специалист по связям с общественностью. Но на всякий случай опустил белоснежные жалюзи.
— Лопнуло мое терпение, — сказал он. — Завтра же с утра сам еду и выбираю новую машину. Тебе придется только оплатить счет.
— Хрен с тобой! — решительно отвечал банкир и вдруг заорал: — Только не вздумай экономить! Какую ты мне дрянь с утра подсовывал? Чтоб последнюю модель со всеми примочками и прибамбасами! Что мы, нищие?!
— Будет сделано! — радостно отрапортовал Яненко.
Анна ФедорецДмитрий ВородихинНЕ УБИЙ
— Может быть, вас устроит коктейль «Кожа саурха»? Ваши коллеги обожают этот напиток за его экзоти…
— Пожалуй, нет. Предпочел бы чай.
— Возможно, вам понравится кофе «Берроуз»? Превосходный кофе местного производства, плантации братьев Ди. Искренне вам рекомендую.
— Извините, нет. Мне нравится чай.
— Но… если бокал легкого вина. Розовое полусухое, тоже местное.
— Нет. Мне чаю.
— Вы не желаете аутентичного марсианского вина? Но у нас есть вино и с самой Земли. Возможно…
— Нет. Только чай.
— Тогда позвольте предложить вам сок гибридного псилобобуса алоспорного…
— Нет.
— А…
— Нет!
Пауза.
Егор выбирал между двумя вариантами развития событий. Можно уйти сразу, и это будет разумной экономией времени. Более того, это будет актом трезвого отношения к человеческой сущности. Но у него все еще оставались иллюзии по поводу здравого смысла и нравственного чувства марсианских колонистов. Поэтому он предпочел пройти весь путь мучений до конца, уповая на чудо, которое прервет этот гибельный маршрут, — хотя бы и на финишной прямой.
— Сэр… полагаю, мне стоит позвать официанта-человека. В моей программе нет инструкций для выхода из создавшейся ситуации.
«Зови же, проклятая жестянка!» — подумал Егор.
— Пожалуйста, рад буду пообщаться с другим вашим сотрудником, — ответил он роботу-официанту.
Проклятая жестянка покатилась к барной стойке…
— Сэр… ммм-э?
— Горелофф.
— О! Сэр Горелофф! Прекрасное имя! Видите ли, мы обязаны предлагать посетителям весь ассортимент эксклюзивных напитков бара «Катастрофа».