— Благодарю вас, графиня, — поклонился Вяземский. — Пройдемте в гостиную, я угощу вас чаем.
Все эти «вы», «графиня», «князь», такие красивые и правильные в лицее, в домашней обстановке Дашеньке казались неуместными. Но, возможно, в этом громадном особняке Вяземские даже между собой общаются именно так?
— Может, на «ты»? — словно прочитал ее мысли Павел, только что отославший лакея и самостоятельно разливающий чай в большие кружки. — То есть я хотел сказать…
— А давай! — перебила его Дашенька, решившая, что уж если фамильярничать — так вовсю.
Они дружно рассмеялись. Поговорили про Эривань, про разницу между спокойной, барской Москвой и утонченным, но в то же время живущим в бешеном ритме Петербургом. Затем незаметно перешли к обсуждению лицея.
— Я вижу, что тебе больше нравятся биология и танцы, — признался Вяземский. — Только ты не думай, что мы их не знаем, — на самом деле мы гораздо больше времени тратим на предметы «давыдовцев», чтобы в случае чего не ударить в грязь лицом.
— То есть ты не обидишься, да?
Дашенька уже почти выбрала, но теперь снова сомневалась.
— Нет, конечно, — ответил мальчик. — Можно же дружить и без всяких клубов.
Эта прозвучало как-то двусмысленно. Павел замолчал, Дашенька задумалась — считать ли фразу предложением дружбы? И — как дружить? В принципе, ее устроил бы, наверное, любой вариант, если бы только Вяземский уточнил, что он имеет в виду.
— Спасибо за телефон, — ловко перескочил на другую тему Павел. — Если честно, это не оригинальный «Феникс», а очень хорошая японская подделка. Только никому не говори, ладно?
— Ладно, — согласилась Дашенька, слегка обидевшись на смену темы.
— И еще, — мальчик на секунду поджал губы, а потом сказал: — Вяземские не любят оставаться в долгу. Предлагаю встретиться послезавтра, и я покажу очень красивую и интересную вещь.
— Приглашаешь на свидание? — мстительно улыбнулась девочка. Павел явно пытался уйти от этой формулировки.
— Да, — решился мальчик.
— Я согласна, — Дашенька встала и протянула руку — вроде как скрепляя уговор.
Но Вяземский, не колеблясь, вместо пожатия взял ее пальцы и поднес к своим губам. Дашенька понимала, что согласно этикету она еще слишком мала для таких жестов, но все равно это было удивительно приятно!
Отец не прислал шофера — приехал сам. Кирилл Воронцов, в недавнем прошлом генерал-губернатор Армении, любил водить авто, но подобная возможность выпадала редко. Пока ехали домой, папенька рассказывал всякие истории про Вяземских — про Петра Андреевича, поэта, современника и друга Александра Сергеевича Пушкина, про Екатерину Павловну, вышедшую в начале двадцатого века замуж за графа Шереметева и основавшую громадный музей, посвященный русской культуре.
— Папенька, — от этих рассказов девочка вдруг вспомнила, что отец тоже учился в Царскосельском лицее. — А у вас было разделение на «давыдовцев» и «грибоедовцев»?
— А как же! Я через двадцать лет после окончания специально приезжал к директору лицея, выяснить один вопрос, связанный как раз с клубами.
— Какой вопрос?
— Была межшкольная олимпиада, всероссийская, и на ней наш лицей выиграл по большинству предметов. Команда подобралась — отличная. Мишка Юденич, сейчас послом в Вашингтоне, Васька Голицын, у него теперь под командой дивизия на Дальнем Востоке, Ленка Головина, вышла замуж за Паоло Стоцци, итальянского премьер-министра. Всего нас было восемь человек — четверо «давыдовцев» и четверо «грибоедовцев». Во время олимпиады сплотились, пообещали друг другу, что наплюем на все и постараемся сделать так, чтобы не было больше клубов, а остались только лицеисты.
— И что?
— После присуждения наград «грибоедовцам» сказали спасибо, а «давыдовцев» наградили поездкой к маршалу Николаю Румянцеву — он только-только вернулся домой после китайской кампании и был на пике военной славы. В общем, дружба между участниками олимпиады осталась, хотя и не такая крепкая, а об объединении и речи уже не шло… Зачем они так сделали? Вот об этом я и спросил директора. А он сказал, что ему по наследству от предшественника досталось задание — следить за разделением между учениками, якобы это приносит хорошие результаты. Соревновательность, конкуренция, сплоченность членов каждого клуба и прочее… Но мне это кажется неправильным.
— А в каком клубе был ты? — задала Дашенька мучивший ее вопрос.
— «Грибоедовец», конечно, — усмехнулся отец.
И тут Дашенька поняла, что ни за что — ну просто ни за что на свете не пойдет к «давыдовцам». В конце концов, частные уроки танцев никто не отменял, а биологию можно изучать и самостоятельно!
Четверг выдался неожиданно теплым. Несмотря на середину января, еще ночью начал таять снег, а утром лицеистов встретила хлюпающая под ногами слякоть. В полдень уже светило солнце, да так настойчиво, что снежная крепость, выстроенная первоклассниками на спортплощадке, потекла, вскорости обещая развалиться окончательно. Когда Даша и Павел после занятий вышли на крыльцо, лицей показался им кораблем, нежданно-негаданно отправившимся в далекое плаванье. Налетел ветерок, принесший с собой запах то ли мокрой земли, то ли неба, как бывает только весной…
— Ой! Да тут и не пройти, — озабоченно протянула Дашенька, глядя на размокшую дорожку.
