«Хасану ихнему пули, по всей видимости, тоже до фени…» — растерянно решила Ольша.
— Я за Хасаном. У «Лазурного», минут через десять.
Артур тут же выскользнул.
— Пошли, — велел Сеня Ольше.
Она послушно встала, потому что перечить на ее месте осмелилась бы либо Мата Хари, либо полная дура.
— Я есть хочу… — жалобно вздохнула она.
— Пошли, пошли…
Енот взял ее за руку. Ладонь его была твердая и странно сухая. Паха вышел последним, заперев домик на ключ.
Они свернули за угол; у сениной машины топтались двое полицейских и трое в штатском. Поодаль виднелся желто-голубой джип с мигалкой.
«Нашли убитого и кто-то вспомнил машину, благо таких здесь больше нет», — догадалась Ольша. Почему-то казалось, что на этот раз убийств не будет.
Сеня сокрушенно вздохнул:
— Тьфу ты! Полиции как раз и не хватало…
Он нагнул голову и упрямо и независимо пошел к «Северному ветру».
Ладонь легла на ручку двери.
— Минуточку, — сказал один из полицейских.
Сеня с неудовольствием обернулся. Енот невозмутимо открыл заднюю дверцу и запихнул Ольшу внутрь.
— Инспектор, у меня мало времени, — тон Сени был вполне миролюбивым и в меру неприветливым. — Мы поедем.
— Не раньше, чем мы вас отпустим, — столь же миролюбиво и неприветливо ответствовал полицейский.
Сеня полез на рожон:
— Вот уж не собираюсь с вами трепаться.
— Ты потише, — вмешался вдруг штатский, с виду — начальник. — Ты в убийстве замешан, понял?
— Да пошел ты, — процедил Сеня с таким презрением, словно перед ним был последний подонок. — Фраер хренов! Да-да, это оскорбление при исполнении…
Штатский вспыхнул:
— Взять!
Полицейские шелохнулись, но тут Енот дважды выстрелил в полуоткрытое окно; штатский и один из полисов тяжко осели на выгоревшую траву. Сеня тем временем зарядил второму штатскому в лицо, да так, что кровь брызнула, и тут же еще одному, вроде бы ногой. И опять: Ольша готова была поклясться — так не дерутся! Движение скорее напоминало попытку устоять, сохранить равновесие.
Оставшийся полис схватился за кобуру, но Сеня потряс у его носа невесть откуда возникшим пистолетом с большим черным глушителем.
— Умолкни, приятель!
Приятель умолк, как ошпаренный. В ворота базы на полном ходу ворвался автомобиль Артура. Скрипнула резина, взвыли тормоза. Артур и еще один парень восточной наружности мигом выскочили, хлопнув дверцами.
— Перед «Лазурным» кордон, не проехать…
— Здесь тоже, — проворчал Сеня. — Зашевелились, работнички… Ладно, поехали, поглядим.
Артур обозрел валяющиеся тела блюстителей порядка; уцелевший полицейский, подняв руки, опасливо переминался с ноги на ногу у джипа.
— Толстый, — распорядился Сеня, — испорть им машину. И рацию не забудь.
Паха мрачно достал винчестер.
«Ду-дут!»
Хруст затвора.
«Ду-дут!»
Хруст затвора.
И так несколько раз. Он прострелил колеса и разворотил панель управления. Напоследок ткнул полицейского, что с ужасом взирал на этот беспредел, в бок, и тот безвольно улегся рядом с разгромленным джипом.
Винчестер исчез, словно ледышка в пламени. Паха его сунул вроде бы в карман брюк. Эдакую махину — и в карман, р-раз! И все. А карманов на брюках у него просто не было, это Ольша знала точно. Несколько раз присматривалась.
Они съехали на дорогу и скользнули за ворота. У «Лазурного» и впрямь хватало полиции. Сеня с Артуром припарковались неподалеку, наблюдая за суетой у корпуса.
— Толстый, — скомандовал Сеня и Паха послушно толкнул дверцу вверх. Вылез. Хасан тоже выбрался из машины.
Ольша вытаращила глаза. Только что Паха сидел перед ней в своих коричневых брюках, футболке и кедах, а когда ступил на асфальт, на нем уже красовалась форма лейтенанта полиции — новенькая, хрустящая, от ладных туфель до лихой кепки с кокардой-трезубцем.
Хасан был в форме сержанта.
«Дьявольщина!» — Ольша до боли прикусила губу. Эдак и впрямь придется поверить в созвездие Змееносца. Никакие шпионы-американцы не смогут переодеться быстрее чем за секунду. И потом — летающая машина. Для Земли это тоже чересчур круто.
«Неужели действительно чужаки?»
Вот теперь стало по-настоящему жутко. Ольша сжалась в комок и забилась в угол, подальше от Енота. Тот на нее даже не глянул.
В спину ей впилась какая-то рукоятка на дверце, но Ольша словно вознамерилась вжаться в тесную щель между сиденьем и обшивкой.
Спустя минуту-другую донеслись, вроде бы, приглушенные выстрелы.
Сеня, не оборачиваясь, спросил:
— Кажется, взяли кого-то?
Енот сжал виски, посидел секунду и утвердительно замычал.
Вскоре показались Паха с Хасаном; заломив руки за спину одному из громил Завгороднего, они вели его к машинам. Полицейский из оцепления сунулся к ним, но Хасан потряс у него перед глазами блеснувшим на солнце жетоном, и тот мигом отстал, козырнул даже напоследок.
Громилу усадили в автомобиль Артура. Ольша полагала, что Сеня пожелает убраться подальше от кордона; так и произошло. Правда, Ольша ждала спешки, а отъехали спустя минуту и без излишней суеты.