— Ничего, мы осторожно. Вашу руку, графиня!
Павел ухватил ее ручку в замшевой перчатке и, выбирая места посуше, увлек девочку за собой. При этом они направились вовсе не к центральным воротам, а к боковой калитке.
— Куда это мы? — прыгая между луж, спросила Дашенька.
— Я же обещал сюрприз, — улыбнулся Павел, подхватывая ее портфель, — разреши!
За калиткой начинался огромный парк Екатерининского дворца. Здесь располагалась высшая дипломатическая школа. В отличие от лицейского двора, дорожки были расчищены: все утро трудились машины.
— У них сегодня вечер, совместный с женским институтом. Сессию сдали, — пояснил Павел.
— А нас туда… не пустят!
— Пустят.
Вяземский уверенно повел Дашеньку к небольшой дверце в правом крыле — оказалось не заперто. Сразу за дверью начиналась узкая винтовая лестница с витыми чугунными перилами.
— Вперед! — скомандовал юный князь. Дашенька взвизгнула от восторга.
Подъем длился долго. Наконец они достигли длинной галереи с низким потолком, Павел на ходу едва не задевал его головой. Откуда-то снизу доносилась музыка.
— У них бал! — воскликнула Дашенька.
— А как же!
Внезапно галерея кончилась. Перед ними был деревянный люк в полу, запертый висячим замком. Вяземский остановился.
— Внимание, графиня! Вы присутствуете перед торжественным моментом открытия…
Скинув оба портфеля на пол, Павел вынул из кармана огромный медный ключ с узорчатой бородкой и в два счета отпер замок, словно проделывал это не в первый раз.
— О! Да вы здесь были, князь! — ревниво заметила Дашенька.
— Угу. С братом. Прошу!
Вяземский приподнял крышку люка. За ней спускались три широкие деревянные ступеньки. Музыка стала громче.
— Ух ты!
Ребята залезли в люк. Павел втащил портфели и опустил крышку. Помещение, куда они попали, оказалось тесным, не больше салона автомобиля. Деревянные стены, пол, потолок и две низкие скамеечки, над которыми расположились круглые зарешеченные окошки.
Дашенька присела на скамейку, глянула в окно и радостно вскрикнула. Под ними, видный как на ладони, лежал огромный бальный зал. На сияющем паркете кружились пары.
— Ну как?
Вяземский улыбался во весь рот.
— Где это мы? — удивленно-восторженно произнесла девочка.
— В орле. Это герб над залом. А мы внутри. Как насчет подкрепиться, графиня?
Усевшись на другую скамейку, Павел достал из портфеля термос, стаканчики и коробку ванильного печенья.
— Вот это да! Здорово! — засмеялась Дашенька.
Вяземский хмыкнул, откручивая крышку. В термосе оказался кофе, слегка сдобренный коньяком, о чем Павел не преминул сообщить.
— А можно? — с опаской спросила Дашенька, не решаясь сделать глоток.
— Можно, — все так же улыбаясь, заверил ее Вяземский.
Дашенька тоже улыбалась. Как же здорово было сидеть на этих скамейках, пить кофе, еще слегка горячий, есть печенье и любоваться танцующими! Пышные, словно раскрытые бутоны, бальные платья девушек — белые, нежно-розовые, светло-бирюзовые… Черные фраки юношей…
— А знаешь, — вдруг сказал Павел, — мы ведь живем в лучшей стране мира. Сейчас две тысячи восьмой год, мы учимся, строим планы… Я собираюсь в дипломатическую школу, ты — в институт… Но неизвестно, что будет через несколько лет.
Даша смотрела на мальчика с удивлением: он говорил как-то уж слишком серьезно.
— Но как бы ни сложилось, я всегда буду вспоминать сегодняшний день. И еще лицей. И наши клубы.
— Я тоже буду вспоминать лицей, — задумчиво произнесла Дашенька и добавила тише: — Мы ведь там познакомились…
Как ни старался, Павел не смог сдержать довольную улыбку. Он лишь слегка отвернулся к окошку, делая вид, что занят созерцанием. Затем вновь взглянул на притихшую Дашеньку и произнес:
Куда бы нас ни бросила судьбина,
И счастие куда б ни повело…
Дашенька улыбнулась и подхватила:
Все те же мы, нам целый мир — чужбина,
Отечество нам — Царское Село…
…А пары летели по кругу одна за другой. Мальчики и девочки, гордость нации. И каждый из них уже сейчас вписывал страницы в историю, увлекаемый вихрем волнующего вальса.
Вальса Грибоедова…
Ник СрединОДИНОКИЙ ГИГАНТ ЛИТЕРАТУРЫ(М. Ю. Лермонтов, 1814–1899)
8 февраля 1837 года
— Mon cher ami, вы слышали новость?
— Какую?
— Дантес женится!
— Неужели на вас?
— Фи, Мишель, какой же вы грубый! Ну, конечно же, не на мне! На Натали Гончаровой! Вы представляете…