Прокатили почти до причала и остановились в тени у парка аттракционов. Сеня с Енотом пересели к Артуру, с Ольшей остался только Паха. Он вновь нарядился в обычные свои брюки, футболку и кеды. Шорты, как Сеня и Енот, носить он почему-то не желал. Теперь она не пропустила момент переодевания: когда Паха садился в машину полицейский мундир на мгновение приобрел зеркально-стальной цвет и в две секунды «перетек», став футболкой и брюками. Кепка словно бы расползлась и впиталась в голову, что поразило Ольшу больше всего.
Пока в машине Артура совещались, Паха молча сидел впереди, изредка тихонько постукивая ногтями по лобовому стеклу. Ольшу он начисто игнорировал.
Сеня и Енот вернулись минут через семь, ведя пленного громилу.
— Ольша, сядь вперед, — приказал Сеня и она послушно пересела.
Вообще, она старательно разыгрывала паиньку, хотя подмывало рвануть от «Северного ветра» с оной же скоростью, благо место людное. Но — не решилась.
Артур с Хасаном уехали вглубь молдавской зоны; Сеня повернул назад к кордону. Но у «Лазурного» они не задержались, покатили дальше. За «Кристаллом» Сеня притормозил.
— Проводи его, Толстый, — велел он негромко.
Паха вылез, извлек из машины громилу и мрачно достал винчестер. Как всегда — непонятно откуда. Выразительно мотнул головой. Громила неохотно углубился в посадку; сосенки, вымахавшие за три десятка лет, поглотили их, заслонив от глаз бронзовой колоннадой стволов.
Вернулся Паха один, с пустыми руками. Буквально через минуту. Спокойно сел рядом с Енотом.
— Все? — осведомился Сеня.
Паха без выражения кивнул.
Сеня нажал на газ. Асфальт, истертый тысячами босых и обутых ног, стелился под колеса; горячий полуденный воздух пел в раскрытых окнах.
— Сеня, — робко спросила Ольша, — а где тот тип?
— Паха его пристрелил, — равнодушно ответил Бисмарк. И взглянул из-под очков на Ольшу. — А что?
Ольша втянула голову в плечи.
Притормозили у «Черноморца». Ольшино сердце замерло — ее очередь? Или решили отпустить?
Нет. Сеня заглушил двигатель и повернулся к ней.
— Сейчас ты пойдешь к себе. Успокоишь Риту, ну, и Глеба с Юрием, если встретишь. Бери все свои вещи и возвращайся. Понятно?
Они все про Ольшу знали. Где живет, друзей и прочее. Ну, конечно, профессионалы… Стоит ли удивляться?
— Зачем? — не надеясь на ответ, спросила она.
Но Сеня с готовностью объяснил:
— Завгородний ночью удрал. В Крым — в Ялту. Мы едем туда же. Немедленно.
«Так-так. Одиссея продолжается».
Ольшу провожали Енот и Паха. Ритки в домике не оказалось, но дверь была не заперта. Ольша вошла; провожатые уселись на лавочку неподалеку от входа. Енот непринужденно плел Пахе какие-то небылицы об Антарктиде.
Она почти уже собралась, когда Енот умолк на полуслове, а спустя секунду в домик ворвалась Ритка.
— Где тебя носит? — без обиняков начала она. — Что за приколы — два дня черте-где непонятно с кем? Я тут с ума схожу… — в голосе Ритки звучало праведное, ничем не прикрытое возмущение.
— Я еду в Ялту, — тихо сказала Ольша.
Ритка вмиг почуяла неладное.
— Кто эти двое, на лавочке? — понизив до предела голос, спросила она.
Ольша промолчала. Не говорить же — инопланетяне?
— Да объясни ты, — не унималась подруга.
— Они обещали меня отпустить.
В стену деликатно постучали, занавеска отодвинулась и в щель просунулась, поблескивая очками, голова Енота.
— Время!
Ольша взяла сумку и, на секунду встретившись взглядом с Риткой, вышла.
Не успели они отойти и тридцати шагов, как из-за домиков показался десяток парней; Глеб и Юра-Панкрат, понятно, сию процессию возглавляли. Этого Ольша и боялась.
— Минуточку…
Еноту и Пахе преградили путь. Кое-кого из «спасательного отряда» Ольша знала — волейболистов с НКИ, Максима Саенко, Боцмана, Вовку Наумова… Внутри что-то оборвалось; двое из созвездия Змееносца просто не умели останавливаться. Язык прилип к гортани, Ольша хотела вмешаться, но навалившееся оцепенение сковало ее, словно смирительная рубашка.
Поправив очки, Енот кивнул Пахе. Тот мрачно достал винчестер. Два негромких выстрела, заглушенных истошным Риткиным криком; с Юры-Панкрата и одного из волейболистов сорвало одинаковые желтые кепки с «кэмелом». Ольша смертельно побледнела; но никто не падал, все продолжали стоять.
Паха наступил ногой на гильзы и спрятал свое оружие. Енот подхватил Ольшину сумку.
Ее друзей почему-то пощадили. До сих пор валили всех неугодных направо и налево, а тут — припугнули, и все. Она никак не могла понять — почему? Не из-за нее же?
Когда Паха двинулся прочь, Ольша заметила, что гильз на асфальте уже не было.
До машины она дошла как в тумане.
— Если тебе что-нибудь нужно — скажи, мы купим.
Сеня небрежно вел машину и говорил с Ольшей; Енот читал свежий «Спорт-экспресс». Паха по обыкновению спал.